Чтение онлайн

Сержант Николай Попов:

"В армию призвали осенью. Карантин был в Кушке, в разведбате, примерно месяц. Под Новый год колонной отправили в Афган. Тентованный «Урал», внутри ящик с «калашами», ящик с магазинами и два ящика тушенки. Ночью уже были в дивизии. За всю дорогу никаких ЧП не было. Была одна остановка, где-то около воды. Из части в полк забирали два офицера. Второго не помню, а один был ком. взвода разведки Виктор Трутнев. Он ехал со мной в одной машине, и пока ехали во время разговора он спросил: «А кто-нибудь имеет представление о геодезии?». Поскольку я ушел в армию с 4-го курса автодорожного факультета, то, естественно, два года ее учил. На мое «Я», он тут же выдал: «В топовзвод». Вот таким незатейливым образом и было определено место службы на все 2 года. В топовзводе на тот момент кроме одного полуторагодичника все были дембеля, а нашего призыва всего трое. Эти полгода, конечно, дались тяжело, зато потом, через полгода, пришли взамен дембелей 12 молодых и, началась не жизнь, а малина.

Служил при трех командирах полка: Кулешове, Ильине, Котове. Основная служба прошла при Ильине. Стал он ком. полка после ухода Кулешова. До этого был нач. штаба. О Кулешове мало что помню. Единственно, раз чуть не отправил меня на губу, когда будучи в наряде на бассейне пустил купаться сослуживцев (солдат пускали купаться раз в месяц), а Кулешов неожиданно приехал. Однако он объявил трое суток, но до воплощения не дошло. Еще запомнилось о Кулешове, у него была немецкая овчарка Рекс, так вот при замене он ее оставил в полку. Ильин был настоящим отцом солдат. При нем вовсю строили в части, отлично кормили. Каждый день показывали кино. Часто приезжали артисты. Мы не знали, что такое сухая картошка. Именно ему принадлежит знаменитая фраза: «Это только я могу ходить по части пьяный и в тельняшке». Всех остальных офицеров гонял за несоблюдение формы одежды. Рядовой состав не напрягал. Друзья у него были везде. Вплоть до того, что периодически в офицерской бане и на бассейне возникали офицеры из штаба армии из Кабула. И это очень помогало ему решать многие вопросы. Котов таким размахом не обладал. Может потом развернулся. Мне запомнился тем, что очень любил фотографироваться. Я, делая фотки (официально на фотогазету, а на деле и всем своим сослуживцам), обязательно делал фотки и Котову. Потому и без всякого опасения мог фотографировать (рядовому составу этого делать было нельзя).

Когда я прибыл в полк, часть уже находилась в новом месте. При вводе место было другое. Уже были сделаны арыки. Стояли столбы освещения. Оборудованы курилки. Был летний клуб. И все было отсыпано гравием. Занимался этим всем зампотыл подполковник Шевцов. Очень неугомонный был. Каждый день носился по части, курируя все улучшения в жизни полка. Его: «только это (далее называлось конкретное действие или объект, например, посадки саженцев) нас спасет» слышно было постоянно. Однако довольно быстро из-за проблем со здоровьем (инсульт по слухам) был комиссован. Мне он очень сильно напоминал темпераментом и внешним видом киношного Суворова. В нашей БУ комбатом был сначала Соколов, потом Пационов".

Ст. лейтенант Виктор Трутнев:

"Сержант Попов был выбран с целью подготовки полкового вычислителя, готовит и рассчитывает данные для стрельбы и причем в короткий срок, а для этого нужен был достаточно сообразительный парень. Когда я начал его готовить, то просто поражен был, как он схватывал материал. А я до этого в учебке готовил сержантов, поэтому смело скажу Попов - толковый солдат".

Сержант Николай Попов:

"Я помню этот момент. Наш комвзвода куда-то уезжал (может в отпуск). И в этот момент Трутнев и начал меня готовить на вычислителя. Основная работа вычислителя - это работа с формулами и таблицами. Естественно, я это прекрасно знал, поскольку попал в армию с 4-го курса технического ВУЗа, причем со строительной специальности и всяких разных курсовых и проектов к тому времени сделал немало. Да и всегда любил и знал точные науки. Потому мне работа вычислителя очень легко давалась. Но… Вернулся комвзвода Грень и забрал меня назад в топовзвод. Впрочем, я не жалею ничуть. Вычислитель привязан к огневым на все время работы БМ. А работа топопривязчика - до начала стрельб. Привязали огневые и НП и свободны. Это хорошо проявилось в рейде в Анар Дару. Утром приехали на место. Мы привязали огневые, дали поправку буссоли и были свободны два-три дня (до смены позиции). Целыми днями валялись на плащпалатке в тени топопривязчика в трусах и спали. А расчеты в полной выкладке и касках неотлучно находились около БМ целый день. Единственно, по ночам мы сидели с прибором ночного видения в охранении. Но и это было не сложно, ибо ПНВ был у нас в топопривязчике. Предназначен для вождения ночью. Так и наблюдали прямо из кабины. А ночь, поделенная на четверых, далеко нас не напрягала".

Сержант Николай Попов в топопривязчике с радиостанцией (из личного архива)

Рядовой Виктор Павлов:

"Спасибо сестре! Сохранила все письма, которые я писал. Вот некоторые выдержки из писем: "23 февраля праздник Армии и Флота, сегодня митинг по поводу открытия очередного Съезда партии. Вчера собрание, отмечали праздник. Приезжал к нам Командующий артиллерией нашей армии. Некоторых офицеров и солдат награждали орденами и медалями. Сам я получил ценный подарок - Альбом для фотографий". "24 марта 1981 года закончились весенняя проверка боевой готовности личного состава батарей полка с учебно-боевыми стрельбами. Курировали проверку командующий артиллерии ТуркВО генерал-лейтенант Лебедев и офицер 40-й Армии в звании полковник. 5 апреля наш первый дивизион в составе ВУД и 2-х огневых батарей убыли в провинцию Гильменд. Полк весь перевели на новую летнюю форму одежды". 7 мая 1981 года я прибыл из гарнизонного госпиталя! Дивизион в составе 2-й 3-й батарей находился в Лашкаргах и Марджа. 9 мая Полку вручали Боевое Красное Знамя. Знамя вручал генерал из ТуркВО (возможно Командующий). Командиру части вручен орден «Красная Звезда», 3 дня в полку объявлены выходными. Праздничный обед для солдат и сержантов. Последний Концерт ВИА «Арес» (весь состав уходит на дембель). Три вечера подряд показывают нормальные фильмы. С утра до ужина в полку звучит музыка. А 25–27 мая на имя НШП Ильина написал рапорт, чтобы отправили в рейд к своей батарее, так как появилась такая возможность, прибыл заменщик ком. 2-й батареи и ком. 1-го дивизиона. И вот с этими офицерами и группой солдат новобранцев-шоферов на ИЛ-18 санитарно-почтовом долетели до Кандагара. Оттуда двумя вертолетами до Лашкаргаха! Там встречали БТР-011 и БРДМ-013 и «ГАЗ-66» с нашей батареи".

1981 г. Шинданд. 28 РеАП. Фото с Доски Почета первого дивизиона. Рядовой, дальномерщик 2-й батареи Виктор Павлов. Указом ПВС СССР от 4 июня 1981 года награжден медалью «За отвагу»

Сержант Константин Чижик:

"Я служил в 3-й батарее замком 1-го взвода. Командир батареи капитан Кашников, командир 1-го взвода ст. лейтенант Защепин, командир 2-го взвода ст. лейтенант Ульянов. Батарея принимала участие с 8.12.80 по 1.01.81 в боевой операции в районе Калайнао, совместно со 101 Гератским полком. С 5.04.81 по 13.07.81 - боевая операция под Лашкаргахом. С 28.08.81 по 5.09.81 - боевая операция под Фарахом, командиром батареи был уже капитан Ган".

Несмотря на все усилия, прилагаемые правительством Советского Союза, стабилизировать обстановку в ДРА и направить жизнь в стране в мирное русло не удавалось. В рядах НДПА не было сплоченности, фракции ХАЛЬК и ПАРЧАМ вели борьбу за руководящие посты в министерствах и провинциях страны. Генеральный секретарь ЦК Бабрак Кармаль не обладал силой воли и энергией необходимой лидеру революционных преобразований в Афганистане. Под стать ему были и другие члены Политбюро и ЦК партии (Кештманд, Нур, Зерай). Отсиживались в Кабуле, руководство страной осуществлялось кабинетно-бюрократическим методом. Несмотря на то, что с января 1981 года вступил в силу закон о всеобщей воинской обязанности, который предусматривал призыв в ВС граждан, достигших 20-летнего возраста, части были недоукомплектованы, уклонение от службы и дезертирство носили массовый характер. Проводимые 40-й армией совместно с афганскими военными успешные операции не закреплялись на местах, поскольку гражданские органы власти не смогли утвердиться еще во многих уездах. Такие факторы, как мощное влияние ислама, племенные традиции, беззащитность населения перед вооруженными отрядами оппозиционеров, финансовая и военная помощь от ряда противоборствующих стран, прозрачность границы с Пакистаном и Ираном, позволявшая забрасывать вооруженные отряды, пополняя ряды моджахедов. Все это приводило к тому, что после выполнения боевого задания и ухода наших частей на места дислокации, все возвращалось «на круги своя» - так называемые «исламские комитеты» восстанавливали свою власть на местах. Что еще сказать?! «Восток - дело тонкое», как говорил-предупреждал товарищ Сухов в художественном фильме «Белое солнце пустыни».

.

Полк продолжал обустраиваться на новом месте. Были построены: солдатская баня, прачечная, продуктовый склад, ангар солдатской столовой, позже такой же ангар-столовая для офицеров и прапорщиков. Летом открылся магазин Военторга. Событие! В городке появилась первая женщина - продавщица Таня! Теперь стало проще купить мелочи, необходимые солдату: станок и лезвия для бритья, иголку и нитки, записную книжку, тетрадку и почтовый конверт… Раньше пользовались услугами автолавки, а это было неудобно, так как большинство просто не успевали в ней сделать нужные покупки. Расплачивались за товар не привычными рублями и копейками, а чеками ВО «Внешпосылторг». Денежный месячный оклад солдата в те годы был три рубля восемьдесят копеек, сержанта, в зависимости от занимаемой должности, от восьми до тридцати рублей. В Афганистане выплата шла чеками, и одновременно такая же сумма в рублях ложилась в Союзе на вкладные книжки. Отслужив, уволенный в запас (дембель) после пересечения государственной границы, пройдя таможенный контроль (чаще всего это был аэродром «Ташкент-восточный» - Тузель), мог получить скопившуюся сумму в военной кассе рядом с аэропортом по справке начфина части.

Вот такие деньги (чеки «Внешпосылторга» различного номинала) были у нас в ДРА. На них можно было приобрести различные товары в автолавке или в магазине Военторга, а по возвращении в Союз - в магазинах «Березка». Если офицерам и прапорщикам удавалось что-то скопить и привезти домой, то рядовому составу сделать это было практически невозможно, - невелико было их жалованье, все расходовалось в Афгане. С 1987 г. для военных были введены чеки с красной полосой, которые принимали только на территории Афганистана, а реализация их в магазинах «Березка» была запрещена (фото из личного архива Александра Филиппова)

Сержант Николай Попов:

"Магазин построили уже при мне. До этого была автолавка. Далеко не избалованным товарным изобилием СССР нам там казалось как в сказке. Чего там только не было. Икра черная. Всевозможные импортные конфеты и печенья. Импортная ветчина и сосиски в банках. Сигареты фабрики «Ява» и «Дукат» (запомнились «Российские» - нигде больше не встречал, напоминали настоящий «Кэмел», явский «Беломор» - очень крепкий и душистый). Понятно, что мыло - импортное. Писк моды тех годов шарфы мохеровые, ну и то, что для гигиены солдат, много чего и тоже высшего качества. Всякие лосьоны продавались только офицерам и ограниченное количество в одни руки (пили их, естественно, ибо водка стоила 20 чеков, и даже офицерской зарплаты не хватало надолго). Также продавали японские магнитофоны и тоже только офицерам. Какая-то одежда была, но не по солдатским получкам, потому и не помню, что именно. Апельсиновый джем часто брали и сгущенку. Женька Сидоренко с нашего взвода с самого начала и до дембеля был в магазине помощником. И часто притаскивал то, чего не было в свободной продаже, типа зеленого горошка и селедочки, с картошечкой это ели. Когда пришел Пационов, то извлек Женьку из магазина и - в наряд. Продавщица пришла, Женька нет. Заглянула в палатку к нам. Узнала, что он в наряде и прямым ходом к Ильину. Через полчаса Женек был в магазине, а комбат нагоняй получил и больше Женька никогда не трогали. Часто и помногу летом брали в магазине «Боржоми», особенно когда стали бутылки принимать. Такого «Боржоми» я никогда больше не пил ни в СССР, ни, тем более, в настоящее время. По дембелю в аэропорт Ташкента, куда мы прилетели из Шинданда, приехала машина с военными инкассаторами, и мы все получили деньги, копившиеся в рублях всю службу. Насколько помню, механизм был таков: из союзной получки по должности вычиталась часть денег и переводилась в чеки, их военнослужащие получали в Афгане. Оставшаяся часть в рублях копилась на счете до востребования. Менялось на чеки не один к одному, а с коэффициентом около 4.5. Потому моя получка командира отделения, составлявшая в Союзе пять с чем-то рублей, позволила получать в части 13.80 р. и в аэропорту Ташкента по дембелю получить около 150 р. По этой же схеме офицерам меняли 50 р. на чеки (может старшим офицерам и больше, но офицеры БУ озвучивали эту сумму) и их зарплата в чеках была 220 р., остальное копилось на счете".

Рядовой Александр Кубис:

"Помнится, что продавщица была родом из Белоруссии, из Бобруйска. Я ходил, когда надо было, менял в магазине лампочки в светильнике. И иногда брал товар в долг. Таня в тетрадку записывала, кому давала в долг".

Примерный ассортимент товаров на полках магазина Военторг

Воин-интернационалист Сергей Купцов:

"Я поехал в Афганистан добровольцем весной 1981 года, но о трех окладах и о выслуге месяц за три узнал только через месяц после прибытия, когда начфин первые чеки выдавал. Потом, позже, когда про Афганистан стали знать больше, возможно и были такие, кто ехал за деньгами. Мне помнится, что на книжку шли два месячных оклада и один оклад в чеках на руки. Это легко объяснимо: выслуга шла как месяц за три. Что касается суммы, то она была разная в зависимости от должности, звания и выслуги".