Чтение онлайн

Поддерживая напор, французы двинулись на дивизию Хьюстона и оттеснили ее от артиллерии, которую были готовы уже захватить, когда при приближении к оврагу наткнулись на огонь тиральеров, расставленных за оградами. Их неожиданный прицельный огонь остановил французских всадников, а дивизия Хьюстона, потеряв немало солдат, отступила и соединилась с доном Хулианом. В ту же минуту ей на смену спешно выдвинулась легкая дивизия Кроуфорда.

Увидев, что французские войска вклинились в правый фланг англичан и уже частично отбросили его, Массена приказал генералу Луазону дебушировать из Посо-Вельо с дивизиями Маршана и Мерме: им следовало подкрепить усилия кавалерии, передвинуться к Фуэнтес-де-Оньоро и захватить его с тыла. Энергичное исполнение этого движения должно было опрокинуть правый фланг англичан на их центр, как и задумал Массена. В то же время он воспользовался необычайным напором всадников Монбрена и бросил их на Кроуфорда, который при виде грозной кавалерии построился в три каре с артиллерией в промежутках.

Монбрен приказал генералу Фурнье направить один из его легких полков на каре на левом фланге, а самому обрушиться с двумя другими на центральное каре, наиболее значительное. Ватье он направил на каре на правом фланге, а сам с драгунами последовал за легкой кавалерией, готовясь поддержать ее в нужную минуту.

Масса французской кавалерии, направляемая с восхитительной мощью и точностью, выдвинулась вперед под ужасающим картечным огнем артиллерии, размещенной между английскими каре. Приблизившись к неприятелю, гусары и егеря пустились рысью, а затем перешли в галоп. В мгновение ока левое каре было прорвано. Возглавляемые Фурнье полки прорвали центральное каре. Полторы тысячи английских пехотинцев сдались, полковник Хилл сложил свой меч. Только правое каре, защищенное складкой местности, избежало поражения.

В эту минуту новые залпы картечи градом посыпались на грозных всадников. Лошадь под генералом Фурнье была убита, и он упал на глазах своих солдат, что произвело среди них некоторое волнение. Англичане воспользовались этим: часть сдавшихся убежали и возобновили огонь, около пятисот человек остались пленными. Заметив губительное действие картечи и видя, что на него движется вся английская кавалерия, Монбрен отвел своих легких всадников и во весь голос призвал гвардейскую кавалерию и пехоту.

Всё видевший Массена уже послал офицера с приказом выдвинуть восемьсот конных гвардейцев – и получил тот же ответ, что в Ваграме!.. Кавалерия и артиллерия гвардии могут действовать только по приказу маршала Бессьера, которого нужно искать неизвестно где на огромном поле сражения. Гвардия не двинулась с места. Пехота, неверно направленная Луазоном, слишком забрала вправо, будто ее целью было только зайти с тыла в Фуэнтес-де-Оньоро и она не должна была соединиться левым флангом с Монбреном, чтобы охватить своим движении всю линию неприятеля. Углубившись в леса, окружающие Фуэнтес-де-Оньоро, пехотинцы вытеснили англичан, вышли к оврагу, который отделял их от Фуэнтес-де-Оньоро, и, в то время как Ферей возобновил свою позавчерашнюю атаку, принялись бессмысленно обстреливать войска Пиктона.

Между тем шли часы. Оставшись без поддержки гвардии и пехоты, Монбрен не смог возобновить атаку на английскую пехоту, которая воспользовалась передышкой, перестроилась и вновь встала на линию. Спенсер с первой дивизией, собрав португальцев, расположился рядом с Кроуфордом, образовав внушительный фронт, опиравшийся на многочисленную артиллерию и всю английскую кавалерию, левым флангом соединявшийся с Пиктоном, который по-прежнему оборонял Фуэнтес-де-Оньоро, а правым – с дивизией Хьюстона по другую сторону ручья.

При таком зрелище Монбрен, долгое время переносивший ядра и картечь, отвел своих всадников за складку местности и стал ждать возобновления сражения, чтобы повторить свои утренние подвиги. Если бы в эту минуту Ренье с силой атаковал Аламеду, если бы Ферей при решительной поддержке Друо и всего 9-го корпуса вырвал Фуэнтес-де-Оньоро у дивизии Пиктона, уже весьма поредевшей, сражение было бы выиграно, хотя движение левого фланга французов против правого фланга англичан и замедлилось. Но Ренье полагал, что перед ним массы неприятельских солдат, тогда как перед ним была только дивизия Кэмпбелла, и считал, что победу в сражении отведено завоевывать другим, а потому предавался малозначительной перестрелке. Ферей энергично атаковал Фуэнтес-де-Оньоро и захватил высоты над селением при поддержке двух полков дивизии Клапареда, но, за отсутствием поддержки всего 9-го корпуса, был вынужден их оставить. Луазон, исполненный доброй воли, но сбившийся с пути, уклонился вправо и уперся в овраг, отделивший его от Фуэнтес-де-Оньоро.

Так прошла большая часть дня, и блестящий успех кавалерии и бригады Мокюна остался без результата. Но Массена с его непобедимым упорством попытался всё исправить. Помчавшись от Монбрена к Луазону, он увидел совершенную ошибку, приказал Луазону опереться на левый фланг, на Монбрена; приказал Солиньяку выдвинуться меж Луазоном и Монбреном и вознамерился повести решающую атаку на английский правый фланг, состоявший из дивизий Спенсера и Кроуфорда, португальцев и кавалерии. И хотя линия выглядела чрезвычайно грозно, он не терял надежды прорвать ее дивизиями Маршана, Мерме и Солиньяка и героической кавалерией Монбрена, приказав в то же время Друо атаковать Фуэнтес-де-Оньоро, а Ренье – Аламеду. Пыл Массена разделяли войска, по-прежнему верившие в победу и желавшие любой ценой покончить с английской армией, которой так долго, то за скалами Буссако, то за редутами Торриш-Ведраша, удавалось расстраивать их усилия.

Именно в таких случаях здравый смысл и упорство Массена показывали всю свою мощь. И Монбрен, и Луазон, и Маршан, и Мерме хотели его поддержать. Но перед самым началом атаки генерал Эбле с болью объявил, что почти не осталось патронов, поскольку Бессьер их не подвез, а его тридцать упряжек послужили лишь тому, чтобы вывести на поле боя несколько лишних орудий. И даже перед таким затруднением, решающим для всякого другого, Массена не впал в уныние, решив подождать до завтра, рассчитывая, что англичане не переменят позиций и не получат подкреплений. Перед ним будут завтра лишь Кроуфорд, Спенсер и португальцы, и Массена решил нанести по ним один из тех ужасных ударов, какие наносил некогда в Риволи, Цюрихе и Кальдьеро. Он согласился на несколько часов передышки, во время которых ему доставят боеприпасы, и приказал спешно отправить упряжки Бессьера в Сьюдад-Родриго за патронами и продовольствием и раздать войскам часть продовольствия, предназначенного для Алмейды. Но Бессьер принялся запальчиво возражать, указывая на крайнюю усталость лошадей, которые двигались без перерыва несколько дней и не смогли бы перевезти тяжелый груз.

Фортуна старого воина, казалось, закатилась после отступления из Португалии: полгода назад ему не посмели бы возражать, но теперь ему уже противостояли! Что мог сделать Массена? Сломать шпагу Бессьера, после того как он уже сломал шпагу Нея? Бывают трудности, перед которыми вынуждены склониться и самые сильные души. Чтобы избежать новых скандалов, Массена согласился отложить отправку фургонов в Сьюдад-Родриго до утра и устроился вместе с войсками на ночлег на поле сражения, став биваком на расстоянии ружейного выстрела от англичан и раздав продовольствие, приготовленное для Алмейды.

Шестого марта, по-прежнему полный решимости возобновить сражение, он объехал поле битвы. В ту минуту положение обеих армий было особенным. От Аламеды до Фуэнтес-де-Оньоро корпуса Ренье и Друо формировали непрерывную линию, противостоявшую английской армии вдоль Дос-Касаса. В Фуэнтес-де-Оньоро французская линия загибалась почти под прямым углом, блокируя правое крыло англичан. Веллингтон собрал в этом пункте свои лучшие войска и улучшил позицию с помощью военного искусства. Хотя его солдаты очень устали, им пришлось всю ночь заниматься сооружением укреплений. Они забаррикадировали верхнюю часть Фуэнтес-де-Оньоро. Отсутствие природных препятствий между Фуэнтес-де-Оньоро и Вилар-Формозу, селением, расположенным у ручья, Веллингтон восполнил земляными насыпями, засеками и огромным количеством артиллерии. Наконец, как в Вилар-Формозу, так и в Фуэнтес-де-Оньоро, он приумножил число баррикад, пушек и всякого рода укреплений. За этой поперечной линией, длиной не более трех четвертей лье, он располагал 7-й, 1-й и 3-й дивизиями, легкой дивизией, португальцами и бесчисленной артиллерией. Массена с болью убедился, что время, отведенное для отдыха лошадей Бессьера, куда с большей пользой было употреблено неприятелем и созданная ночью рукотворная линия столь же грозна, как та, что создала природа от Фуэнтес-де-Оньоро до Аламеды, прорыв глубокое русло Дос-Касаса. Массена был полон решимости возобновить бой, уверенный в рвении своих войск. Но преданные как ему, так и чести оружия генералы Фририон, Лазовски и Эбле открыли ему печальную истину, которую он тщетно пытался скрыть от себя: многие офицеры, либо уставшие, либо уже призванные служить в других армиях, либо собиравшиеся уходить в отпуск, не настолько готовы исполнить свой долг, чтобы на них можно было положиться в отчаянной атаке. Массена разубедили, использовав единственное влияние, которое способно победить сильный характер, – совет уступить, данный сведущими, преданными и единодушными друзьями.

Обреченный выносить из этой кампании одни горести, Массена решился на выход, оставленный ему Наполеоном, выход, который нравился ему менее всего, – взорвать крепость Алмейду, вместо того чтобы снабжать ее продовольствием.

Для подрыва требовался только приказ, но приказ нужно было доставить, прорвавшись через английскую армию. Массена спросил добровольцев, и вызвались трое, чьи имена должна сохранить история: капрал 76-го линейного Занибони, маркитант дивизии Ферея Ноэль Лами и егерь 6-го легкого Андре Тийе. Каждый из них понес генералу Брёнье приказ взорвать крепость и прорываться через линию английских постов к мосту через Агеду в Барба-дель-Пуэрко. Второй корпус на крайнем правом фланге французской армии должен был ждать у моста и подобрать спасшийся гарнизон. Брёнье предписывалось известить о доставке приказа главнокомандующего ста выстрелами из пушки самого большого калибра.