Чтение онлайн

Помощь, прибывшая с Сицилии и из Англии, позволяла ему справиться с обеими задачами, не подвергаясь большой опасности, по крайней мере, в течение некоторого времени. Крайнее оскудение Старой Кастилии и вынужденное, ради выживания, рассредоточение армии Массена внушали Веллингтону надежду беспрепятственно осадить Алмейду, запасы которой были истощены, и вновь завладеть этой крепостью, взяв ее измором. В такой уверенности Веллингтон счел возможным удалиться на несколько недель к Бадахосу, чтобы лично руководить операциями.

Планы английского генерала в точности отвечали положению вещей и в Кастилии, и в Эстремадуре. Массена, спешивший привести свою армию в боеготовое состояние, уехал в Саламанку. К сожалению, он уже не был в Саламанке у себя дома, как в прошлом году, он был в гостях у хозяина весьма экспансивного, щедрого на обещания, много суетившегося и мало делавшего. Маршал Бессьер обещал 18 тысяч фанег [6] зерна, из которых 10 тысяч, по его словам, уже были поставлены в Саламанку, 6 тысяч находились в дороге на Сьюдад-Родриго, а 2 тысячи были готовы к поставке. Для этих запасов он обещал и транспорт, а кроме того – готовые сухари, мулов, лошадей и немедленную помощь в 8—10 тысяч человек пехоты и кавалерии при первом же появлении англичан. Но вместо 10 тысяч фанег в Саламанке оказалось только 6 тысяч, ничего не было отправлено в Сьюдад-Родриго, и ничего не было слышно об ожидавшихся поставках; не появились ни сухари, ни транспорт, ни лошади, ни мулы. Отсутствие помощи снаряжением позволяло усомниться и в будущей помощи людьми. Массена был вынужден распустить свою армию в поисках пропитания от вершин Сьерра-де-Гата до Бенавенте близ Астурии.

Между тем у маршала имелись две важных причины сконцентрировать армию: чтобы помешать осаде Алмейды и Сьюдад-Родриго, во что бы то ни стало восполнив их продовольственные запасы, и чтобы нанести жестокий удар по английской армии, временно оставшейся без главнокомандующего и части действующего состава, – удар, который восстановит господство французской армии на Иберийском полуострове. В самом деле, когда Массена стало известно, что Веллингтон отправился в Бадахос и отправил в Эстремадуру внушительные силы, ему захотелось заставить британского генерала раскаяться в том, что он придает Португальской армии столь мало значения и без колебаний от нее удаляется.

Как только в душе Массена забрезжила надежда, он стал другим человеком и использовал все средства – категорические приказы, когда имел право командовать, и просьбы, когда мог только просить, – для получения необходимого его армии снаряжения. Он хотел взять с собой 3 тысячи всадников, три десятка артиллерийских орудий, запас сухарей на 12–15 дней и конвой с продовольствием для Алмейды, в которой оставался только двухнедельный запас. Англичанам довольно было остаться под стенами крепости на две-три недели, чтобы она была вынуждена сдаться. Правда, Наполеон дал разрешение взорвать крепость, но уничтожение ее в присутствии неприятеля претило гордости защитника Генуи, к тому же подобная операция требовала времени. Поэтому Массена написал своим соратникам и маршалу Бессьеру, объяснил благородные мотивы, его вдохновлявшие, и просил их подготовиться к выступлению к 20 апреля. Ренье, Жюно, Друо и Луазон в один голос потребовали дать им еще несколько дней, ибо их лошади еще не восстановили силы и они не могли тотчас раздобыть даже строго необходимый запас сухарей. Бессьер, не указывая прямо на трудность исполнения того, о чем его просили, ответил новыми обещаниями, которые вряд ли мог выполнить, и осыпал Массена, вместе с обещаниями, заверениями в преданности.

Однако опасность для крепостей, в особенности для Алмейды, была велика; столь мимолетный на войне случай мог ускользнуть. Перестав уже доверять словам Бессьера и не считаясь более с сопротивлением своих офицеров, Массена отдал приказ о сосредоточении войск. Благодаря коменданту Саламанки, добрейшему генералу Тьебо, хоть и помещенному под начало Бессьера, но в присутствии Массена повиновавшегося только ему, удалось раздобыть несколько квинталов зерна и солонины для восполнения продовольственных запасов Алмейды и несколько квинталов сухарей для пропитания армии на марше. Массена, собрав эти невеликие припасы, решил прорываться через британские войска и доставить их в осажденную крепость. Мысль дать большое сражение, столь пугающая даже для выдающихся генералов, воодушевляла его, ибо именно в минуты чрезвычайной опасности выказывали себя сполна его высочайшая зоркость и непоколебимый характер. Побежденные его непререкаемыми приказами офицеры сконцентрировались, наконец, за Агедой, которую предстояло перейти по мосту Сьюдад-Родриго и направиться на Алмейду, расположенную, как мы знаем, в нескольких лье от Сьюдад-Родриго.

Солдаты, хоть и едва отдохнувшие, исполнились пыла при мысли о решающем бое с англичанами. После избавления от ослабевших и уставших людей их ряды насчитывали лишь 40 тысяч человек, в том числе около 2 тысяч всадников. С собой они везли всего четыре десятка артиллерийских орудий. Тем не менее эта армия была готова к любым героическим усилиям. К сожалению, большинство генералов, за исключением командовавших кавалерией Монбрена и Фурнье, не разделяли пыла своих солдат.

Рассчитывая на себя и своих чудесных солдат, подчинив на сей раз всё своей собственной воли, Массена выдвинулся к Сьюдад-Родриго с 34 тысячами человек, потому что счел должным оставить на дороге в Саламанку, для охраны коммуникаций, дивизию Клозеля (одну из двух дивизий Жюно). По этой же дороге должны были подоспеть продовольствие, боеприпасы и подкрепления. В минуту отбытия Массена обратился с горькими словами к Бессьеру, написав ему, что хотя и приходится идти на неприятеля почти без хлеба, пушек, лошадей и подкрепления, он всё же выдвинется, но всю ответственность за последствия перед Францией и императором перекладывает на тех, кто так плохо ему помог. В ответ Массена получил от Бессьера новое письмо, и на этот раз столь точное, что не счел должным пренебречь обещанной в нем помощью, весьма небольшой количественно, но весьма ценной. Бессьер обещал 1500 всадников, в том числе 800 гвардейцев генерала Лепика и 700 легких всадников генерала Ватье, батарею из 6 орудий в прекрасных упряжках и еще 30 артиллерийских упряжек. Подобная помощь могла решить исход сражения, и, несмотря на опасение оставить Алмейду в опасности и упустить случай, предоставляемый отсутствием Веллингтона, Массена принял решение отложить выдвижение, назначенное на 26 апреля, до 1 мая.

Первого мая он уже намеревался покинуть Сьюдад-Родриго, не дождавшись Бессьера, и был бы не удивлен, если б тот вновь не исполнил своего обещания, когда ему наконец доложили о появлении маршала во главе блестящего штаба, как было тогда заведено в Императорской гвардии. Маршал Бессьер бросился в объятия Массена, и тот принял его с сердечностью, ибо знал, что маршал легкомыслен, но храбр и не лжив. Однако казалось, герцог Истрийский не привел подкрепления, и Массена прямо спросил его, принес ли он только свой собственный меч. Бессьер ободрил его, объявив, что 1500 всадников, гвардейская батарея и 30 упряжек для артиллерии прибудут в лагерь к вечеру. Они и в самом деле уже были на пути из Саламанки в Сьюдад-Родриго.

От уверенности в такой помощи все лица осветились радостью, особенно у кавалеристов. Решено было дождаться завтрашнего дня. Прибыла и обещанная Бессьером помощь продовольствием в виде тысячи фанег зерна, из которого тотчас был выпечен хлеб. После того как вечером прибыло подкрепление, ночь ушла на распределение упряжек для артиллерии, и все приготовились выступить утром 2 мая.

После перехода через Агеду армия расположилась следующим образом. Ренье со 2-м корпусом занял правый фланг; 8-й корпус Жюно, состоявший из одной дивизии Солиньяка, и 9-й корпус Друо, состоявший из дивизий Конру и Клапареда, заняли центр; 6-й корпус Луазона, объединенный с армейской кавалерией, занял левый фланг. К драгунам, гусарам и егерям Монбрена присоединились 700 легких кавалеристов генерала Ватье, и под началом Монбрена оказалось 2400 всадников, в том числе 1000 драгун и 1400 гусаров и егерей. Восемь сотен прекрасных всадников сопровождали конвой с продовольствием для Алмейды, содержавший 120 тысяч рационов сухарей, 100 квинталов муки, 80 квинталов овощей, 80 квинталов солонины и 100 тысяч рационов вина. Вместе с полученным подкреплением армия насчитывала около 36 тысяч боеготовых солдат.

За Агедой обнаружились английские аванпосты, по обе стороны от речушки Асабы, за которую они и отступили после стычки с французской кавалерией. Их основная позиция располагалась чуть дальше, за большим и глубоким ручьем Дос-Касас, представлявшим собой как раз одно из таких природных препятствий, за какими любили держать оборону англичане. Ручей всего через несколько лье впадал в Агеду у форта Консепсьон, наполовину разрушенного годом ранее. За ручьем и расположилась неприятельская армия в 42–43 тысячи человек, в том числе 27–28 тысяч англичан, 12 тысяч португальцев и 2–3 тысячи испанцев партизана дона Хулиана. Лорд Веллингтон, вернувшийся 28 апреля в свой лагерь, сам расставил войска. На крайнем правом фланге у деревни Посо-Вельо и истоков Дос-Касаса он поместил ловкого разведчика дона Хулиана, чтобы быть осведомленным о движениях французов в той стороне. Ближе к центру, где наиболее круты берега Дос-Касаса, в селении Фуэнтес-де-Оньоро, он расположил легкую дивизию генерала Кроуфорда и часть португальских войск, а за ними – три сильных пехотных дивизии: 1-ю дивизию генерала Спенсера, 3-ю дивизию генерала Пиктона и 7-ю дивизию генерала Хьюстона.

Фуэнтес-де-Оньоро был важным пунктом, ибо прикрывал главный путь сообщения англичан с Португалией – мост через реку Коа в Каштелу-Боне. Если бы они лишились этого моста, им остался бы только мост под Алмейдой, которого было недостаточно для отступавшей армии, особенно для армии, подвергавшейся преследованию. Это и объясняет причину того, почему Веллингтон сосредоточил такие силы перед Фуэнтес-де-Оньоро и позади него. На левом фланге, где Дос-Касас столь глубок, что его трудно перейти, он поставил 6-ю дивизию генерала Кэмпбелла, еще дальше, загибая позицию в направлении форта Консепсьон – 5-ю дивизию генерала Данлопа, а за ней – остальных португальцев, дабы связать форт Консепсьон с Алмейдой. Таким образом, усиленный правый фланг англичан прикрывал в Фуэнтес-де-Оньоро их главную коммуникацию в Каштелу-Боне – мост через Коа, а их удлиненный левый фланг соединялся с фортом Консепсьон и Алмейдой. Позиция обладала только одним неудобством – позади нее протекал ручей, весьма схожий с Дос-Касасом, текущим перед ней; он мог стать и препятствием, и новой опорой, в зависимости от того, отступят ли за него в правильном порядке или будут оттеснены к нему в беспорядке.

Такова была позиция, на которой Веллингтон, с присущей ему осмотрительностью и умением находить участок для обороны, решил дожидаться французов. Несмотря на всю осмотрительность, неудачи французов начали придавать английскому генералу смелости, и он решился принять сражение, которого при желании мог и избежать.

Утром 3 мая Массена занял позицию на Дос-Касасе напротив англичан. Ренье расположился справа напротив Аламеды; Солиньяк с одной дивизией 8-го корпуса и Друо с 9-м корпусом расположились в центре, между Аламедой и Фуэнтес-де-Оньоро, Луазон с 6-м корпусом и Монбрен с кавалерией разместились прямо напротив Фуэнтес-де-Оньоро.