История лендалского убийцы или Тайна четырехлистного клевера
Шрифт:
— Прилетела.
— Разве ты уже и на это способна?
— Боюсь, пока нет… Но к счастью вы забыли Шуса. Из него вышла отличная метла, — ничуть не стесняясь своих инстинктов аристократа-эксплуататора, пояснила потомственная волшебница.
— Бедняга, — пробормотал Мел.
— Он еще спит, — добавила Кет, — Все же магия полета слишком сильно изматывает.
— Но если мы не хотим задержаться еще на полдня, ему стоит вставать, и поскорее, — решительно подытожил капитан.
В этом вопросе спорить с капитаном никто не стал. Следующие часа четыре Мел произнес едва ли больше десятка слов. Кет, в отличие от Втри, не выразила и тени удивления касаемо дилижансов, что, пожалуй, и не удивительно, ведь она-то родилась и выросла в Лендале. Что же до Шуса, то тот даже не дал себе труда толком проснуться, заснув сразу же, как только сел на свое место. И в то время как Кет и Втри говорили о каких-то своих студенческих девичьих делах, Мел думал о том, как будет отчитываться перед комиссаром, за эту авантюру, не говоря уже о результатах расследования.
Впрочем, реальность превзошла самые мрачные предчувствия капитана. Начать стоит с того, что по какому-то удивительному недоразумению в родное управление он вошел едва ли не под руку с Кет. Та держала в руках газету…
Глава шестнадцатая: И вновь родное Управление. Вы ведь не откажете в своей компании, господин комиссар?
Попросив Втри пока не говорить профессору Фамберу, ведь если она ничего не путала, а в ее состоянии это было бы неудивительно, последняя должна была как раз успеть на «Практическое управление стихиями» профессора Фамбера Тюртюрликса, Кетрин Ренс выскользнула из дилижанса вслед за капитаном на Широкой улице, где собственно, и была конечная остановка. Отсюда, по парку Люсалле, мимо храма Коваля, в народе прозванного храмом Изящного кузнеца, и дальше по улице Люсалле до Управления было не больше десяти минут пешком. По правде, капитан добрался бы вдвое быстрее, но не понесет же он ее на руках? Хорошего понемногу. Хотя… так-то в Тени он, должно быть, мог бы и за пару мгновений добраться.
Возражения капитана и его вопрос, не хочет ли она на учебу заглянуть, Ренс-младшая решительно отмела, заявив, что не для того из дома сбегала, чтобы на лекциях сидеть. Быть может, Мел бы и смог что-нибудь ей возразить. В последнее время капитан делал значительные успехи в противостоянии ее колкостям, но прежде, чем Мел успел хоть что-то придумать, Кетрин проронила.
— Это что — я?
— Что ты? — не угнавшись за столь стремительным поворотом разговора, переспросил капитан.
— Вон там, — девушка указывала на газетный киоск, устроившийся на перекрестке Люсалле и вала Гургаликса напротив храма Алхеры.
Центральный разворот «Лендальского вестника», газеты, как принято говорить в Алтаре — «Прессы сточных канав», как видно, по конечному пункту назначения подобной литературы, щеголял гравюрой, скорее экспрессивной, но в достаточной мере узнаваемой для того, чтобы Кет могла счесть ее за свой портрет.
На почти черном фоне, и не пожалела же типография краски, из которого проглядывали башни Университета, на прохожих взирала девушка в форме университета. Взгляд холодных серых глаз заставлял раньше времени вспомнить о морозных днях Госпожи Морзы. На одной из ее ладоней сияло некое неопределенное, но, без сомнения, смертоносное заклинание. На второй — кость из свежевырытой могилы. Что же до косы, стоило отблагодарить художника за подобное внимание к ее гордости, то она словно змея сжала куда более безликого милиционера, в чертах которого все же можно было узнать Мела, старика, как видно, Корсена да еще пару безликих служителей порядка.
«Седая ведьма держит за горло городскую милицию?! Читайте шокирующую правду дела Лендальского убийцы».
На капитане не было лица. На мгновение Кет показалось, что цвет кожи Мела приобрел оттенок согласно краткой форме имени. Но не успел лист березки с ближайшего деревца коснуться лужи, как лицо милиционера приобрело и вовсе зеленоватый оттенок. Кетрин с интересом наблюдала за палитрой цветов Мелирленса, пусть и начала всерьез беспокоиться о его здоровье. Наконец взяв себя в руки, служитель закона, делая шаги едва ли не в два раза против обычного, направился дальше к своей цели, демонстративно игнорируя прилавок.
Кетрин же напротив, вздохнув, направилась в киоску и, поблагодарив, купила один из номеров, провожаемая вопросительным взглядом так и не посмевшего задать вопрос газетчика.
— Право слово, господин капитан, неужели вас так огорчает то, что вами манипулирую?
— А тебе как вижу нравиться подобное внимание, — сквозь зубы прорычал капитан.
— Едва ли мои симпатии хоть что-то изменят.
Мел ничего не ответил. Вплоть до самого Управления он не произнес и слова, да и шел так, что Кетрин едва удавалось угнаться за ним. Разумеется, юная Ренс понимала, что для него как офицера, ведущего первое дело, подобное внимание не может быть приятным, но, в конце концов, что они могли с этим поделать? Лучшее — так это посмеяться.
Оставив девушку в своем кабинете, капитан только что не побежал к комиссару, что не могло не радовать Кет. Хоть она и настояла на том, чтобы отправиться в Управление, но вновь встречаться с господином Филионелом не спешила. Заикаться о Розетт девушка так же не стала, по крайней мере, пока. Вместо этого всецело уделив время чтению.
А чтиво оказалось прелюбопытнейшее:
«Приносим глубочайшие извинения почтеннейшей публике. В статья от 539 дня «Порочные связи Керлендерского управления: сенсационное интервью профессора К.» наш информатор был введен в заблуждение. Однако не стоит упрекать господина профессора в малодушии. Не многие способны сохранить присутствие духа в столь драматической ситуации. Ведь все знают, кто на самом деле правит этим городом».
«Как интересно. Неужели ты, Рин?».
«Боюсь, мы не можем назвать имен. Не сочтите за малодушие. Но чего стоит жизнь честного журналиста против чести уважаемых людей нашей достойной Республики. Республики… Как прекрасно звучит это слово».
«И не говорите».
Кет пропустила едва ли не всю следующую колонку патетических рассуждений, с которыми местами могла бы согласиться, но в подобном ключе невольно вызывавших желание воскликнуть «да здравствует король». К счастью, статья состояла не из одних рассуждений о неравенстве в Лендале и эфемерности народовластия в стране победившей магии. Хотя, к счастью ли?
«Полагаю, читатель уже понял, что речь идет о и вправду могущественном и старом семействе. О представителях семьи, тех, кто как говорят, родились с серебряной ложкой во рту. Да, речь идет о тех милых девушках и прекрасных юношах, которых можно встретить на пересечении Гномьей и Шерса1».
«Знали бы они, где ты на самом деле училась, Рин» — саркастически отметило внутреннее «я» Кет.
«Речь идет не просто о девушке, которая привыкла получать все, что захочет, но о той, кто знает, как повелевать людьми. Стоит ли удивляться тому, что эта серебряновласая персона смогла подчинить своей воле управление милиции? Полагаю, вы и сами сможете найти ответ на этот вопрос. Просто взгляните на факты.
Отряд милиции под руководством всем известного капитана М.- прошу обратить внимание, незаконно — проникает на территорию университета в ночь с 542 на 43 день с начала года, где их уже ждет группа, вернее было бы назвать их бандой, студентов магов, коими командует та самая студентка, о которой мы писали несколькими днями ранее. Проникнув в Парк в полночь, они оскверняют очередную могилу. Почерк схож со случаем от Толто прошлой декады. Однако в этот раз было зафиксировано сильнейшее возмущение маннодного поля. Что же это? Игры богачки, возомнившей себя детективом? Но так ли невинны эти игры? Должно быть, мы никогда не узнаем правды, как и имя истинного злодея, ведь когда речь идет о столь уважаемых людях нам, простым смертным, остается лишь промолчать. Как говорят очевидцы, был призван некий могущественный демон. Таинственное и грозное существо изнанки мира — исполнитель убийств.
Но внимательный читатель должен спросить, откуда же нам стали известны столь эксклюзивные подробности. По счастливому стечению обстоятельств при темном ритуале присутствовал человек, чье имя, в целях безопасности мы не можем назвать. Достаточно будет и того, что он представитель благородной алтарской семьи. Иными словами, он может не опасаться расправы от наших местных заправил».
— А вот тут я бы поспорила… — со злодейской улыбкой на лице пробормотала Кетрин.