Чтение онлайн

Социально-экономические, этнодемографические и политические процессы, однако, не отражают всего многоцветия исторического полотна. Население Карелии, как и любого другого уголка России, создавало собственную культурную среду. Одной из главных отличительных черт культурного развития являлась его целостность, нерасчлененность на различные временные пласты, резко отличные друг от друга. Так, в области обычаев, пронизывавших все сферы народной жизни, почти невозможно отделить культурные наработки новгородской и московской эпох. Поэтому точнее говорить о традиционной культуре Карелии в целом.

Культурное наследие Карелии эпохи средневековья и начала нового времени по праву занимает видное место в отечественной культуре. Основные направления культурного развития — устное народное творчество и верования, архитектура, живопись и книжность — воплощались в яркие образцы. Дошедшие до нас памятники культуры Карелии носят черты северной самобытности и одновременно соответствуют современным им достижениям культуры России.

Одну из наиболее значимых вершин народного творчества занимает эпос — ряд сказаний в песенно-стихотворной форме, отображающий исторический и жизненный опыт народа. Такие сказания связаны между собой не столько общим единым сюжетом, сколько личностью героя. Циклами сказаний, сохранившимися и впервые записанными именно в Карелии в наиболее полной форме, являются карело-финский эпос («Калевала») и русские былины. Изначально передававшаяся в устной форме эпическая поэзия не знает твердой хронологии в повествовании; ее историзм не состоит в воспоминаниях о конкретных событиях прошлого. Эпос несет в себе некое программное заявление об идеалах общества; для него характерна оценка событий с точки зрения идеального устройства семьи, общества, государства. По свидетельству первого собирателя былин в Карелии П. Н. Рыбникова, «...былевая поэзия соответствовала нравственным запросам и идейным убеждениям крестьянства».

Пройдя несколько стадий в развитии, эпос историчен как таковой. Первая, самая ранняя стадия — сказания догосударственного времени. Ярчайшим примером служат руны «Калевалы», идеализирующие первобытно-родовой строй и погруженные поэтому в мифологическое время. В основе их сюжетов лежат древнейшие мифы: космологические — о зарождении мироздания и природных стихий, зооморфные — о происхождении животных, антропоморфные — о деяниях перволюдей-первопредков («культурных героев» эпоса), мифы о появлении лесов, рыбных угодий, хлебных злаков, о первых ремеслах, строительстве первой лодки и изготовлении первого кантеле, мифы о загробном мире и тайне смерти, об умирающем и воскрешающем Боге. Все эти сюжеты отображают древнейшие виды магического и рационального способов мышления человека первобытной культуры. Калевальские руны являются памятником художественной культуры не только прибалтийско-финских народов, но и принадлежат всему человечеству.

Архаичный мир рун зародился еще до этнической консолидации карельского и финского народов. С образованием самостоятельных карельского и финского этносов постепенно заканчивалось творение новых рун. Более того, сказания стали забывать в тех местностях, где общественное сознание давно перешагнуло стадию средневековья, например, в Финляндии нового времени и у тверских карелов. Оттого лучшие образцы древних эпических рун сохранились на севере Карелии, где и были открыты для мира финским собирателем Элиасом Леннротом, творчески переработавшим их в стихотворную «Калевалу».

Трудные времена перехода от первобытнообщинного строя к классовому обществу, эпический мир Войны не обошел стороной руны. Жизнь в пограничье, научившая карелов ценить воинское искусство, и идеалы бойца, добывавшего мечом богатство и положение в обществе, ясно прослеживаются в некоторых сюжетах. Тем не менее, основной интерес и любовь рунопевцы проявляли ко времени «доброй кости», а не к веку «злого железа».

Мифические сюжеты иногда присутствуют и в русских былинах. Но главные направления русского героического эпоса принадлежат к другому, более позднему времени — первым векам русской государственности, отягченным яростной борьбой со Степью. Известно, что наиболее яркие в идейном отношении былины создавались в трагичные времена татаро-монгольского владычества над Русью. При этом былины не содержат и намека на удельную раздробленность, то есть на историческую реальность тогдашнего государственного устройства страны. В чем же их историзм? Прежде всего в идеалах. Главной заботой государственных мужей того времени выступала борьба за объединение государства под властью одного суверена, свободного от унизительного иноземного ига. И чаяния народа были теми же.

Удивительно, но факт, что былины сохранились по всему Русскому Северу в среде прямых потомков новгородцев, а не переселенцев из Ростово-Суздальской земли, несшей главное бремя борьбы с Золотой Ордой. И тем не менее именно новгородцы, казалось бы, гордые своей самостоятельностью от власти Москвы, сказывали в былинах о едином государстве под властью одного князя. В сюжетах былин отстаивание независимости страны ложится на плечи богатырей, которым всячески мешают бояре, клевещущие на единственных защитников земли Русской. Но вспомним о поведении «простой чади» в 1470-х гг., когда Иван III устанавливал власть над Великим Новгородом. Тогда новгородские бояре остались один на один со всеми войсками объединявшейся России — народ не захотел защищать независимость своего же удельно-вечевого государства. Вот те реальные народные настроения и идеалы, которые мастерски переданы в былинах.

С созданием единого Российского государства вскоре прекратилось и складывание новых оригинальных былинных сказаний. Сказители последующих веков отлично осознавали такую ситуацию и поэтому называли свои былины «старинами», то есть повествованием о прошедшем. Неслучайно в былинах ни один из эпических героев не пользовался огнестрельным оружием, даже позднейший из них Ермак Тимофеевич, казачье войско которого в действительности покоряло Сибирское ханство отнюдь не только мечами и саблями, но и с помощью ружей и пушек.

Персонажи былин (князь киевский Владимир, богатыри Илья Муромец, Добрыня Никитич, Алеша Попович, новгородский гусляр Садко и многие другие) имели прототипы в исторической реальности, но весьма удалены от перипетий их действительной жизни. Былины, как и карельские руны, не блещут точными хронологическими датами. Гораздо больше сходства с ходом истории обнаруживает третий цикл развития эпоса — исторические песни, баллады и предания.

В Карелии наиболее известны песни о времени Ивана Грозного (особенно о взятии Казани) и предания о шведской интервенции (о «панах»). Одним из древнейших исторических сказаний такого рода, видимо, следует признать предание шелтозерских вепсов о бегстве чуди, жившей в пределах будущего Вытегорского уезда, в Заволочье, во времена Василия Темного (1415-1462 гг.). Тогда «чудский князь» Аминта был разбит под Каргополем; предки современных шелтозерцев, спасаясь от погони, переправились через Онежское озеро на захваченных у Муромского монастыря лодках и обосновались на его юго-западном побережье.

Конечно, исторические песни, баллады, предания несут больше информации о действительных событиях, но и они нуждаются в объективной исторической критике. Вместе с тем не стоит забывать, что главный их смысл заключался в сохранении памяти, исторического опыта народа, его самосознания. И с этой основной задачей своеобразные народные устные «учебники истории» вполне справлялись. Вместе со сказками, загадками, колдовскими заговорами, свадебными песнями, похоронными причитаниями и плачами эпические сказания составили основу традиционной народной культуры — устное творчество.

Богатейшие культурные традиции хранит архитектура Карелии. Главным строительным материалом тут, как и по всей России, оставалось сравнительно недолговечное дерево. Но имело место постоянное воспроизводство строительных приемов. Кроме того, сохранились краткие описания зданий и их художественные изображения на иконах. Благодаря кропотливому изучению архитекторами, археологами и реставраторами способов оформления среды обитания прошедших веков можно достоверно судить о традиционном зодчестве.