Чтение онлайн

В год 862 изгнали варяг за море, и не дали им дани, и начали сами собой владеть, и не было среди них правды, и встал род на род, и была у них усобица, и стали воевать друг с другом. И сказали себе: «Поищем себе князя, который бы владел нами и судил по праву». И пошли за море к варягам, к Руси; те варяги назывались Русью. Сказали руси чудь, славяне, кривичи и весь: «Земля наша велика и обильна, а порядка в ней нет. Приходите княжить и владеть нами». И избрались трое братьев со своими родами, и взяли с собой всю Русь, и пришли и сел старший, Рюрик, в Новгороде, а другой, Синеус, – на Белозере, а третий, Трувор – в Изборске. И от тех варягов прозвалась русская земля… Через два года умерли Синеус и Трувор. И овладел всею властью один Рюрик и стал раздавать мужам своим города, а над теми всеми властвовал один Рюрик. И было у него два мужа, не родственники его, но бояре, и отпросились они в Царьград со своим родом. И отправились по Днепру, и когда плыли мимо, то увидели на горе небольшой город. И спросили: «Чей это городок?» Тамошние же жители ответили: «Были три брата, Кий, Щек и Хорив, которые построили городок этот и сгинули, а мы тут сидим и платим дань хазарам». Аскольд же и Дир остались в этом городе, собрали у себя много варягов и стали владеть землею полян. Рюрик же княжил в Новгороде».

Когда торжественно отмечали тысячелетие основания Российского государства, замечательный русский поэт А.К. Толстой написал сатирическую поэму «История государства Российского от Гостомысла до Тимашева» (Гостомысл – один из первых новгородских посадников, живших в IX в., а А. Е. Тимашев – сначала управляющий III отделением, затем в середине XIX в. – министр внутренних дел). Поэма начинается словами: «Послушайте, ребята, что вам расскажет дед./ Земля наша богата,/ Порядка в ней лишь нет./ А эту правду, детки,/ За тысячу уж лет/ Смекнули наши предки:/ Порядка-де, вишь, нет», – а заканчивается едкой иронией: «Увидя, что все хуже идут у нас дела,/ Зело изрядна мужа/ Господь нам ниспослал./ На утешение наше/ Нам аки свет зари,/ Свой лик яви, Тимашев, – / Порядок водвори…/ Составил от былинок/ Рассказ премудрый сей/ Худой смиренный инок,/ Раб Божий Алексей». Навести порядок в России не удалось до сих пор, скорее наоборот, великую страну в последние десятилетия бесчестные люди окончательно развалили и разграбили. Правда, в результате в России появились новые для нее ценности западной цивилизации, но некоторые из них встречают у большей части народа резкое отторжение и даже враждебность, так что порядком такое состояние страны не назовешь и соответствующие прогнозы строить еще рано. Однако несомненно добрым следствием этой «перестройки» стало возрождение православной Церкви, в течение семидесяти лет подвергавшейся тяжелейшим преследованиям. И хотя возрождение иногда принимает уродливые формы, есть надежда на улучшение ситуации с религиозным образованием и тесно связанным с ним делом церковного строительства, на что надлежит уповать. Теперь вернемся к Киевской Руси IX в.

Апостол Андрей водружает на киевских горах крест.

Миниатюра из «Повести временных лет»

Вторым важным событием в деле возникновения христианства на Руси стал поход первых киевских князей на Византию и так называемое первое крещение. Дату похода по отношению к указанной в «Повести» следует сдвинуть на шесть лет назад, как теперь твердо установлено. Итак, в 860 году «отправились Аскольд и Дир войной на греков и пришли туда на четырнадцатый год царствования Михаила.

Памятник святому Владимиру в Киеве

Царь же был в то время в походе на агарян, дошел уже до Черной реки, когда епарх прислал ему весть, что Русь идет походом на Царьград, и возвратился царь. Эти же вошли внутрь Суда, совершили много убийств христиан и осадили Царьград двумястами кораблей. Царь же с трудом вошел в город и всю ночь молился с патриархом Фотием в церкви Св. Богородицы во Влахерне, и вынесли они с песнями божественную ризу Святой Богородицы и омочили в море ее полу. Была в это время тишина и море было спокойно, но тут внезапно поднялась буря с ветром и великие волны, чтобы разметать корабли язычников русских, и прибило их к берегу и переломало так, что немногим из них удалось избегнуть этой беды и вернуться домой». Существенно дополняют этот рассказ две беседы о нашествии Руси на Константинополь, написанные самим патриархом Фотием по горячим следам события. В первой беседе о Руси говорится: «Откуда разразился над нами этот гиперборейский и страшный удар! Вышло с севера войско, появились племена с крайних пределов земли. Слух не предупредил об их подходе, неожиданно было появление их и причиненные нам страдания». Во второй дана малопривлекательная характеристика руссов во время похода: «Это народ неизвестный, народ, причисленный к рабам, не имевший значения, но получивший известность и прославление от похода на нас, ничтожный и бедный, но достигший высоты и обогатившийся, народ где-то вдали от нас живущий, варварский, находящийся в кочевом быту, надменный своим оружием, беззаботный, упорный, не признающий военной дисциплины; этот-то народ быстро, во мгновение ока, как морская волна, нахлынул на наши пределы». Через несколько лет (в 867 г.) Фотий уже совсем иначе говорит о руссах в своем «Окружном послании к епископам»: «Не только болгаре обратились в христианство, но также и тот пресловутый народ, который всех превосходит грубостью и зверством, т. е. так называемые русы. Этот народ, поработив соседние племена и через то возгордившись, поднял руку и на Ромейскую империю. Но теперь он переменил безбожную веру на чисто христианское учение, вступив в число преданных нам друзей». Как происходило «первое крещение Руси», описано в нескольких византийских источниках того времени. Вот два рассказа об этих событиях: «Испытавши таким образом гнев Божий, по молитвам управляющего в то время церковью Фотия, руссы возвратились в отечество и спустя немного прислали послов в Константинополь просить себе крещения. Их желание было исполнено – к ним послан был епископ». Другой источник продолжает: «Когда епископ прибыл в столицу руссов, царь руссов собрал вече. Тут присутствовало великое множество простого народа, а председательствовал сам царь со своими вельможами, которые по долгой привычке к язычеству более других были к нему привержены. Пригласили архипастыря и спросили его, чему он намерен учить их. Епископ разверз Евангелие и стал благовествовать перед ними о Спасителе и Его чудесах, упоминая вместе о много различных знамениях, совершенных Богом и описанных в Ветхом Завете. Руссы, слушая благовестника, сказали ему: «Если и мы не увидим чего-либо подобного, особенно подобного тому, что, по словам твоим, случилось с тремя отроками в пещи, мы не хотим верить». Не поколебался служитель Божий, а смело отвечал язычникам: «Хотя и не должно искушать Господа, однако, если вы искренно решились обратиться к Нему, просите чего желаете, и Он все исполнит по вашей вере, как мы ни ничтожны перед Его величием». Они просили, чтобы в специально разведенный огонь была повергнута книга Евангелие, давая обет непременно обратиться к христианскому Богу, если она останется в огне невредимою. Тогда епископ, возведя очи и руки свои горе, воззвал велегласно: «Господи, Иисусе Христе, Боже наш! Прослави и ныне святое имя Твое перед очию сего народа», – и вверг священную книгу Завета в пылающий костер. Прошло несколько часов, весь костер сгорел, и на пепелище оказалось Евангелие, совершенно целое и неповрежденное. Видя это, варвары, пораженные величием чуда, начали креститься». Крестившийся тогда князь Аскольд принял имя Николай в честь св. Николая Мирликийского, одного из наиболее чтимых и поныне христианских святых. Вскоре после крещения Аскольд воздвиг первый на Руси христианский храм – церковь Ильи-пророка. Свидетельством обращения Аскольда кроме этих письменных упоминаний является также возведение у его могилы церкви святителя Николая, угодника и чудотворца.

Князь Ярослав Мудрый (978—1054 гг.).

Портрет-реконструкция С. Герасимова

В «Повести временных лет» эпизод с первым крещением отсутствует, что, скорее всего, было вызвано соображениями политическими – летописец всячески старался возвысить факт крещения народа Киевской Руси св. равноапостольным кн. Владимиром в 988 г. Внимательный читатель, возможно, уже обратил внимание на нестыковку дат в приведенных рассказах о походе Аскольда и Дира против Византии и о связанном с ним «первом крещении Руси»: если княжение Аскольда и Дира, как пишет летописец «Повести», началось после 862 г., то их поход на Константинополь не мог состояться в 860 г. Споры по поводу этого несоответствия ведутся до сих пор, но в рамках настоящей книги обсуждать их неуместно. Наиболее привлекательная, с точки зрения автора, версия событий приведена в книге известного историка Церкви и богослова А. В. Карташева «Очерки по истории Русской Церкви». Согласно Карташеву, ряд документов позволяет утверждать, что возникновение русского государства произошло на несколько лет раньше, чем указано в летописи. При этом «862 г. как год якобы основания русского государства оправдывается памятью духовенства и первых русских христиан о том, что в этом году начала историю первая русская епископия, а не династия и не государство… Итак, 862 г. не год начала русского государства, а год начала Русской Церкви с епископом во главе».

Третьим важнейшим событием, с которым неразрывно связано распространение и утверждение христианства в Киевской Руси, явилось изобретение славянской письменности и перевод на славянский язык текстов Св. Писания, а также успешная миссионерская деятельность среди русов создателей этого бесценного духовного богатства свв. равноапостольных братьев Кирилла и Мефодия. Самое раннее из дошедших до нас свидетельств об этом принадлежит монаху Храбру Черноризцу и относится к 887 г. Храбр указывает дату появления славянских письмен – 6363 г. от сотворения мира, т. е. 885 г. н. э., по Константинопольскому летоисчислению – «во времена царя греческого Михаила и матери его Феодоры, утверждавших веру православную и поклонение честным иконам». Речь идет о VII Вселенском Соборе, о котором Храбр говорит как о факте, непосредственно предшествовавшем изобретению славянской письменности. Просветительская деятельность свв. Кирилла и Мефодия и их ближайшего помощника св. Климента была направлена, прежде всего, на южных и западных славян. Их первая встреча со славянами востока связана с участием в византийском посольстве в Хазарию, где они обратили в христианство более двухсот язычников, по-видимому, из многочисленной славянской общины. Хазарский каган, как известно принял иудаизм, но отправил с братьями письмо императору, в котором писал о Константине Философе, т. е. о св. Кирилле: «Ты послал, владыко, такого мужа, что он разъяснил нам веру христианскую словом и делом сущую светлую. И утвердившись, что то вера истинная, повелели мы креститься добровольно». Хотя византийское посольство в Хазарский каганат преследовало политические цели, но Константин Философ нужен был в нем не только как знаток иудейства, но и как славянский миссионер, имевший уже перевод Евангелия и Псалтыри на славянский язык. По дороге свв. солунские братья проповедовали в Северном Причерноморье и в Приазовье. Оттуда они пришли в Херсонес Таврический для обретения мощей одного из первых священномучеников Климента Римского, утопленного вблизи нынешнего Севастополя в конце I века. О хазарской миссии братьев рассказывает епископ Велетрийский Гавдерик в своем сочинении «О перенесении мощей папы Климента»: «После обретения мощей Философ отправился в путь и, прибыв к тому народу, к которому был послан при содействии Искупителя, проповедью и убедительностью своего красноречия отвратил от заблуждений всех тех, кого пленило не-правоверие как сарацин, так и иудеев. Утвержденные в католической вере и наставленные, они с великой радостью благодарили Всемогущего Бога и его служителя Константина Философа. Сверх того они послали императору письмо, благодаря его за старания обратить их к истинной и католической вере и утверждая, что они за это всегда останутся вернейшими подданными его власти. Отпуская Философа с великой честью, они принесли ему драгоценные дары, которые он, как истинный Философ, не принял, а просил вместо всех даров отпустить с ним чужих для них пленников. Это тотчас было исполнено». (Однако слова Гавдерика об обещании хазар быть вернейшими подданными власти византийского императора и об освобождении пленников А. Карташев в своих «Очерках по истории Русской Церкви» считает не соответствующими действительности.) Вверх по Днепру свв. братья, по-видимому, не поднимались, но их переводы стали известны в Киеве, о чем свидетельствует «Повесть». По словам историка Церкви митрополита Макария, язык, которым изложены эти переводы, так называемый старославянский, имеет в своей основе болгарский. Были переведены и дошли до Киевской Руси прежде всего Евангелие и Апостол, Псалтырь, некоторые тексты Ветхого Завета для литургических чтений, а также Служебник с Требником. Никаких сведений о «первом крещении Руси» и о миссии Кирилла и Мефодия в Хазарию в «Повести» почему-то нет, несмотря на достоверность этих событий. А. Карташев считает, что язычник Олег, коварно убивший Аскольда и Дира и занявший их престол, всячески старался скрыть деяния своих предшественников, убрав упоминания о них из исторических документов, особенно когда речь шла о ненавистном ему христианстве. Это – вечный способ недобросовестных правителей возвыситься в глазах потомства, хорошо известный многим из нас по сталинским временам, когда изуверски была переписана вся дореволюционная история страны, а современная безжалостно коверкалась в угоду пропаганде.

О начале деятельности Кирилла и Мефодия «Повесть» пишет: «Когда славяне жили уже крещенными, их князья Ростислав, Святополк (князья Великоморавского государства) и Коцел (князь Блатенского княжества) послали к царю Михаилу, говоря: «Земля наша крещена, но нет у нас учителя, который бы наставил и поучил нас и объяснил святые книги. Ведь не знаем мы ни греческого языка, ни латинского, одни учат нас так, а другие иначе, от этого не знаем мы ни начертания букв, ни их значения. Пошлите нам учителей, которые бы могли нам рассказать о книжных словах и о смысле их». Император внял просьбам славянских князей и послал миссию, которую возглавляли солунские братья. «Когда же братья эти пришли, – продолжает летописец, – начали они составлять славянскую азбуку и перевели Апостол и Евангелие. И рады были славяне, что услышали они о величии Божьем на своем языке. Затем перевели Псалтырь и Октоих и другие книги. Некие же люди стали хулить славянские книги и говорили, что-де «ни одному народу не следует иметь свою азбуку, кроме евреев, греков и латинян, как в надписи Пилата, который на Кресте Господнем написал только на этих языках». Услышав об этом, папа Римский (Адриан II) осудил тех, кто ропщет на славянские книги, сказав так: «Да исполнится слово Писания: «Пусть восхвалят Бога все народы», и другое: «Пусть все народы восхвалят величие Божие, поскольку Дух Святой дал им говорить». Если же кто бранит славянскую грамоту, да будет отлучен от Церкви, пока не исправится. Вы же, дети, послушайте божественного учения и не отверните церковного поучения». Затем Константин отправился с миссией в Болгарию, а Мефодий стал епископом в Паннонии, где первым епископом, по преданию, был один из семидесяти «малых» апостолов Иисуса св. Андроник. Далее в «Повести» идет пассаж, который свидетельствует о симпатиях летописца к идеям панславизма: «До моравов доходил апостол Павел и учил там; там же находится Иллирия, до которой доходил апостол Павел и где первоначально жили славяне. Вот почему учитель славян – апостол Павел, из тех же славян и мы, русь, поэтому и нам, руси, учитель Павел, так как учил славянский народ и поставил по себе для славян епископом и наместником Андроника. А славянский народ и русский един, от варягов ведь прозвались русью, а прежде были славяне, хоть и полянами назывались, но речь была славянской». И здесь надо заметить, что представления о славянских народах, особенно о славянах восточных, живших в IX в., как о народах необразованных и даже диких, весьма преувеличены. Некую письменность, пусть несовершенную, они ко времени деятельности Кирилла и Мефодия уже имели, как и перевод ряда книг Св. Писания. Изобретение первой славянской азбуки предание связывает с именем блаж. Иеронима, жившего на рубеже IV и V вв., великого филолога, давшего Западу блестящий перевод Библии на латинский язык, так называемую Вульгату, которым католическая Церковь пользуется до сих пор. Эта славянская азбука, возможно, явилась предтечей глаголицы и предназначалась южным и западным славянам, но дошла со временем и до восточных. О достаточно высокой степени образованности некоторых восточных славянских племен свидетельствуют, например, находки и расшифровка в последние десятилетия берестяных грамот. Явно тенденциозную позицию в отношении проблемы культурного уровня древних славян занимали со времен Просвещения многие западные ученые, и эта тенденция, к сожалению, заметна и поныне.

2. В этом коротком пункте речь пойдет о важной проблеме христианизации восточных славян до их «первого крещения», т. е. до середины IX в. Сохранившиеся письменные свидетельства по поводу соответствующих событий, как правило, носят характер легенд и поэтому будут приведены практически без комментариев, поскольку не только автор, но и гораздо более компетентные в подобных делах люди не берутся отделить здесь правду от вымысла.

Борис и Глеб. Икона XIV в.

Прежде всего следует рассмотреть знаменитую легенду о посещении территории будущей России апостолом Андреем Первозванным. Достаточно надежные сведения об апостольской миссии Андрея передает «отец церковной истории» св. Евсевий Кесарийский в третьей книге своей «Церковной истории», написанной в начале IV в.: «Святые же апостолы и ученики Спасителя рассеялись по всей земле. Фоме, как повествует предание, выпала по жребию Парфия, Андрею – Скифия… В точности так рассказано у Оригена… «Известно, что после проповеди в северных землях, которыми считались Балканы и Северное Причерноморье, он вернулся в Грецию, где мученически погиб в Патрах по приказанию консула Эгея». Брусья креста, на котором его распяли, были соединены не перпендикулярно, а косо. Такой крест поэтому называют Андреевским, и он впоследствии стал одним из символов христианской России. Легенда о крещении св. Андреем жителей города Византия, на месте которого был построен Константинополь, возникла, скорее всего, в рамках византийской церковной политики для обоснования высокого авторитета Константинопольского патриархата как основанного одним из наиболее приближенных к Спасителю апостолов. Под влиянием этого сказания, вероятно, существует легенда «О хождении ап. Андрея на Русь», после соответствующих дополнений включенная летописцем в «Повесть». Подавляющее большинство ученых этот рассказ из «Повести» относят к разряду красивых легенд, хотя немногие, например митрополит Макарий в своей многотомной «Истории Русской Церкви», описанные там события считают вполне правдоподобными. Вот соответствующий отрывок из «Повести»: «Когда Андрей учил в Синопе и прибыл в Корсунь, узнал он, что недалеко от Корсуни устье Днепра, и захотел отправиться в Рим, и проплыл в устье Днепровское, и оттуда отправился вверх по Днепру. И случилось так, что он пришел и стал под горами на берегу. И утром встал и сказал бывшим с ним ученикам: «Видите эти горы? На этих горах воссияет благодать Божия, будет город великий и воздвигнет Бог много церквей». И взошел на горы эти, благословил их и поставил крест, и помолился Богу, и сошел с горы этой, где впоследствии возник Киев, и отправился по Днепру вверх. И пришел к славянам, где нынче стоит Новгород, и увидел живущих там людей – какой их обычай, и как моются и хлещутся, и удивился им. И отправился в страну варягов, и пришел в Рим, и поведал о том, как учил и что видел… Андрей же побыв в Риме, пришел в Синоп». Основатели Валаамского монастыря утверждали, что по дороге к варягам ап. Андрей посетил также Ладогу и о. Валаам.

В VIII в. в Византии появляется целый ряд житийных повествований об Андрее как апостоле всего православного Востока. Эта легенда была нужна Константинополю для укрепления своей власти над восточным христианством и особенно над постоянно проявлявшей строптивость Церковью Киевской Руси. В русской агиографии широко использовалось житие апостола, составленное в конце VIII в. монахом Епифанием. Сам Епифаний совершил длительное путешествие по местам, где согласно преданию проходил Первозванный; он собирал сказания об апостоле жителей тех мест, вел археологические раскопки и часто говорил о «железном жезле с изображением животворящего креста, на который апостол всегда опирался». Этот жезл фигурирует в русских версиях как один из символов, связанных с ап. Андреем. Правдоподобен рассказ Епифания о том, как апостол со стороны Северного Кавказа переправился через Боспорский (Керченский) пролив в Крым и там в греческих поселениях Пантикапея, Феодосия и Херсонес обратил в христианство много язычников. Известно, что в 90-е годы I в. в Херсонесе существовала христианская община, которую застал сосланный туда св. Климент и которую своими трудами многократно увеличил. О путешествиях Андрея вверх по Днепру византийские источники житийного характера не упоминают. Однако имеется важный документ, свидетельствующий о стараниях Византии поддержать веру христиан Киевской Руси в реальность этого апостольского путешествия. Речь идет о письме, написанном во второй половине XI в. от имени императора Михаила Дуки и адресованном князю Всеволоду Ярославовичу. В нем говорится о брачном союзе брата императора и дочери Всеволода, а для оправдания необходимости более тесных связей двух дворов приводится следующий аргумент: «Духовные книги и достоверные истории научают меня, что оба наши государства имеют один некий источник и корень и что одно и то же спасительное слово распространено в обоих, одни и те же самовидцы божественного таинства и его вестники провозгласили в них слово Евангелия». В память об этих предполагаемых событиях Петр I учредил Андреевский флаг и высшую награду империи – орден Андрея Первозванного, на котором высечена надпись: «Святой Андрей, Покровитель России», а в Киеве в середине XVIII в. архитектор Растрелли возвел в честь Андрея на горе, где, по преданию, стоял апостол, церковь удивительной красоты, как бы парящую над городом и Днепром.

О дальнейшей судьбе крымской общины известно мало – два епископа, посланные на рубеже III и IV вв. иерусалимским патриархом Ермоном в Тавроскифию для миссионерской деятельности, никого из христиан там не застали и начали дело обращения язычников заново, но во время кровавых гонений Диоклетиана мученически погибли, а созданная ими община рассыпалась. Однако после воцарения Константина Великого многие крестились, и уже ко II Вселенскому Собору от христианской епархии Херсонеса на Собор был послан епископ Еферий II. Затем в летописях следует провал – наступила бурная и смутная эпоха переселения народов, и волны этого могучего движения проходили, как правило, по территории юга будущей России, Хазарии и Скифии, а также по некоторым северным областям, после чего в результате интенсивного смешения разных этносов образовалась та картина их распределения, которая описана в «Повести». Известно, например, что в войсках Аттилы и других завоевателей было много славян, часть которых после походов осела преимущественно на Балканах и в восточной Адриатике. В трудах западных историков говорится о том, какое впечатление на население Европы произвели в те времена славяне, однако их характер и описание быта обычно даются небеспристрастно. Так автор капитального «Курса всеобщей истории» Г. Вебер пишет: «Все славянские племена были в близком родстве между собой по языку, нравам и происхождению, но распались на множество больших и мелких народов. Славяне живее и впечатлительнее германцев и обладают многими семейными добродетелями и приятными свойствами в общежитии: веселые, певучие, услужливые, они легко преодолевают заботы и трудности жизни, но в раздражении готовы дойти до мстительности и вероломства. Мгновенная впышка, легкость на подъем, соединенные часто с ловкостью и удалью, – вот существо славянской природы. Гордые своим народом, они склонны пренебрегать всем иноземным, хотя при живой натуре легко усваивают чужие особенности. Без истинной любви к свободе, которая должна быть основана, прежде всего, на самоуважении, они заносчивы с низшими и раболепны перед высшими. В их нравах заметно влияние Востока. Религией славян было идолослужение как благотворным, так и демоническим силам природы, которое часто сопровождалось человеческими жертвами».