Чтение онлайн

Не хочу писать об этом подробней: восстанавливать в памяти эту мерзость – выше моих сил. Ах! Вам хочется острых ощущений? Не терпится попугаться – сходите в морг, поприсутствуйте при вскрытии, посидите рядышком с утопленником, или покойником, которого раздавило чем-нибудь тяжелым. Или, если Вы ленивы, посмотрите по ящику самый мерзкий фильм из Вашей коллекции ужастиков, а потом, со свежими чувствами, перечитайте предыдущий абзац.

Извините за вспышку, извините. Мне, порой, трудно удержать себя в рамках приличий! И, я продолжу, ладно?

Когда, втихую взяв мощный фонарик Незнакомца и разыскав наш – чахлый, я вернулась к палатке, возня вокруг раненых уже утихла, а все наши уже собрались в палатке... среди них разгорелась ссора. Скандал затеяли Ольга и Александр, а затравкой стала пустяковейшая из причин: кто и где уляжется спать. Они были так увлечены этой маленькой склокой, что никто не заметил моего отсутствия, – и хорошо. Я была не против крошечной перебранки – всем нужна была нервная разрядка. Всем, кроме меня. Я свое получила сполна, и у меня не осталось душевных сил встревать еще и в мелкие дрязги. Что же, я нашла способ остаться в стороне – молча проглотила пилюли, и покинула палатку, решив вернуть оставшиеся таблетки Незнакомцу. Пузырек с лекарством Он принял от меня молча, но когда я уже повернулась к нему спиной, собираясь (да ладно, никуда я не собиралась, и уж, по крайней мере – не в палатку, просто… может сделать несколько шагов в сторону и только по дороге выдумать, чем себя занять). То есть, когда я уже повернулась к нему спиной, Он вдруг спросил меня, – Как вы сюда попали? – Что же, внутренне я ждала этого вопроса, но думала, что отвечать придется не мне, а если и мне, то, надеялась, со всеми вместе, а вышло – иначе. Но вопрос уже прозвучал, и требовал ответа, а в одиночку рассказывать что-то человеку, которого боишься, нет – не боишься, а… не знаешь, не понимаешь – не способна понять, было почти невозможно. Но вопрос требовал ответа, и я принялась отвечать: слова никак не подбирались, а подобравшись, оказывались корявы и неказисты и мало было толку от моего лепета, но ОН не перебивал, ОН все понял… Думаю и Вам не мешало бы узнать как мы очутились в том месте, что за глупость привела нас в этот ад.

Недавно мы – одноклассники, решили встретиться. И вот, две недели тому назад, собрались. Как обычно: стол, выпивка, воспоминания. Тут, в разгар веселья, к Женьке, у которого мы гуляли, пришел в гости его сосед – древний дед. И чего он вздумал? Ведь знал же, что мы гуляем. (Хотя зашел, наверно, от одиночества.) Ну не гнать же старика. Да и навеселе мы уже были, добренькие – пьяненькие. В общем, усадили деда с собой, налили. Повторили. А много ли ему, старому, надо. Ну и наперебой с нами стал он вспоминать свою молодость – в пример молодости нашей. А тут, как всегда, речь зашла о модном: о чудесах, о пришельцах, барабашках, хиллерах и ясновидении. Дед, на старости лет совсем суеверным сделался, (сильно, видать, к воротам Петра прижало) и в доказательство своей правоты рассказал историю – якобы быль. Сейчас припомню. О гиблой деревеньке. О крестьянах, сбежавших от красных – от продотрядов, от раскулачивания переселившихся в тайгу. О комиссаре, по свежим следам, ту деревеньку разыскавшем. О том, как из посланного с комиссаром отряда, вернулся только один красноармеец – привезли на телеге, сочувствующие Советской власти. (Все люди же. Да и то, не бросать же посреди леса, убогого.) И тот, единственный, больше походил на сумасшедшего, и все нес какую-то чушь о призраках, демонах, не боящихся пуль, и тварях, за раз проглатывающих лошадь с комиссаром в седле… Ну, что тут могла быть? Послали большой отряд, – те вернулись почти сразу, а рапорт… Что рапорт? Деревенька пуста, всюду следы резни и огня. Конечно, вывод властей: деревушка взбунтовалась, убила комиссара и ушла глубоко в тайгу – прибить бы их всех – бунтовщиков, да дела более важные не позволяют. Времена были кровавые, и это очень походило на истину. Но вот решение староверов местных: черт всех прибрал, дело нечистое и место нечистое – сторониться надо, кругом обходить. И кто был прав? Потом, после войны уже, еще дело было: разведка ископаемых, пропала партия геологов. Власти историю замяли, и результат уголовного расследования официально звучал так: «Перепились – волки пьяными и загрызли». Ой ли? Знающие люди туда тайком ходили, говорили потом, что на волков это не похоже, на медведя и на других местных хищников – тоже. Разве, что оборотни? Да и потом в тех местах люди пропадали, и часто – совсем бесследно, и все в одно и то же время года. Даже точную дату припомнил дед, и наступала она как раз через две недели, то есть сегодня. М-да. Вовка спьяну (так-то он тихий), во весь голос заявил, что все это бред сивого мерина, ясновидящие – мошенники, летающие сервизы – чушь, и он верит только в светлые силы науки. Вместо деда обиделся Женька – дошло чуть не до драки. Их разняли, угомонили, но те, поспорили вдвоем отправиться к тому «проклятому месту» к указанному сроку, и прожить там ровно три дня – все вместе, с дорогой, тянуло на двухнедельное приключение.

Женька, когда хочет, он язва, он достанет кого угодно. Так что пришлось Вовке наутро, натрезвяк, перезаключить пари: они идут туда, и три дня проводят там в поисках доказательств, вот. С парнями собрался и Александр, страстный путешественник – краса и гордость нашего класса; Парень После Армии, лицо, досрочно сдающее экзамены в своем ВУЗе, и как раз освобождающееся от них к началу похода. За Александром увязалась и Оленька: чудо наше, сохнувшее вечной любовью по Сашеньке еще «со школьной скамьи» и готовое прощать ему любую неверность. Так сладко, аж тошно! Ну, а я? Я рассорилась с очередным «Боссом». На этот раз расчет был тот, что глава этой развалюшной частной конторы рад будет, что я за такие мизерные деньги приняла на себя львиную долю его забот, разгребла кучу его проблем, и ему, с его неприятностями, (и, надеялась, из чувства благодарности) будет не до моих ягодиц. Увы! Видимо, на данном этапе развития, современное российское бизнесменство не способно различать свою секретаршу и свою любовницу. Так что две недели назад я была вполне свободна, и достаточно зла, что бы ввязаться в подобную авантюру.

Большую часть снаряжения доставил нам Александр: две палатки, два рюкзака, лучшие из ножей, топоры – все его. А перед самым отправлением на вокзал, к нашей компании подошел тот самый Женькин знакомый дед. Он хмурился, видно было, что это мероприятие пришлось ему не по нутру, и по началу разговор не ладился... он не остановил нас – не смог – даже когда признался, что тем сумасшедшим красноармейцем из его рассказа когда-то был он сам… В поезде, мы даже немного посмеялись над ним, придурки. А еще, в дорогу, он отдал нам свою старую вертикалку, полный патронташ и пригоршню запасных патронов, и среди них не было ни одного с дробью – только пули и картечь.

Ну а дальше… Мы почти добрались до места, когда начался дождь, и нам пришлось спешно установить палатки. Потом была гроза, и бессонная ночь… А проснулись мы уже здесь – но о последнем он должен был догадаться сам, потому что голоса в палатке зазвучали особенно резко, и я, совсем сбившись с мысли, замолчала. А Он негромко, словно размышляя вслух, словно для себя (но я точно знаю – эти слова предназначались мне), произнес. – Да, такое возможно. Большая «дыра» при стремительно расширяющейся платформе – редкость... и еще сильный дрейф… Но такое возможно… – А потом вернулся к делам насущным. – И возьмите мой спальный мешок – камень здесь холодный, и в пещере сильно сквозит. – У меня хвалило духу спросить [15] , пробормотать что-то вроде вопроса – как же он, отдав нам свой спальник, сам собирается отдыхать. Его ответ прозвучал непривычно мягко. – Ничего, ведь я не совсем такой же человек, как и вы. Я способен не спать, когда это необходимо, а пара бессонных ночей мне не повредят… Приятных сновидений. – Первые по-человечески сказанные слова за весь день знакомства. Что ж, мосты переброшены, – и он прав действительно – пора спать. Тем более, что никогда еще так стремительно меня не подминала усталость. Но прежде, мне пришлось угомонить Оленьку.

Напомню, суть противоречий состояла в следующем: кто, где и с кем ляжет спать – ну прям... семейная ссора. Хоть это и скучно, но для достоверности следует упоминания. Так сказать, выявим изнанку наших характеров (склочность). Во-первых, после утреннего бегства из Леса и потерь во время перехода через Лишайники, у нас осталось чертовски мало теплых вещей, и все они нужны были в палатке. Итак, в палатку поместились все пятеро – если потесниться, и если все мы были бы здоровы. Но среди нас было двое раненых, и им стало хуже – и Женьку и Володю начинала донимать пока осторожная, но час от часу разгорающаяся боль. Тут – не до тесноты. Лучшим выходом было бы разместить в палатке больных и Ольгу, а я и Александр – снаружи в спальном мешке Незнакомца (спальник был достаточно просторен, что бы вместить двоих). Но эта девочка наотрез отказалась. (С чего бы это?) Похоже, Оленька, кобылица чертова, вообразила себе, что я претендую на «ее» Александра, эта глупая мысль и подвигла ее на активные действия. Она предпочитала уложить в палатке меня, а самой спать снаружи, вместе с Сашенькой. На что стал бурно возражать Александр, и по мне – он был прав. По блеску в глазах нашей красавицы я читала запросто, – дурочка решила, что стоит ей еще чуть схитрить, чуть надавить и, наконец, исполнятся все ее девичьи мечты [16] . (И что гораздо важнее, эти ее устремления заметил и Александр.) Парень за день выложился настолько, что ему было не до приключений на любовной стезе, и это видели все, кроме этой чудо-юды. Так, что Сашин вариант ночевки оказывался предпочтительнее: ни Александр меня, ни я Александра с некоторых пор нисколько не привлекали, и мы собирались просто выспаться сами, и дать выспаться другим. Пришлось мне спасать друга – сошлись на компромиссе: ребята в палатке, и Александр присматривает за ранеными, Ольга и я – в спальном мешке.

Забавно, мальчики устроились спать в палатке, а девочек – слабый пол – уложили на свежем воздухе. А самое смешное, что эта мелкая склока украла у нас почти час, – невосполнимый час сна.

Глава 6

Я очнулась от сна из-за совсем не деликатных, почти грубых толчков и трясения за плечо. О, Боже! Я догадывалась, какую плату с моего нетренированного, непривычного к физическим нагрузкам тела возьмет вчерашний день. Но одно дело предполагать, а другое… О, Черт!.. Да что тут рассказывать, любой человек – и не раз – испытывал нечто подобное. Вспомните, как это было у Вас, и мы вполне поймем друг друга. Но приставания становились все настойчивей, и я открыла – вынуждена была открыть глаза. Надо мной склонился Незнакомец. О-о-о-о-х! С трудом, с опозданием, не неотвратимо, до меня добралась та мысль, что уже утро и пора вставать. Жестокая мысль. Жестокий Незнакомец. Жестокое место. Последнее утверждение заставило меня проснуться всерьез.

Стараясь не потревожить Ольгу, я выбралась из спального мешка. Впрочем, напрасная забота – ее (бедную девочку) сейчас можно было схватить, пережевать и проглотить так и не добудившись.

Первым делом я взялась за зеркальце – естественный инстинкт едва очнувшейся женщины. Это нам жизненно необходимо: ужаснуться себе или восхититься – эти самые сильные чувства отлично встряхивают организм, возбуждают в нас первобытную силу, а зачастую и истинное вдохновение творца. Бедные мужчины не имеют столь сильной ежедневной закалки нервов, и от того они гораздо хлипче нас, от того их ломают малейшие жизненные бури. М-н-да: на этот раз – ужаснуться. Отвратное зрелище. Волосы, как клок свалявшейся шерсти, опухшее лицо, синие мешки под глазами. Сами глаза воспаленно-красные, с почти не реагирующими на свет, неестественно расширенными зрачками. И самое худшее: никакого желания что-либо делать. Вот так – дожились.

Потом я заглянула в палатку, и из ее недр, из душной темноты мне в нос ударил тяжелый запах больного животного.

Незнакомец терпеливо дожидался окончания этих моих манипуляций. Впрочем, ждать ему пришлось недолго.

– Что с ними?! Я первая начала разговор – начала внезапно и для него, и для себя, и в моем голосе прозвучал (внезапно и для него, и для себя) не вопрос, но приказ отвечать.

– Потом, позже. До смены сезонов осталось полтора часа. Потом резко и очень сильно похолодает и я должен немедленно объяснить тебе…

– Что с ними?! – Я не произнесла этих слов вновь, я лишь порывисто повернулась к нему, и, похоже, мое лицо, глаза, искренние движения тела заставили его заговорить, объяснить – перед моим внезапным напором он сдался (а может и не сдался).

– Я отвечу. Тебе одной… Они умирают. Они еще крепки, но им осталось немногим более двух суток. Их не будет донимать сильная боль, смерть придет внезапно и даже перед самым концом они не станут немощны… Это яд. В обоих случаях это мертвые споры лишайника. Первый из них был отравлен напавшей на него, по-видимому, зараженной тварью, второй повредил костюм во время падения – одной микротрещины достаточно. Но это отравление излечимо. Если завтра мы выберемся отсюда, я смогу гарантировать им не только жизнь, но и полное выздоровление. Если нет... ни один из вас не доживет до следующей возможности попасть домой. А, поскольку благополучие завтрашнего дня строится сегодня, не будем и дальше бессмысленно терять столь важное для нас время. Я ухожу. С собой возьму ружье, патронташ, охотничий нож, рюкзак и топор. Вернусь не скоро и, во всяком случае, после смены сезонов. Итак, вот это походная печь на жидком топливе – собрана в основном из конструктивных элементов моих саней – установите ее в палатке, этот цилиндр – телескопически раздвигающаяся труба к печи. Вечером, после того, как вы уснули, я принес в пещеру конечности убитого мной на плато существа… Парня, который помогал мне вчера, зовут Александр? Я говорил с ним во время нашей работы, я подробно объяснил ему все. Но он, кажется, был не очень внимателен. (Ага, ишь какая деликатность, – еще бы. Может тебе и в обыкновение ковыряться в неизвестно каком дерьме, неизвестно какого происхождения, и при этом строить планы на будущее. Но нам, непривычным, трудно заниматься сразу двумя мерзостями одновременно.) Так что напомните вашему другу Александру, что бачок для топлива он должен наполнить смесью керосина в равных долях с жидкостью, заполняющей лапы того таракана-переростка. Такого топлива вам должно хватить до моего возвращения, а вернувшись, я принесу достаточно горючего, что бы пережить холодный сезон. Позавтракайте поплотнее, после – все пятеро – примите антибиотики: по две таблетки каждому. Не забудьте покормить Лес, для него вполне подойдут те же лапы, естественно после того, как вы извлечете из них все топливо. И напоследок: пусть Александр перекроет выход из пещеры – щит, приготовленный для этой цели, лежит там же, у входа, в углу. Все, мне пора. – Он умолк. Он умолк, и я отвлеклась, что бы глянуть, сколько, на все про все, у нас осталось времени. Мои часы не работали. Не шли. Хорошие, водонепроницаемые, дорогие механические часы – сломались. А за минуту, что я провела, погрузившись в усилия оживить эту рухлядь, Незнакомец исчез. Эта его дурная манера уходить внезапно, уже порядком начала доставать меня.