Чтение онлайн

Иными словами, уже в начале 18-го года остро встал вопрос разрушения государства. Временное правительство было уже свергнуто, все старые госучреждения упразднены и созданы народные комиссариаты, которые должны были осуществлять народную власть. Но где были эти кухарки, которым обещали управление страной? Почему-то их не было, и во все новые организации приглашались старые чиновники на условиях поддержки власти большевиков. Таким образом, сохранялись наркоматы, но где-то предполагалось, что появится народная власть – «Власть Советам!». И действительно, вся власть была сосредоточены в руках съезда Советов.

Всё бы ничего, но появился первый камень преткновения – люди вспомнили, что ещё Временное правительство обещало сформировать Учредительное собрание, которое должно было решить вопрос о том, какой будет строй. Конечно, большевики уже определили строй – республика Советов. Но как быть с собранием?

В марте 17-го года Временное правительство, многократно подчеркнув свою временность, обещало созвать Учредительное собрание, которое решит все важные вопросы. После этого началось ужасное затягивание: комиссия по подготовке созыва Учредилки начала работать только в конце мая, хотя должна было – с середины марта. После этого собралось около восьмидесяти умных политиков и юристов, которые смогли выпустить «Положение о выборах» только к концу августа. Всеобщее избирательное права, никакого имущественного, национального, полового и религиозного ценза – всё это замечательно, но уже крайне необходимо было провести сами выборы. В результате, они были назначены на 12-е ноября, то есть уже после прихода к власти большевиков, которые к этому моменту успели закрыть почти все оппозиционные газеты, издать «Декрет о печати» и так далее. Несмотря на это, выборы дали явное большинство эсеров: около 350 эсеров, примерно в два раза меньше большевиков (с учётом того, что они всячески давили и мухлевали), немного меньшевиков, кадетов и прочих социалистов разных мастей.

28-го ноября должно было произойти первое заседание Учредительного собрания. Оно, конечно, собралось, но было тут же разогнано, после чего большевики немедленно издали декрет, запрещавший партию кадетов, а 7-го декабря группа пьяных матросов пришла в больницу, где лежали многие представители этой партии, и убила Андрея Шингарёва и Фёдора Кокошкина, двух самых видных кадетов.

Ещё раз Учредительное собрание собралось только 5-го января 18-го года. На нём депутатам предложили утвердить всё то, что сделали большевики (национализацию земли и банков, введение рабочего контроля на предприятиях, декрет о мире и т.д.), но они почему-то отказались. После этого оттуда ушли разгневанные большевики и ещё некоторые социалисты – остались только эсеры. Утром следующего дня анархист Анатолий Железняков сказал знаменитую фразу «караул устал», что многим показалось смешным, и больше эсеры не собирались. Кроме того, 7-го января в Петрограде прошла демонстрация в поддержку Учредительного собрания, но в результате была жестоко разогнана с большими жертвами.

Понятно, что после этого установилась власть Советов – это вполне соответствовало большевистским идеям, потому что государство должно было постепенно уходить, а госорганы – размываться. Однако, буквально в первые же месяцы эта идея стала отодвигаться: в январе собрался 3-й съезд Советов, после него – внеочередной брестский, летом – 5-й, а дальше эта система стала сходить на «нет». При этом вопрос даже не в частоте их съездов, а в функциях. Понятно, что Советы не могли решать все вопросы, собираясь крайне редко, поэтому они оставляли исполнительный комитет – ВЦИК, который должен был работать между съездами (такой законодательный орган). Однако, не стоит забывать, что большевики были против разделения власти, в результате чего было решено, что в чрезвычайных случаях совнарком может издавать указы, не ожидая одобрения ВЦИКа. Так, исполнительная власть очень быстро начала издавать свои декреты и упразднилось разделение властей, может быть, не самый главный, но очень важный критерий свободы.

Судебную власть также не обделили упразднением. Все старые судебные органы были распущены, и сразу появились Революционные трибуналы, которые судили, исходя из революционного сознания, а не из закона.

Ещё в декабре 17-го года была создана Чрезвычайная комиссия по борьбе с контрреволюцией и саботажем. Мы знаем, насколько велики были её полномочия и какие ужасные вещи творили чекисты с горячим сердцем и холодной головой, в числе которых было очень много молодых людей, которые прошли через войну, помешавшую формированию их нравственных чувств, и были ею травмированы. В будущем из этого вылез весь красный террор.

Таким образом, государство должно было раствориться и уступить место власти Советов, но возникли наркоматы, совнарком и ЧК. Параллельно с вроде бы народной властью Советов сформировалась очень жёсткая государственная система, отправившая на помойку всю народную власть.

Не осталась незамеченной и армия: постоянно говорилось о том, что она – сила, с помощью которой самодержавие угнетало народ. При этом уже с 17-го года, с возникновение солдатских комитетов, стала формироваться «другая» армия. Она обещала быть добровольной, рабоче-крестьянской, с выборными командирами. Однако, история вокруг Брестского мира показала, что добровольцев, мягко говоря, немного, а выборные командиры – это вообще непонятно кто, потому что никакого авторитета и власти они не имели. В результате, уже с лета началась мобилизация (как и у белых). Следом упразднили и выборность командиров, когда стало ясно, что армия из-за них более походила на какое-то вооружённое формирование (особенно, с Котовским на Южном фронте).

В этой ситуации Троцкий, который был наркомом военных и морских дел и председателем реввоенсовета, показал свои организаторские способности. В частности, он понял, что без офицеров ничего не получится. Так, оказалось, что большинство старых офицеров было готово пойти на службу к красным. Конечно, это вызвало негодование многих большевиков, в результате чего ко многим офицерам приставили комиссаров, которые определяли политику партии. Кроме того, их стали называть «военспецами», упразднив погоны и старые звания. Таким образом, спустя пару месяцев идея замены армии всеобщим вооружением народа лопнула.

Параллельно с этим набирали ход и экономические изменения. Важнейшей вещью, обеспечившей победу большевиков, стал «Декрет о земле», который объявил национализацию и передачу крестьянским общинам всей земли. Как ни странно, это абсолютно не входило в программу большевиков, а было вытащено из идей эсеров – у них это называлось «социализацией земли». Получилось, что Ленин творчески заимствовал план, увидев, насколько крестьяне этого хотят. Разумеется, после этого радостные крестьяне пошли грабить помещичьи усадьбы, а солдаты побежали с фронта на делёжку земли.

Уже к весне выяснилось, что, во-первых, в крестьянских Советах председательствовали те, кого больше всего уважают, то есть самые богатые. Во-вторых, когда Украина с её богатыми землями оказалась занята немцами, возник вопрос о том, кто будет кормить города. От крестьян требовали, чтобы они привозили и сдавали по установленным государством ценам зерно, чего им совершенно не хотелось. В результате, весной 18-го года была введена продовольственная диктатура: согласно постановлению, крестьяне были обязаны сдавать урожай, за что, вроде бы, можно было получить какие-то промышленные товары. По началу эта система действительно работала, но вскоре оказалось, что, во-первых, промышленность останавливалась из-за национализации предприятий, а, во-вторых, Советы делили эти промышленные товары поровну. Получалось, что бедняк с мизерным урожаем получал столько же, сколько и реально впахивающий крестьянин. Тогда большевики впервые поняли, насколько удобно стравливать разные деревенские группы между собой.

Летом 18-го года, когда Гражданская война уже захватила всё, в деревнях начали создаваться комитеты бедноты, которые должны были помогать продотрядам, приходящим в деревню, забирать хлеб у крестьян.

К осени во многих местах реальную власть в деревне вместо Советов получили Комбеды, которые провели перевыборы в Советы, в результате чего в них оказалось очень много большевиков – интересно, как быстро крестьянам полюбились те, кто ещё вчера отбирал хлеб.

Что касается промышленности – здесь тоже шла, как говорил Ленин, «красноармейская атака на капитал». Банки национализировали очень быстро, государственный сектор перешёл в руки новой власти, а для основной промышленности ввели рабочий контроль, то есть специальные комиссии, которые должны были контролировать деятельность предпринимателя, игнорируя всякую коммерческую тайну. Тот, кто противился этому, сразу же терял своё предприятие, а тот, кто не противился, тоже потерял предприятие, но через несколько месяцев. К лету 18-го года почти все крупные предприятия были национализировано, но ещё оставалась крохотная частная промышленность.

Логичным завершением этих первым месяцев стало принятие новой конституции летом 18-го года, по которой были чётко разделены люди, имеющие политические права (рабочие, крестьяне), и люди, лишённые этого права (представители эксплуататорских классов), то есть люди второго сорта, которые не могли поступать в ВУЗы, получать карточки и т. д. При этом не равны были и представители первой группы: один голос рабочего – это пять голосов крестьян.

Такие интересные вещи произошли всего лишь за полгода после прихода большевиков к власти. Вряд ли стоит удивляться тому, что к лету 18-го года Гражданская война уже полыхала, и вызвала это далеко не иностранная интервенция.