Чтение онлайн

Когда капитан находился на полубаке корабля среди негров, принимающих пищу, они набросились на него и забили мисками, из которых едят вареный рис. Мятеж замыслили взрослые негры, которые скопом побежали в носовую часть корабля и попытались сломать ограждение юта, не обращая внимания на мушкеты и короткие пики, направленные на них белыми людьми через амбразуры. Наконец старший помощник капитана отдал приказ произвести выстрел по мятежникам одним из орудий на юте, заряженным шрапнелью, что стало катастрофой: около восьмидесяти негров были убиты или утонули, а многие туземцы выпрыгнули за борт. Это положило конец мятежу, но большинство выживших рабов были настолько удручены, что некоторые из них уморили себя голодом, упорно отказываясь принимать любую пищу. После прибытия корабля на Ямайку туземцы еще дважды пытались поднять мятеж, пока не началась их распродажа. Когда стали известны эти факты, равно как их прежние злодеяния, ни один плантатор не захотел их покупать, несмотря на продажу по низкой цене. В целом данный вояж оказался крайне неудачным. Из-за этого корабль задержался на Ямайке на много месяцев и в конце концов утонул во время урагана».

По прибытии кораблей в Бонни [23] и Новый Калабар принято отдавать снасти, спускать паруса на реях и мачтах и начинать сооружать то, что называют домом. Это делается таким образом. Матросы сначала связывают бимсы и реи от мачты к мачте, чтобы образовать распорку. Далее примерно в девяти футах над палубой несколько балок, равных по длине распорке, привязывают к стоячему рангоуту и образуют стенную плиту. Поперек распорки и стенной плиты укладывают несколько других балок или стропил и привязывают их на расстоянии около шести дюймов друг от друга, потом вдоль – другие стропила или балки, чтобы образовать подобие решетки или сетки с промежутками в шесть квадратных дюймов. Затем сооружается крыша из рыхлых камышовых циновок, которые крепят друг к другу каболкой и помещают внахлест, как черепицу. Межпалубное пространство и стенная плита одинаково огораживают подобием решетки или сетки, образованной жердями, связанными друг с другом с пустотами примерно в четыре квадратных дюйма. Близ грот-мачты из дюймовых дильсов поперек корабля сооружают перегородку, которая называется «баррикадо». Высотой около восьми футов, эта перегородка выступает примерно на два фута за оба борта корабля. В баррикадо имеется дверь, у которой ставят часового на время, когда неграм позволяют подниматься на палубу. Перегородка служит также для раздельного содержания негров разного пола. В ней проделаны небольшие отверстия, куда вставляют мушкетоны, а иногда и жерла пушек, используемые для подавления мятежей, которые случаются время от времени. Другую дверь проделывают в решетке или сетке у лестницы, по которой вы поднимаетесь на корабль. Дверь в течение дня охраняется часовым и запирается на ночь. В носовой части корабля есть третья дверь, которой пользуются матросы. Она крепится так же, как и сходни. Кроме того, в крыше имеется большой люк, через который поднимаются и опускаются товары для бартерных сделок, бочки с водой и т. д.

Конструкция дома призвана защитить тех, кто находится на борту корабля, от солнца, особенно жаркого в этих широтах, а также от ветра и дождя, которые в соответствующие сезоны чрезвычайно интенсивны. Хотя строение отвечает своим целям, но недостаточно: неплотные циновки пропускают очень сильные ветер и дождь и в то же время усиливают духоту на корабле до весьма опасной степени, особенно в межпалубных помещениях. Избыточная жара наряду с дымом от сгоравшего зеленого мангрового дерева (обычно используемого в качестве дров), который из-за недостатка циркуляции воздуха скапливается и отравляет все секции корабля, делают судно во время стоянки здесь весьма нездоровым пристанищем. Едкий дым часто вызывает также воспаление глаз, приводящее иногда к потере зрения.

Другая цель сооружения этих временных домов заключается в том, чтобы предотвратить попытки купленных негров прыгнуть за борт, к чему их часто вынуждают ужасные условия существования. И им время от времени это удавалось: несмотря на принимавшиеся меры предосторожности, они пробивались сквозь решетку.

Невольничьи корабли, как правило, бросают якоря в миле от поселения на реке Бонни на глубине семи-восьми фатомов. Порой здесь собирается по пятнадцать английских и французских парусников, но главным образом первых. Став на якорь, капитаны отправляются на берег сообщить о своем прибытии и справиться об условиях торговли. Они также приглашают прийти на борт своих судов вождей Бонни, которым перед началом разгрузки-погрузки обычно подносят подарки (называемые здесь dashes): отрезы ткани, хлопчатобумажные, ситцевые и шелковые платочки, индийские товары, а иногда бренди, вино или пиво.

Несколько лет назад, когда я был в районе реки Бонни, там правили два вождя по имени Норфолк и Пеппль. Их дома не отличались от других хижин поселения, за исключением того, что были несколько большего размера и окружены складами для европейских товаров, предназначенных для обмена на рабов, которых вожди добывают тем же способом, что и черные торговцы, и продают покупателям с кораблей. Но за каждого раба, проданного торговцами, вожди получают пошлину, которая в течение года достигает значительной суммы. Пошлина собирается уполномоченными, размещенными на кораблях – «уполномоченными парнями», как, видимо, их прозвали англичане.

Вожди Бонни обладают абсолютной властью, хотя они и выборные. В управлении им помогают несколько лиц определенного ранга, называющих себя парламентариями. Как правило, они сохраняют за собой такую должность пожизненно. От каждого судна по прибытии ожидается подношение этим лицам подарка в виде небольшого количества хлеба и говядины. Их обхаживают таким образом всякий раз, когда они появляются на корабле. В этот момент звучит сигнал, похожий на звук почтового рожка, который производится, когда дуют в полый бивень слона.

После того как вожди побывали на борту кораблей и получили обычные подарки, они дают разрешение на торговый обмен с черными торговцами. Когда высокие гости отбывают с кораблей, их приветствует артиллерийский салют.

Со времени прибытия каждого судна до его отбытия, которое длится обычно три месяца, не проходит и дня без покупки и доставки на борт нескольких негров, иногда небольшими партиями, иногда в значительном количестве. Общее число рабов, доставляемых на корабль, зависит в значительной степени от обстоятельств. Во время одного вояжа, в котором я участвовал, наш запас товаров был потрачен на покупку 380 негров, в то время как ожидалось, что его хватит для покупки пятисот. Тогда в Бонни количество английских и французских кораблей значительно выросло, что и обусловило увеличение цены на рабов.

Обратная картина (полагаю, в положительном смысле) наблюдалась во время революционной войны в Америке. Когда я был в последний раз в Бонни, то часто наводил справки по этому поводу у одного черного торговца, которому, как мне кажется, можно доверять. Он сообщил, что за три года там появился лишь один корабль. Это был «Мозли Хилл» из Ливерпуля под командованием капитана Эвинга, который совершил экстраординарную закупку, поскольку в условиях торгового застоя обнаружил весьма низкую цену на негров. В ответ на дальнейшие расспросы относительно последствий упадка в торговле мой чернокожий знакомый пожал плечами и ответил: «Лишь обеднение нас, торговцев, и необходимость работать для собственного пропитания». Один из таких черных торговцев, узнав, что имеется особая группа людей, называемых квакерами, выступающая за отмену работорговли, заметил, что это плохая новость, поскольку им придется тогда вернуться к тому состоянию, которое существовало во время войн и когда из-за нищеты они были вынуждены пахать землю и выращивать ямс.

Однажды я побывал на побережье Анголы, когда и там за пять лет до нашего прибытия ни один невольничий корабль не появился в реке Амбрис, хотя здесь каждый год бывало обычно много судов. И как нам удалось выяснить, упадок работорговли в этот период способствовал восстановлению между местными жителями мира и доверия, которые немедленно улетучивались во время прибытия кораблей из-за соблазна продажи рабов. И во время приостановки работорговли в Бонни, как и в вышеупомянутом случае, не произошло, насколько известно, ни одного из таких ужасных происшествий. Падение цен на негров и обеднение чернокожих торговцев, видимо, были единственными негативными последствиями перерыва в работорговле, а положительными – отсутствие войн между народностями страны и приостановка похищений людей.

После разрешения на перерыв в торговле, как это называют, капитаны время от времени наведываются на берег осматривать негров, выставленных на продажу, и покупать их. Рабов черные торговцы покупали на ярмарках, которые устраивались с этой целью на расстоянии двухсот миль от морского побережья. Говорят, что эти ярмарки снабжались из внутренних областей страны. Многие негры в ответ на вопросы о месте их происхождения утверждали, что они путешествовали в течение нескольких лун (это их обычный метод исчисления времени), прежде чем прийти сюда. На этих ярмарках, происходивших в неопределенное время, но, как правило, каждые шесть недель, на продажу выставлялись несколько тысяч рабов, собранных со всех уголков страны. В один из моих вояжей черные торговцы привезли в разных каноэ от двенадцати до пятнадцати сотен негров, которых купили на одной ярмарке. Это были главным образом мужчины и подростки, женщины, как правило, не превышали трети общего количества рабов. Торговцы обычно приобретали от сорока до двух сотен негров зараз, согласно состоятельности покупателя. Это люди всех возрастов: от месячного младенца до шестидесяти лет и больше. Едва ли исключался какой-нибудь возраст или состояние, но для всех соответственно назначалась цена. Иногда часть из них составляли женщины на таком сроке беременности, что рожали во время перехода с ярмарки на побережье (я часто наблюдал случаи родов на борту корабля). Рабы, купленные на этих ярмарках, были предназначены для снабжения рынков в Бонни, Старом и Новом Калабаре.

Есть достаточное основание полагать, что негры, доставленные с африканского побережья, похищены. Но черные торговцы тщательно заботятся о том, чтобы европейцы не знали методов добывания ими рабов. Места внутри континента, отстоящие на большие расстояния, и наше незнание местных языков (что часто характерно и для самих черных торговцев) препятствуют получению такой информации, которая нас интересует. Однако методом случайного опроса переводчиков я добыл некоторые сведения об этом, причем такие, которые исключают любые сомнения.