Чтение онлайн

– Дадут!
– уверенно пообещала та.- Нам это тоже говорят, а мы им: кому там нужны совершеннолетние? Деньги надо сунуть, короче говоря.

– Сколько?

– Десятки хватит. Надо только тебя подкрасить будет. А то ты на какую-то институтку похожа. Хочешь, сейчас размалюю? Хотя у тебя жених: еще выгонит. Как его найти, кстати говоря? Я первого ж пошлю, кто с меня слезет.

– Бернар Бегу.

– Как он выглядит хоть? Этот Бернар Бегу твой!

Рене замешкалась: ей забыли сказать, как выглядит жених.

– В первом батальоне. Высокий.

– Ну а еще что? Кроме того, что высокий.

– Красивый. Что я тебе еще могу сказать. Курчавый.

– Курчавым он дома был - здесь обрили. Ладно. По фамилии найдем. Когда мазаться будем? Сразу, как уйдет?

– Завтра. Надо еще с хозяином распрощаться. Он обещал в следующий раз к себе взять.

– Да уж: если покрашу, не захочет.

– В машине,- решила Рене.- Я с вами отсюда поеду. Рано утром.

– В машине трясти будет, не знаю, что получится. Как хоть звать тебя?

– Марией.

– Магдалиной? Ладно. Занятно с тобой. Какая-то ты необычная,- и, сделав это проницательное заключение, девушка легко соскочила с кресла и сбежала вниз, где ждали вечерних посетителей...

Бернар Бегу оказался невысоким - ниже не бывает,- наголо обритым парнем, с вытаращенными глазами и с обиженной физиономией. Он кипел от злости на начальство, на судьбу, отправившую его в это пекло, и на сержанта, который взял с него пять франков за свидание с невестой.

– Он же не знал, что я невеста?
– вступилась за сержанта Рене: она и здесь стояла за справедливость.

– Ну да не знал! Весь полк в курсе! Невеста под видом шлюхи приехала! Засмеют теперь. Я ему говорю: какие ж деньги, когда своя приехала,- а он мне: а мне какое дело? Я, говорит, твою кралю в окошке видел! Вот гад! На тут чертежи, ценные очень. Мы танк ремонтировали: меня в ремонтные мастерские сунули, потому что я, видишь ли, им строй порчу. Не той ногой хожу, и глаза из шеренги вываливаются. Вот я им и покажу, как у меня глаза вываливаются! Новые чертежи охраняют, как сокровище какое, а что в ремонт идет, им уже и не нужно. Идиоты!

Рене испугалась чрезмерного шума: он был слишком громогласен.

– Говори шепотом... Если проверять будут, меня Марией звать. Родом из Тарба. Ты, кстати, откуда?

– Из Лиона. Кто тебя проверять здесь будет?.. И как это я с тобой познакомиться мог, в Тарбе этом?

– Так уж вышло.

– Никто в наших местах на стороне не женится.

– Ну сделай для меня исключение,- пошутила она, а он понял ее превратно, по-своему, и недоверчиво на нее уставился:

– Прямо здесь?

Она опешила от такой дерзости.

– Нет, потом когда-нибудь. Когда из армии вернешься... Сейчас я думать буду, куда твои чертежи деть. В чем ты их принес?

– В рукав засунул.

– И я тоже так сделаю,- и заложила чертежи в рукава кофты.

Он все медлил и мешкал.

– Слушай, но как же так? Я пять франков заплатил, у меня все кипит внутри... Дай хоть денег, я к этим пойду.

– Прямо от меня?

– А что? Наши так делают. Не хотят своих девок портить. Дашь?

– Дам. Сколько?

– Десять, наверно.

– Они говорили, пять.

– Ну пять. Хотя чертежи больше стоят... Я думал, может, сразу двоих взять...

Она дала ему десять франков и вписала их в тетрадь: чтоб не запутаться в расчетах...

Утром в машине над ней потешались:

– Высокий! Ты что, лежала только с ним, что не разглядела? И красивый! Страшнее не бывает. Глаза как вылупит!
– Одна из девушек узнала его лучше других и смеялась поэтому громче прочих. Впрочем, ее веселость не заражала подруг: девушки больше всего на свете хотели спать и мужчины не только не интересовали их, но, полагали они, лучше бы их вообще на свете не было.

– Давай я тебе макияж сделаю,- сказала та, что приходила вечером: она была бойчее и наблюдательнее прочих.- А то, гляжу, совсем закисла. Поругалась со своим, что он сразу к Зулейке побежал?

– Поругалась,- честно призналась Рене.

– Из-за чего?

– Все из-за того же. Столько не виделись, а ему только это и надо.

– Врешь ты все,- сказала она,- а зачем, не знаю. Кто из-за таких пустяков ссорится? И разве так ссору с женихом переживают? Ладно, давай я тебя разукрашу, чтоб к тебе вопросов больше не было,- и достав из глубоких карманов румяна и белила, начала приводить лицо Рене в соответствие с правилами ее новой профессии. Машину трясло, рука гримерши дрожала - вышло в итоге нечто похожее на павлиний глаз или на разрисованного боевыми красками индейца.- Вот теперь порядок,- сказала она.- Теперь к тебе никто приставать не будет.

Девушки дали ей из своих запасов старые шаровары и кофточку - так что не пришлось даже заезжать на рынок - и заставили водителя довезти ее до порта, а там передали знакомым, направлявшимся во Францию. Ее приняли, не задавая лишних вопросов и не отягощая себя лишними о ней заботами. Одна из девушек взяла билеты на всех: она знала кассира и зашла к нему с заднего входа - потом все гуськом, провожаемые игривыми взглядами членов команды, проследовали на пароход и расположились в зоне для эмигрантов, вдоль борта, где было удобнее спать и где никто не наступал на тебя, отправляясь на прогулку к местам общего пользования. Во время плавания девушки вели себя безупречно, и когда кто-нибудь заигрывал с ними, отвечали примерно так:

– Иди иди! Мы не на работе. Ступай к порядочным: это они когда попало трахаются, а мы девушки честные, даем только на работе...

Она обернулась в Марсель и обратно за пять дней. Шая вытаращил на нее глаза, когда она вынырнула на одной из явок.

– Уже?! Пустая, наверно?

– Почему?
– и подала чертежи танка.

– Ничего не понимаю! И сколько это все стоило?

– Сто двадцать восемь франков.

– Всего?! Да туда одна дорога двести.

– Это когда совершеннолетние билеты берут, а у несовершеннолетних все иначе,- и рассказала ему о своих злоключениях. Он схватился за голову, не зная, как извиняться перед ней, но просмотрел все-таки тетрадь расходов.

– А это что за тринадцать франков?

– За любовь.

– Какую? Чью?
– не понял он и глянул подозрительно.

– Бернара с проституткой. И сержанту надо было отстегнуть,- и рассказала ему еще и эту эпопею, после которой он застыл за столом, закрыл голову ладонями и скорчил невообразимую мину: он был экспансивен и, когда у него не хватало слов, обращался к языку жестов.

– Ох уж эти католики!
– сказал он только.- Доведете меня до колики!.. А что у тебя в руке?
– Теперь, когда она отдала ему папку с чертежами, он увидел лежавшую под ней книгу (которую она взяла с собой в Алжир, но не нашла времени для чтения).