Чтение онлайн

Посуда по форме тулова и по наличию на некоторых экзем» плярах подтреугольного венчика может быть отнесена к поздне-андроновскому времени, для которого данные признаки характерны.

Группа плоскодонных горшков и мисок, украшенная в верхней части рельефным пояском, имеет серое, черное и коричневое лощение поверхности. Посуда этого типа довольно широко распространена в амирабадских комплексах Хорезма IX—VIII вв. до н. э.

Представляют интерес лощеные сосуды с коротким прямым горлом, сферическим туловом и небольшим плоским, редко круглым дном. По форме и многообразию орнаментальных мотивов они находят себе подчас прямые аналогии в дандыбай-бегазинской и карасукской культурах (могильники Бугулы II, Дандыбай, плиточные ограды 2, 3 Бегазы и др.)84.

84 Маргулан А. X., Акишев К. А., Кадырбаев М. К., Оразбаев А. М. Древняя культура Центрального Казахстана. Алма-Ата, 1966, табл. XX, /; табл. XXI., У; табл. I, IX; Кызласов Л. Р., Маргулан А. X. Плиточные ограды могильника Бегазы.—КСИИМК, 1950, XXXII, с. 126—136; Грязное М. П. Памятники карасукского этапа в Центральном Казахстане.—СА, 1952 XVI с. 137—141, рис. 5-9.

85 Воробьева М. Г. Керамика Хорезма античного периода.— Тр. ХЭ М 1959, т. IV, с. 71-72.

Посуда, сделанная на гончарном круге, представлена короткогорлыми серо-лощеными сосудами с округлым туловом и небольшим плоским дном, покрыта горизонтальным рифлением сплошь или в средней части. Распространены, особенно в поздних комплексах Тагискена, узкогорлые лощеные кувшины без ручек, с сильно раздутым туловом, украшенные или горизонтальным рифлением, или пышным геометрическим орнаментом с заполнением белой пастой. Наконец, в одном из мавзолеев обнаружены два хума, очень близких по форме и технике изготовления к крупным глиняным сосудам архаического периода Хорезма, в частности из древних поселений близ Кой-Крылган-Калы, Дингиледже, из Кюзели и др.85

Керамика поздней бронзы из мавзолеев Северного Тагискена, низовья Сырдарьи.

Керамический комплекс находок и другие вещи, например бронзовые листовидные наконечники стрел, позволяют определить время сооружения мавзолеев Северного Тагискена IX— VIII вв. до н. э.

Определение культурной принадлежности этого уникального памятника — вопрос принципиальной важности. Прежде всего, здесь явственно прослеживаются сильные традиции андроновской культуры. Они выражаются в планировке мавзолеев и пристроенных к нему оград, в условной ориентации покойника (здесь было трупосожжение) головой на запад, так как входами все мавзолеи обращены на восток, в комбинации в погребальных конструкциях таких планировочных элементов, как квадрат и круг. И, наконец, традиционно андроновские формы сосудов, приемы и мотивы их орнаментации — все это убеждает, что аборигенами были племена — носители андроновской культуры. Однако этот мощный андроновский компонент, так же как и в Центральном Казахстане, присутствует не изолированно, а в сочетании с рядом новых признаков, характерных для дандыбай-бегазинской культуры. Помимо керамики, о которой речь была выше, это касается характера погребальных сооружений и других особенностей.

Мавзолеи Тагискена с их массивными стенами, камерой з центре, обходными коридорами, напоминают сооружения такого рода в Центральном Казахстане, но там циклопическая каменная кладка, в нашем случае — сырцовый кирпич. Это обстоятельство очень важно. На территории Казахстана для эпохи поздней бронзы, так же как и на территории распространения культур степной бронзы в Средней Азии, применение сырцового кирпича неизвестно. Там строили из местного материала — камня.

В земледельческих культурах Южной Туркмении строительство из сырцового кирпича практиковалось с глубокой древности, и, надо полагать, что строители тагискенских мавзолеев были знакомы со строительным опытом своих южных соседей. Прямоугольный кирпич стандарта 42—45X22—24X10 см, использованный при строительстве древних мавзолеев, широко применялся на юге в период Намазга V (конец III — начало II тыс. до н. э.). В период Намазга VI (вторая половина II тыс. до н. э.) появляется стандарт 48—49X23—24X11—12 см, который характерен и для более поздних памятников, таких, как Теккем-тепе (50— 48X25—24X14 см), Яз (54X28X11 см), датирующихся началом I тыс. до н. э. В Тагискене этот же стандарт (50г—60X25—ЗОХ Х20 см) обнаружен в самом позднем из тагискенских мавзолеев, основу которого составляет цилиндрическое здание с квадратной погребальной камерой внутри.

Таким образом, в основе архитектурного замысла мавзолеев Тагискена лежит идея планировки, родственная дандыбай-бегазинским памятникам, но выполнена она иными средствами. Более того, прием, с помощью которого квадратное в плане сооружение переходило выше в круглый барабан (установка во внутренних углах внешней квадратной стены кирпичных колонн), видимо, предшествовал появлению тромпов. Этот прием установки угловых колонн известен и в Бегазах, только там колонны каменные. Таким образом, перед нами уже весьма высокий уровень архитектурного мастерства, аналогии которому в среднеазиатских степях неизвестны. Южный компонент проявляется в наличии круговой керамики, хумов античных образцов, но тут же рядом с ними и большая лепная корчага с налепным валиком, украшенным резным орнаментом, аналогией которой может служить сосуд из поселения Трушниково (IX—VIII вв. до н. э.).

Итак, в бронзовом веке в развитии общества на территории Казахстана произошли кардинальные перемены: архаические формы хозяйства и быта неолитической поры сменились земледелием и скотоводством, временные стойбища — благоустроенными поселениями, кремневые орудия — высококачественными изделиями из сплавов различных металлов. Переход к новым формам хозяйственной деятельности сопровождался ростом населения и формированием крупных культурных общностей, нашедших отражение в распространении памятников андроновского типа. Возможно, распространение андроновской культурной общности связано на каких-то этапах с существованием большой конфедерации воинственных племен, оказывавшей влияние на соседние территории.

Имеющиеся материалы позволяют сделать вывод о происходящем одновременно процессе нарастания имущественного неравенства, о выделении племенной верхушки и в первую очередь вождей, обособление которых особенно заметно в конце эпохи по монументальным гробницам Дандыбая и Бегазы и мавзолеям Тагискена.

Сходные явления характерны в целом для степного пояса Евразии от Восточной Европы до Центральной Азии. Здесь повсюду наблюдается формирование крупных общностей скотоводческо-земледельческих племен и распространение их на соседние территории. Так, племена — носители культуры андроновского типа — расселяются на территории Северной Киргизии, проникают в Ферганскую долину, достигают низовьев Амударьи к Зеравшана.

Следы контактов с культурой степняков-скотоводов отмечаются в памятниках оседлых земледельцев южных областей Средней Азии. Связи земледельцев юга и скотоводов севера особенно ярко выступают в тагискенских мавзолеях, построенных с использованием строительных традиций сырцовой архитектуры Средней Азии. На западе Казахстана местные племена вступают в тесное взаимодействие с племенами срубной культурной общности, широко охватывающей в эпоху бронзы степи Восточной Европы. В зонах контактов возникают памятники смешанного типа.

Племена Казахстана бронзового века образовывали исходный культурный пласт, на основе которого происходило формирование культуры ранних кочевников; ее экономические, социальные и культурные предпосылки явственно восходят к эпохе бронзы.

В изучении древней истории племен и народностей территории Казахстана эпохи раннего железа наряду с археологическими источниками определенная роль принадлежит и новому типу источников — письменным сведениям.

Представляют интерес надписи царей Дария и Ксеркса, составленные на древнеперсндском, эламском и аккадском языках, а также свод книг зороастрнйской религии древних иранцев — Авеста. Особое значение имеют пятый столбец Бехистунской надписи Дария I, надпись «а» из Накши-Рустема, тексты «е» из Персеполя и Суз того же Дария, так называемая «надпись о дэвах» Ксеркса К В этих текстах содержатся исторические факты и названия некоторых племен северо-восточных (по отношению к Ирану) стран, с которыми неоднократно сталкивалась Ахеменидская империя.

В отличие от точно датированных надписей Дария и Ксеркса Авеста трудна для изучения главным образом потому, что в ней отложились разные по происхождению, содержанию и времени сведения. Наиболее ранними по содержанию текстами Авесты признаны Яшты—гимны, посвященные отдельным божествам древнеиранского пантеона. В них сохранились древнейшие сказания, переплетенные нередко с эпическими преданиями. В авестийскую книгу Ясна входят Гаты — семнадцать стихотворных проповедей реформатора зороастрнйской религии Заратуштры.