Чтение онлайн

Добровольное отречение от престола в пользу сына или брата также могло спасти монархию. Этого требовала оппозиция, а ее роль в событиях февраля 1917 года была решающей – не следует преувеличивать роль народных масс в Феврале. Но шаг должен был быть сделан своевременно, на что император не мог пойти, не поступившись своими принципами.

Итак, генералы сделали ставку на Государственную думу, а значит, так или иначе, на революцию. Действительно, в конечном счете фактором, перевесившим в решении царя, стало недвусмысленно-настойчивое мнение генералов – «семь генерал-адъютантских револьверов, приставленных к виску императора». Если раньше против царя были столица, оппозиция, двести тысяч штыков (в том числе пусть даже «недогвардейских») столичного гарнизона, то теперь – и вся армия в лице ее руководства.

В создавшейся ситуации, когда император убедился, что ни один из высших генералов не поддерживает его, монарх капитулировал (вспомним, что точно таким же образом состоялось и первое отречение Наполеона в 1814 году). Е. Э. Месснер говорит об этом: «Николай I во главе войска пошел бы усмирять взбунтовавшийся Петроград – Император Николай II послал туда генерала Иванова с приказанием избегать кровопролития. Александр III твердо руководил бы из Ставки сражением за режим, разыгравшимся в столице – Император Николай II уехал из Ставки и оказался во Пскове. Там он, усомнившись, по наговору Рузского и Родзянко, в своих силах продолжать выполнение царственного труда, не арестовал Рузского, не казнил Гучкова с Шульгиным. Надлом державности, слом Державы!» [424] Е. Э. Месснеру следовало бы добавить, что императору пришлось бы казнить не только Гучкова и Шульгина, но и всех высших генералов, которых он сам же выдвинул на такие высокие посты.

Манифест об отречении был выработан в Ставке церемониймейстером высочайшего двора директором политической канцелярии при Верховном Главнокомандующем Н. А. Базили, а редактировал сам генерал-адъютант М. В. Алексеев, после чего текст был передан в Псков для представления его императору Николаю II, которому ничего не оставалось, как подписать Манифест об отречении за себя и за сына в пользу своего брата великого князя Михаила Александровича и передать его прибывшим из Петрограда депутатам Временного комитета А. И. Гучкову и В. В. Шульгину. Именно после этого Николай и записал в своем дневнике: «… Нужно мое отречение… К 2.30 пришли ответы от всех главнокомандующих. Суть та, что во имя спасения России и удержания армии на фронте и в спокойствии нужно решиться на этот шаг. Я согласился… Кругом измена и трусость и обман!»

Даже мать императора, вдовствующая императрица Мария Федоровна, в своем дневнике отметила, что царь действительно был вынужден прекратить сопротивление ввиду безвыходной ситуации: «Ники был неслыханно спокоен и величественен в этом ужасно унизительном положении». Николай II не мог не воспринимать действия своих генерал-адъютантов как выражение мнения всего генеральского корпуса. Наверное, даже если бы император попробовал бороться, то сколько командармов и комкоров поддержали бы его? А на решительное пролитие крови Николай II не был способен: фактически судьбу монархии решили всего-навсего семь человек с генерал-адъютантскими погонами на плечах. Император отрекся в безвыходных условиях без шанса свободного выбора [425] .

Один шаг, ставший главным, сбросил ситуацию в пропасть. Иначе этот кризис было уже и не разрешить – только через пропасть. Логика развития революции потребовала отречения и великого князя Михаила Александровича, а, следовательно, и упразднения династии Романовых в России, и монархии вообще. Генералитет, опираясь опять-таки на позицию оппозиционеров, дорвавшихся до верховной власти, до реальной возможности развязывания Гражданской войны, поддержал и эту меру. Примечательно, что царь, вначале отрекшийся и за себя, и за сына, затем передумал и вновь предложил на трон кандидатуру цесаревича, но опять-таки все тот же генерал М. В. Алексеев скрыл этот документ, не дав ему информационного хода. Впрочем, для сложившейся ситуации это было уже все равно: монархия должна была уйти.

Сразу после переворота в действующих частях (не говоря уже о тыловых) стали активно, десятками тысяч экземпляров, распространяться брошюрки, в которых старая власть, ее деятельность и ее представители подвергались исключительному по степени лжи и провокационности очернению. Так, в одной из таких брошюр император, императрица, Распутин, Штюрмер, Протопопов обвинялись в предательстве родины, намерении заключить сепаратный мир и попытке использования для подавления революции германский войска. Разумеется, что все эти данные приводились не только без единого доказательства фактического характера, которых, разумеется, не было и быть не могло, но и подавались как «твердо установленные». Как-то ведь революционеры должны были объяснить широким народным массам свои действия.

Подводя итоги, следует подчеркнуть, что позиция армии в 1917 году позволила революции совершиться, а поведение генералитета – укрепиться и с легкостью свергнуть династию. Конечно, нельзя все события февраля – начала марта приписывать исключительно армии, мы можем говорить лишь о «решающем факторе»: ведь Вторая русская революция не сопровождалась организованным, сплоченным сопротивлением; монархию не поддержал практически никто. Царский режим и лично император Николай II не нашли поддержки. Заговорщики сумели так обставить дело, что даже правоверные монархисты в среде высшего генералитета не смогли ничего сделать:

– отречение было проведено легально, причем император в акте своего отречения от престола призвал повиноваться Временному правительству,

– искусственное противопоставление понятий «Царь» и «Родина» вынуждало офицерский корпус предпочесть последнее,

– междоусобица в период ведения внешней войны, так или иначе, означала, вероятнее всего, сепаратный мир на германских условиях. На это генералы пойти не смогли, особенно если учесть, что Николай II оказался изолированным от тех войск, что могли бы прийти ему на помощь, да вдобавок еще и подписал отречение.

Последним распоряжением царя стало назначение на пост Верховного Главнокомандующего великого князя Николая Николаевича. Начальником штаба – генерала М. В. Алексеева. Николай Николаевич даже не доехал до Ставки, когда его поспешили заменить (письмо главы Временного правительства о замене великий князь получил уже в Ставке), опасаясь реставрации, – это лишний раз говорит об истинных намерениях так называемых монархистов среди членов Государственной думы, подготовивших и совершивших государственный переворот.

Само собой разумеется, что главной ссылкой на необходимость отстранения великого князя Николая Николаевича от должности Верховного Главнокомандующего послужило «народное мнение», при полном игнорировании настроений фронта. В частности, в письме князя Г. Е. Львова, возглавившего Временное правительство, говорилось: «Создавшееся положение делает неизбежным оставление Вами этого поста. Народное мнение решительно и настойчиво высказывается против занятия членами Дома Романовых каких-либо государственных должностей. Временное правительство не считает себя вправе оставаться безучастным к голосу народа, пренебрежение которым могло бы привести к самым серьезным осложнениям. Временное правительство убеждено, что Вы, во имя блага родины, пойдете навстречу требованиям положения и сложите с себя еще до приезда Вашего в Ставку звание Верховного Главнокомандующего». А ведь, как говорилось выше, всего два месяца назад князь Львов через своего посланника А. И. Хатисова предлагал великому князю Николаю Николаевичу ни более ни менее, как трон Российской империи. Но теперь-то, когда власть находится в собственных руках, зачем добровольно передавать ее сильной личности, уважаемой в народе и любимой войсками?

Очень скоро «во имя блага родины» сойдет со сцены и сам князь Львов и львиная доля членов того Временного правительства, что пришла к власти в первые дни после революции. Но зато какова оказалась благодарность новой власти (и судьбы вообще) к тем людям, что, по сути, заставили царя отречься. Командующий Балтийским флотом вице-адмирал А. И. Непенин был убит матросами 4 марта, и никакое Временное правительство не смогло спасти ни адмирала, ни флот. Великий князь Николай Николаевич лишился всех постов 11 марта (затем, с марта 1919 года, – в эмиграции). Главнокомандующий армиями Западного фронта генерал А. Е. Эверт – в отставке с 22 марта (до своей смерти в 1926 году занимался в г. Верея пчеловодством). Помощник главнокомандующего армиями Румынского фронта генерал В. В. Сахаров – в отставке с 2 апреля (расстрелян в 1920 году в Крыму). Главнокомандующий армиями Северного фронта генерал Н. В. Рузский – в отставке с 25 апреля (убит в сентябре 1918 года в Пятигорске). Командующий Черноморским флотом вице-адмирал А. В. Колчак – в отставке с 6 июня (расстрелян в конце 1920 года в Иркутске). Главнокомандующий армиями Юго-Западного фронта генерал А. А. Брусилов был убран из армии (на должность военного советника при Временном правительстве) с поста Верховного Главнокомандующего – 19 июля (умер в 1926 году в Москве). Начальник штаба Верховного Главнокомандующего генерал М. В. Алексеев в 1917 году успел побывать Верховным Главнокомандующим (отстранен 21 мая), военным советником Временного правительства (до 30 августа), начальником штаба нового главковерха А. Ф. Керенского (до 9 сентября), явился создателем Добровольческой армии на Дону. Умер 8 октября 1918 года в белогвардейском Екатеринодаре. Законный вопрос – кто из всех этих людей лично выгадал от падения монархии? Вот это и есть главный урок для будущего.