Чтение онлайн

После смерти в 1462 г. Василия Темного на великокняжеский престол был возведен его старший сын Иван, с долгим правлением которого связан важнейший этап российской государственности. Иван III Васильевич с юных лет был соправителем лишенного зрения отца и поэтому в двадцать два года, получив престол, был уже достаточно зрелым политиком. Во время его правления территория московского государства расширилась почти вдвое – к Москве были присоединены Новгород, Ярославль, Тверь, Вятка, Пермь, Чернигов и другие менее значительные княжества. При его участии Церковь вела успешную борьбу с распространившейся в конце XV в. ересью жидовствующих, при нем в 1497 г. составлен обширный Судебник, а в больших городах, особенно в Москве, было начато интенсивное строительство светских и церковных сооружений. Своим правлением Иван III значительно поднял международный авторитет России, а после его женитьбе на Софье Палеолог у него появилось много влиятельных родственников по всей Европе. Но об одном важнейшем событии, произошедшем во время правления Ивана III, – окончательном избавлении России от татаро-монгольского ига, – следует рассказать подробнее.

Памятник Святому Даниилу Московскому (1261–1303)

Хан Золотой Орды Ахмат отправил в Москву посольство с требованием новой дани. Иван взял у них так называемую басму, на которой был изображен хан, разломал ее и долго топтал ногами, затем приказал умертвить всех послов, кроме одного, которого отправил назад, велев передать хану следующее: «Скажи царю виденное тобою, и то, что я сделал с басмой и послами, то будет с ним, если он не оставит меня в покое». Ахмат был в ярости от поступка, как он считал, своего раба, князя Московского, и стал собирать войско. Время, казалось бы, благоприятствовало татарам – у Ивана III началась распря с братьями. Прежде всего, великий князь отправил своего верного союзника Менгли-Гирея с войском в Литву, чтобы не дать возможность Казимиру соединиться с Ахматом, затем сам с большим войском, готовым к битве, подошел к Оке, а сыну и брату велел стать на берегу Угры у Калуги. Во время краткого посещения Москвы, вызвавшего у жителей столицы панику, Иван получил благословение Церкви. «Иди смело на врага!» – единодушно сказали ему духовенство и бояре. В Москве он помирился с братьями, обещал им новые волости и льготы за помощь в битве. Услышав о том, что силы неприятельские велики, осторожный Иван решил уклониться от войны с Ахматом и послал к нему послов в дарами. Но хан дары отверг, сказав, что пришел наказать непокорного раба, который уже девять лет не платит дани. На предложение хана явиться к нему на поклон Иван ответил отказом, зная коварство татар. Этим мирные переговоры закончились. Всеми почитаемый старец Вассиан писал великому князю: «Наше дело говорить царям истину: что я прежде сказал тебе на словах, главнейшему из владык земных, о том ныне пишу, желая утвердить твою душу и державу… Ахмат губит христианство, грозит тебе и отечеству, а ты уклоняешься, молишь о мире и шлешь к нему послов, а нечестивый дышит гневом и презирает твои моления. Каким советам внимаешь? Людей, недостойных имени христианского. И что советуют? Повергнуть щиты и обратиться в бегство? Предать землю русскую огню и мечу, церкви – разорению, тьмы людей – гибели. Куда бежать? Где воцариться, погубив данное тебе Богом стадо? Смертным ли бояться смерти? Судьбы Божии неизбежны. Отложи страх и возмогай о Господе в державе крепости Его. Не забудь слова Евангельского: претерпевший до конца спасен будет. Благословение нашего смирения на тебе, на твоем сыне, на всех боярах и воеводах, на всем христианском воинстве… Аминь». Прочитав это письмо, Иван, по словам летописца, «исполнился веселия, мужества и крепости». Вскоре прибыли к нему братья с дружинами. Две недели россияне и татары смотрели друг на друга через Угру, не предпринимая никаких действий. Наконец, когда наступили морозы и река стала покрываться льдом, Иван решил отступить к удобным для боя Боровским полям на случай, если конница татар перейдет Угру. Но тут произошло чудо: татары стали уходить, решив, что великий князь заманивает их в ловушку. Хан, объятый непонятным страхом, бежал в степи, ограбив предварительно несколько литовских городов, чтобы отомстить Казимиру, так и не пришедшему ему на помощь. Так без жертв со стороны россиян закончилось последнее нашествие Золотой Орды на Русь, так в 1480 г. был положен конец татаро-монгольскому игу, длившемуся два с половиной столетия. Одновременно с этим событием Иван III уничтожил княжеские уделы и водворил в России самодержавие. Как уже говорилось, рано овдовевший Иван III женился вторым браком на Софье Палеолог, племяннице последнего византийского императора Константина Палеолога.

Свято-Данилов мужской монастырь. Основан в 1282 г. Москва.

Воспитывалась царевна в Риме при дворе папы Павла II, который выбрал ей женихом великого князя Московского, надеясь тем самым возобновить действия, связанные с унией. Однако надеждам папы не суждено было сбыться – царевна после переезда в Россию строго придерживалась всех предписаний православной веры. Она родила Ивану несколько дочерей, а после горячих молитв в Троице-Сергиевской обители – сына, будущего российского государя Василия Ивановича.

Для решения важных церковных дел Иван III после совещания с митрополитом созывал соборы епископов и высшего духовенства, такие соборы при нем собирались чаще, чем когда-либо в другое время. Иногда во время обсуждения поднятых на соборе вопросов возникали более глубокие проблемы богословского толка. Так было, например, на соборе 1503 г., где речь шла о церковных вотчинах, отобранных у новгородской епархии после покорения города. Иван предложил отобрать в казну часть имущества прочих монастырей государства. Его поддержали «нестяжатели» во главе с преп. Нилом Сорским и заволжскими старцами. Против был ученик Пафнутия Боровского и основатель Волоколамского монастыря преп. Иосиф Волоцкий, который, скопив значительные богатства, занимался широкой благотворительностью. Святители рассудили, что ни в Византии, ни в Киевской Руси не было для церквей и монастырей запретов на владение имуществом, даже ханы признавали собственность Церкви, поэтому собор решил так: «Не смеем отдать церковного стяжания – оно принадлежит Богу и неприкосновенно». Государь вынужден был подчиниться, хотя остался недоволен результатами обсуждения. В действительности спор между «нестяжателями» и «осифлянами», как называли приверженцев Иосифа Волоцкого, имеет очень глубокие корни в христианском вероучении. Как пишет преп. Флоровский, здесь столкнулись две правды: христианство социально направленное и христианство, проповедующее бегство от мира. Обе точки зрения в рассматриваемое время остро переживались: создание единого государства требовало от христианства поддержки социальной политики или, как сказано у Флоровского, религиозно-земской службы, в то же время священнобезмолвие, исихазм, был весьма распространенной идеологией монастырского большинства. Желательным в такой ситуации было бы «неслиянное и нераздельное» объединение этих направлений в Православии, но задачу подобного рода, как известно, решить чрезвычайно трудно, а до конца и невозможно. Если «нестяжательство» имеет основу в афонском монашестве, то позиция Иосифа Волоцкого имеет много новых черт, не укладывающихся в идеологию византизма.

После короткого теоретического отступления вернемся к делам историческим. Упоминавшегося выше митрополита Феодосия сменил в 1464 г. Филипп I, личность бесцветная, о котором, несмотря на почти десятилетнее правление Русской Церковью, сказать нечего, разве что при нем началось строительство всероссийской святыни – грандиозного каменного Успенского собора, возведенного при Филиппе примерно до половины. Вскоре после кончины митрополита в 1473 г. постройка рухнула, и собор был построен в его нынешнем виде уже во время правления его преемника Геронтия, поставленного на престол из епископов коломенских. Приглашенный из Италии архитектор закончил строительство к 1479 г. При освящении собора произошла одна из многочисленных стычек митрополита Геронтия с великим князем, которому доложили недоброжелатели Геронтия, что крестный ход был совершен неверно – «не по солнечному всходу». Спор по этому поводу в конце концов закончился в пользу святителя, но перед тем Геронтий в знак протеста против вмешательства князя в детали церковных дел удалился в Симонов монастырь, и Ивану III пришлось ехать с просьбой простить его и с обещанием сыновьего послушания в дальнейшем. Геронтий вместе с преп. Вассианом укорял великого князя за нерешительность в войне с Ахматом и благословил его на поход против татар. Митрополит Геронтий скончался в 1489 г.; преемника ему выбирали в течение целого года. Им стал архимандрит Симоновского монастыря Зосима. Такая проволочка была в значительной степени связана с распространившейся на Руси в те годы ересью жидовствующих, тайным последователем которой был сам Зосима. Правда, на соборе, его избравшем, он был вынужден произнести осуждение в адрес еретиков. Однако вскоре стала известна его склонность к этой серьезной ереси, и Зосима в 1494 г. был низложен и отправлен в монастырь. На его место в 1495 г. собор поставил игумена Троице-Сергиевской лавры Симона. При его активной поддержке Иван III первым из русских князей стал именовать себя самодержцем, а в грамотах начинает использовать формулу «Божиею милостью царь всея Руси» или «государь, великий царь всея Руси», это соответствует титулу византийских императоров. Вообще, идея Москвы как третьего Рима после падения Константинополя приобретает все более определенные черты. Даже государственным гербом России становится двуглавый орел – герб Восточной Римской империи. По сути, о Москве как третьем Риме писал еще митрополит Зосима в пасхалии на 1492 г. – 7000 год со дня сотворения мира (1492 + 5508): «Прославь нынче, Боже, в Православии просиявшего, благоверного и христолюбивого великого князя Ивана Васильевича, государя и самодержца всея Руси, нового царя Константина новому граду Константинову – Москве». В то же время в «Повести о белом клобуке» посольский переводчик и книжник Дмитрий Герасимов писал: «Ветхий Рим отпал от славы и от веры Христовой гордостью и своеволием, в новом Риме, Константинополе, христианская вера также погибнет насилием агарян. В третьем же Риме, который стоит на русской земле, воссияет благодать Св. Духа». Так что послания старца Филофея Василию III, где идея третьего Рима сформулирована четко и пространно, возникли не на пустом месте.

Как уже говорилось, Иван III часто устраивал церковные соборы для обсуждения важных текущих дел. Через год после собора 1403 г. – о церковных вотчинах и имуществе – был созван собор, который в очередной раз сурово осудил ересь жидовствующих и принял меры для ее пресечения, не уступавшие по жестокости расправам инквизиции. Об этой ереси следует рассказать подробнее.

Ересь жидовствующих впервые объявилась в Новгороде, который после присоединения юго-западных территорий России к Литве и Польше стал основным и, по сути, единственным для России «окном в Европу». В рассматриваемое время наиболее образованные новгородцы не были чужды гуманистическим веяниям европейского Возрождения с его склонностью к критическому осмыслению основ религии. Во второй половине XV в. в Европе начались интенсивные религиозные брожения, предшествовавшие Реформации. В 1470 г. в правление митрополита Филиппа в Новгород был приглашен православный киевский князь Александр Михайлович Олелькович. В свите князя были люди, знакомые с последними модными идеями Запада, среди них был лейб-медик князя еврей Схария. Он и еще два или три приехавших с ним еврея, по-видимому, принадлежали к одному из распространившихся тогда модернистских течений в иудаизме, близких к христианству. Как пишет Карташев, «историческая случайность подсунула застоявшимся в монотонности русским книжникам проблемы свободомыслия под еврейским соусом». Вокруг Схарии собрался небольшой кружок, состоявший в основном из новгородских священников и членов их семей. По словам Иосифа Волоцкого, главного, вместе с архиепископом новгородским Геннадием, обвинителя жидовствующих, написавшего об этом движении трактат под названием «Просветитель»: «Схария был научен всякому изобретению злодейства, чародейству и чернокнижию, звездозаконию и астрологии. Сначала он прельстил попа Дионисия, а Дионисий привел к нему попа Алексия». Надо иметь в виду, что в пылу борьбы Иосиф, а он был настоящим бойцом, для большей убедительности своих обвинений сильно сгущал краски, описывая сущность ереси и поведение еретиков. Собрания кружка держались в строгой тайне, подобно собраниям масонов, что придавало им дополнительную привлекательность. Когда принявшие ересь решили совершить обряд обрезания, Схария сказал: «Держите жидовство в тайне, а явно будьте христианами». Вскоре ересь распространилась за пределы Новгорода: приехавший в Новгород великий князь Иван III прельстился рассказами Дионисия и Алексия и взял их с собой в Москву: Алексия протопопом в Успенский собор, а Дионисия – священником в Архангельский. Отсюда ересь начала распространяться по Москве и другим городам. Среди московских слушателей были Федор Курицын с братом Иваном Волком, имевшие свободный вход к Ивану III.

Первым с ересью начал активно бороться архиепископ новгородский Геннадий. Он был одним из инициаторов созыва первого собора, осудившего ересь. Собор состоялся в Москве в 1490 г. – еретики были преданы церковному проклятию, одних заточили, других сослали, «иные устремились в Литву, иные в немцы и в другие грады». Приговор, по мнению Геннадия, был слишком мягким, его самого на собор не пригласили, поскольку организацией занимался будущий митрополит Зосима, тайно сочувствующий жидовствующим. Несмотря на решение собора, ересь продолжала распространяться. Тогда за дело ее искоренения взялся пламенный ревнитель Православия Иосиф Волоцкий. Он и Геннадий добились открытия в 1503 г. нового собора по этому важному вопросу. Главным соборным обвинителем выступил Иосиф Волоцкий – он потребовал для еретиков смертной казни. Влиятельные заволжские старцы во главе с Нилом Сорским были противниками жестоких казней. Но собор поддержал Иосифа. Летопись называет немногие имена казненных, но, по-видимому, их было много: «Той же зимой великий князь Иван Васильевич и его сын Василий Иванович с Симоном митрополитом и с епископами и со всем собором велели лихих еретиков смертной казнью казнить.

Троице-Сергиева лавра. Основана в 1337 г. Сергиев Посад

И сожгли в клетке дьяка Волка Курицына, и Митю Коноплева, и Иванку Максимова, а Некрасу Руковову повелели язык урезать, а в Новгороде сожгли его. Той же зимы архимандрита Кассиана Юрьевского сожгли и брата его Иванку Черного и иных многих еретиков сожгли, а иных в заточение послали, а иных по монастырям». Большинство еретиков начали слезно каяться, и некоторые были прощены, хотя Иосиф утверждал, что покаяние это притворно и вина кающихся тяжелее вины тех, кто каяться отказался. Саму ересь жидовствующих Иосиф справедливо квалифицировал не как ересь, а как полное отступничество от христианской веры, переход в иудаизм под прикрытием христианства. Идеология ереси жидовствующих эклектична – в ней намешаны разнородные элементы древних христианских ересей, таких как маркианство и мессалианство, ересь богомолов и, наконец, ряд утверждений в силе иудаизма. Выделение иудаизма как основы ереси связано, скорее всего, с желанием упростить ситуацию и использовать популярную во все времена и среди достаточно широких, к сожалению, слоев населения формулу: «Во всем виноваты евреи». По словам Иосифа Волоцкого, жидовствующие утверждали прежде всего абсолютное единство Бога, у которого нет единосущных и сопрестольных Ему Сына и Св. Духа. Поэтому Христос – обычный праведный человек, который был казнен, но не воскрес, так что Матерь Христа не есть Богородица. Жидовствующие отрицали почитание икон, крестов, а вино и хлеб в евхаристии, по их мнению, являются лишь символами крови и тела; они считали вредным институт монашества, соблюдение поста, праздников и других ритуальных установлений христианства.

Хотя ересь жидовствующих была жестоко подавлена и в дальнейшем о ней почти не вспоминали, она стимулировала появление новых ересей и новых споров, важнейшим из которых стал спор «нестяжателей» и «осифлян».

Иван III, сделавший за время своего правления очень много для государства, которое он значительно расширил и укрепил, и для Церкви, с кончался осенью 1505 г. и был похоронен в церкви Архистратига Михаила. Можно сказать, что время его правления было переломным для русского государства – Ивану III удалось дать мощный толчок для дальнейшего развития России, завершив при этом важные направления деятельности предыдущих поколений. Кармазин пишет, что европейские историки XVI в. дали ему имя Великий, а в XVIII в. сравнивали с его деятельностью дела Петра I. Правда, характер и методы реализации реформ, проводимых этими правителями, различны: Иван III старался сделать так, чтобы новшества, полезные для государства и Церкви, были предложены другими – такой видимой приверженностью к старине он сохранял любовь народа; а как грубо и бесцеремонно ломал обычаи и нравы Петр, общеизвестно. Судебник Ивана III – одно из важных его достижений – во многом повторяет и развивает Судебник Ярослава Мудрого. При этом Ивана III первого в России назвали Грозным, и он действительно вел себя жестоко, если видел в делах подчиненных непослушание и противодействие его самодержавной власти. Описывая последние годы царствования Ивана III, Костомаров заметил, что великий князь, «привыкший так долго повелевать и приучивший так долго и многообразно всех повиноваться себе, превратился окончательно в восточного властелина: одно его появление наводило трепет. Женщины, говорят современники, падали в обморок от его гневного взгляда; придворные, со страхом за свою жизнь, должны были в часы досуга забавлять его». Хладнокровие и расчет сочетались в нем с нерешительностью и даже трусостью – если Иван чувствовал, что враг сильнее его, он поспешно покидал поле боя.

Сын Ивана III Василий Иванович воцарился на престоле в 1505 г. без пышных церемоний, которые могли бы народу напомнить происходившее за семь лет до того венчание внука Ивана III по линии первого брака, Дмитрия, который вскоре после того впал в немилость у деда и был заточен в тюрьму, где умер в 1509 г., а похороны его, устроенные Василием в храме св. Михаила возле гроба родителей, были пышными. Прежде чем переходить к описанию княжения Василия III, коротко расскажем эту поучительную историю. Против Софьи Палеолог, игравшей заметную роль в государственных делах, в начале 90-х годов XV в. сформировалась сильная партия, во главе которой стояли князья Патрикеев и Раполовский, доверенные и любимые в то время Иваном III люди. Они стремились сделать наследником престола пятнадцатилетнего Дмитрия, внука великого князя и сына его первой невестки Елены и рано умершего старшего сына Ивана. Сторонники Софьи стали пугать Василия, в результате чего был составлен заговор. В 1497 г. заговор раскрылся и рассвирепевший Иван отказался видеться с женой, взял под стражу Василия и велел жестоко казнить заговорщиков. Затем он в 1498 г. в Успенском соборе торжественно венчал на царство Дмитрия, возложив на него шапку Мономаха, – это было первое коронование на Руси. Однако через год Иван помирился с Софьей и Василием, сменив гнев на милость, примирение сопровождалось новыми казнями, на этот раз сторонников Елены и нового наследника. Кроме всего прочего выяснилось, что Елена сочувствовала и помогала еретикам – жидовствующим, о чем Ивану доложили духовные лица. Елена умерла в тюрьме через четыре года, а ее сын Дмитрий по воле своего деда Василия еще некоторое время томился в заключении. Об этих событиях Костомаров писал так: «События с Дмитрием и Василием были проявлением самого крайнего, небывалого еще на Руси самовластия; семейный произвол соединялся вместе с произволом правительственным. Ничем не стеснялся тот, кто был в данное время государем; не существовало право наследия; кого государь захочет, того и облечет властью, тому и передаст свой сан; венчанный сегодня преемник завтра томился в тюрьме, другой, сидевший в заключении, возводился в сан государя; подвластные земли делились и соединялись по произволу властелина».

Вот в такой обстановке пришел к власти Василий III Иванович, который всячески старался продолжить дела и стиль правления своего отца. Самовластие при нем приняло еще более гипертрофированный характер, чем при Иване III, причем это касалось и церковной политики – после скончавшегося в 1511 г. митрополита Симона на престол волей Василия, даже не собравшего для этого собор, был поставлен архимандрит Симонова монастыря Варлаам. Об этом говорит Герберштейн, неоднократно посещавший Москву при Василии III: «Митрополиты, а также архиепископы и епископы избирались некогда собором всех архиепископов, епископов, архимандритов и игуменов монастырей; изыскивали по монастырям и пустыням мужа наиболее светлой жизни и избирали; но о нынешнем государе говорят, что он имеет обычай призывать к себе некоторых и из их числа назначает одного по своему усмотрению». Хотя Варлаам был избран митрополитом по воле Василия, он в конце концов оказался неугодным государю. В церковных вопросах Варлаам содействовал движению «нестяжателей» и выражал определенные симпатии бывшему в опале изложенному Вассиану Патрикееву, а также поддерживал открыто критиковавшего власть Максима Грека, о котором речь пойдет дольше.