Чтение онлайн

Ах да! Для полноты картины: обломки, разметанные по долине. Еще одно забавное несоответствие, еще одна странность. Единственное отличие: возникла она чуть позже, – но только и всего. Хотя нет… Если предположить, что все прочее было рукотворным, то это явно выглядело следствием природных катаклизмов… Конечно, самая низменная часть долины, а так же та ее область, что примыкала к кубообразной горе, были завалены беспорядочной массой битого камня. Но вокруг этой свалки наблюдалось странное несоответствие. Например: склоны подножия горы-куба были почти чисты от средних и мелких камней. Большинство обломков, оставшихся там, имели – хоть с такого расстояния и трудно было судить о размерах – не менее четырех-пяти метров в длинну-ширину-высоту. Трудно подобрать сюда стихийную силу, способную сдвинуть с места каменную глыбу вдвое выше человеческого роста. Такой мощью обладают сель или цунами. Других гигантов, подобных им, я не знаю. Но эта «странность» – последствие не селей, и не цунами. Условия не те. А тривиальный поток воды – результат дождя подобного прошедшему прошлой ночью, – такие каменные махины сдвинуть с места и унести вниз по склону отнюдь не под силу, пускай очень обильному и очень продолжительному, но обычному, обыденному ливню. Везде, везде в долине видны были следы воздействия пусть неразумной, но вновь и вновь повторяющейся [14] очень мощной силы. Месиво из обломков, беспорядочный каменный завал занимал дальнюю четверть долины. Там же, где заканчивался хаос, начиналась эта странная ненормальность, аномальность: битый камень, усеявший дно долины, склон под моими ногами, пространство вокруг и позади меня не должен быть там, где он был. Напомню, вся поверхность каньона была основательно оплавлена, и единственный камень, что здесь остался, были обломки «взорванной» стены, – обломки, которые по большей части, обязаны были лежать там, где и образовались, – у подножия Чудо-Горы. Чего в упор не наблюдалось: первой, и самой дальней от меня – там, где дно каньона уже немного приподнимался – выделялась широкая каменная полоса, состоявшая из обломков, самые большие из которых были около метра в поперечнике. Выше (и ближе ко мне), у подножия более ощутимого подъема, скопился невысокий вал более мелких осколков, крупнейшие – с голову величиной. Еще выше склон, из-за своей крутизны и гладкой поверхности, был пуст, но вокруг и позади меня, ровным слоем было рассеяно всего понемножку, но чаще встречалась средняя и мелкая щебенка. Более того, яма, в которой мы расположились, была бесспорно сотворена тем же способом, что и долина, и следовательно, битого камня в ней быть не должно было вовсе, разве, что несколько, сумевших улететь в такую даль, осколков взорванной стены, я эта яма – слишком маленькая мишень, что бы в нее могло случайно угодить столько камушков. Угодить, да еще и расположиться в ней точь-в-точь так же, как располагались камни в самой долине.

А отсюда опять следует, тот же неутешительный вывод: существует некая, пусть неразумная, но очень могучая сила. Сила, способная большую, очень большую кучу базальтовых обломков поднять вверх по склону на двухсотметровую высоту, протащить по ровному месту почти километр, и в завершение, сбросить вниз – на земли Лишайника. И именно вот таким образом у подножия плато, на лишайниковой территории, скопился столь внушительный завал из битого камня, – гораздо больше, чем должно было быть, судя по степени разрушенности самого подъема на плато.

И… Где сама вода!? Ночью был ливень. А в округе, кроме лужи, к которой мы так чудесно выкупались, не скопилось ни одного водоема, достаточных размеров, что бы я сумела его разглядеть. Из этого факта, по логике вещей, вытекает, что в дне каньона имелись пещеры, трещины, отверстия, прочие дыры, но только присыпанные сверху валунами, щебнем, камнем, и потому, с такого расстояния, невидимые глазу. (Будь дело иначе, мы бы сейчас стояли на живописнейшем берегу чудесного озера…) Большие дыры: ночью с небес хлестал даже не ливень – почти водопад, а сейчас все вокруг было совсем сухим. Что бы такое сумасшедшее количество воды успело исчезнуть из долины за пол дня, ее расход должен был быть почти невероятным.

Нет, нет! Поток прибывающей воды, ослабленный к тому же колоссальной утечкой и нагроможденными на дне долины препятствиями, не способен сам по себе вознести камень на такую высоту; так поработать с камнем…

Любопытно. Сейчас солнце располагалось спереди и справа. А всю дорогу, вплоть до подъема на это плато, оно светило на нас сзади и немного слева. Перемещение светила слева направо объяснить легко, это обычный дневной ход солнца от рассвета до заката. Но вот как, находясь за нашими спинами все время пути, оно оказалось вдруг спереди, и при том – я точно помню – мы шли по прямой ни куда не сворачивая? Солнце… Господи! Все остальное, все мелочи вымелись, исчезли, вылетели из моей головы! Любопытно устроено большинство из нас: самое значительное мы замечаем в самом конце, либо не видим вовсе. Так и я – солнце слепило меня, мешало мне разглядывать долину, а я лишь недовольно щурилась. А ведь получалось, что мы, за пару часов пути пешком, добрались до северного полюса, потом отмахали все расстояние до экватора и, перешагнув через Антарктиду, остановились передохнуть где-то в Австралии или Новой Зеландии. Сколько тысяч километров это будет? Пятнадцать?! Двадцать?! Двадцать пять?! Сколько же? Все смешалось в доме Облонских…

Тогда, подавившись собственной догадкой, я даже не смогла додумать ее до конца. Захлебнувшись, запутавшись в ней, беспомощно остановилась мыслью.

Я бы еще долго ТАК простояла там, но Он... Его голос, магия Его голоса выдернула меня из моего заторможенного состояния, заставила вернуться к делам насущным. К делам невеселым.

Когда я спустилась назад, на дно воронки, Он уже закончил бинтовать Володины ребра, и теперь деловито занимался перевязкой его правой руки. Из дюралевых колышков палаточных креплений, соорудил шину вокруг правого предплечья, и теперь закреплял ее на руке тканевыми полосами – обрезал подолы наших рубах, укорачивая их насколько возможно. Собственно, за этим он меня и позвал: оставил мне вместо рубашки необходимый минимум, что бы только пуп прикрыть. Между делом, по отдельным репликам, восклицаниям, ахам и вздохам, я разобралась в ситуации. Владимир, за неимением других занятий, решил взобраться ко мне, – наверх. Но для подъема выбрал не очень удачное место: слишком крутой склон. Так что, где-то на пол дороге ему пришлось ухватиться за кромку камня, что бы, как всегда это делается, слегка подтянувшись и помогая себе руками, преодолеть сложный участок пути, и тут же, не сдержав болезненного оха, скатился-соскользнул вниз. Оказалось еще в Пустыне Лишайников – при падении, у Володи треснуло три ребра, и случился перелом правого предплечья – увечья, обнаружившиеся только сейчас, когда почти испарился анестезийный дурман, навеянный Лесом. Перелом не сложный – один луч, но о Володьке, как о серьезной тягловой силе, приходилось забыть.

Итак, за неполный световой день – меньше девяти часов – у нас было уже двое раненных. И это притом, что Он оберегал нас, вел вслед за собой чуть ли не за ручку.

Тем временем, наступила Женькина очередь осматриваться и лечиться. Вид его спины не понравился никому. (Мы, обступив тесным кружком лекаря и пациента, стояли в напряженном, молчаливом сосредоточении.) Синюшная, во всю лопатку, опухоль, мокнущая, сочащаяся сукровицей из многочисленных мелких трещинок на коже. Правда, сам Женька, пока его спина обрабатывалась знахарскими средствами из запасов нашего Проводника, утверждал, что не чувствует не только боли, но даже никакого беспокойства. Надолго ли? В этом я сомневалась.

– Приближается ночь. И хорошо бы нам встретить ее где-нибудь в укрытии. Лучше всего – в пещере. Но, перед дорогой, пара слов. Так, небольшой инструктаж. Это место, для тех, кто находится внутри него, представляется единым целым. В действительности оно состоит из отдельных, полностью автономных Платформ, раскиданных по всей поверхности Земли. Платформ настолько самостоятельных, что они способны независимо друг от друга перемещаться между трехмерными континуумами нашей планеты. Более того, размеры Платформ, конфигурация их объема так же меняются. Вследствие этого, почти по всему периметру, края платформ прилегают друг к другу не идеально. То есть, по всей границе соприкосновения возникают искажения пространства-времени: оно либо немного «сморщено», либо слегка «растянуто», а когда деформации достигают значительных величин, пространства различных платформ способно переплетаться, не смешиваясь; внедряться друг в друга узкими, сильно вытянутыми языками. Порой деформации растяжения достигают критических величин, и между границ двух соседних Платформ ненадолго образуются «дыры», иногда целые «разломы», через которые свободно можно вывалиться наружу, в какой-нибудь из континиумов Земли. Этим же путем сюда проникает всякая живность, через них же здесь регулируется погода. Именно такой дырой я собираюсь воспользоваться, что бы выбраться отсюда. Подумайте, хотя все изменения здесь кажутся беспорядочными, поскольку возникают от хаоса внешних воздействий на Это Место со стороны нашей планеты, но ведь все происходящее на Земле, грубо говоря, следствие ее вращения вокруг своей оси, вращения вокруг солнца, вращения солнца вокруг центра галактики – следствие процессов циклических; все сущее – следствие неизменности законов мироздания. В результате этого, все перемены здесь, по большому счету, так же замкнуты в цикл. То есть, мне известно примерно где, и когда возникнет необходимая нам «дыра». Хотя риск безусловно есть: она может оказаться слишком маленькой, или появиться на слишком короткое время. Что же, тогда подождем следующего шанса, – только и всего. Кстати, есть зримые доказательства моим словам. Вспомните, как мы поднимались на это плато: солнце по небу скачет, пейзаж то немыслимо искажается, то изменяется рывками – общий эффект полномасштабной галлюцинации. (Славная особенность.) Поподробнее о местной погоде. Я вам об этом уже говорил, и обращаю еще раз на это ваше внимание: Платформы раскиданы по всей планете и перемещаются по ее измерениям самостоятельно. А это значит, что через пограничные «дыры», на какую-нибудь из платформ способен проникнуть антарктический холод, на другую из них – адская жара, и так далее. За тем… Понимаете, Это Место… Возникновение атмосферных изменений здесь проще всего объяснить через аллегорию. Представьте это место как… дом со множеством комнат, и в некоторых из них распахнуты на улицу окна. Естественно, что, через некоторое время, температура, давление, влажность, прочие атмосферные показатели внутри строения окажутся близкими к уличным... если, конечно, в доме не останется комнат с закрытыми окнами и дверьми, в которых прежние условия способны сохраниться почти без изменений вплоть до следующих погодных перемен… Или возникновение сквозняка, как следствия отворенных окон на солнечной и теневой стороне дома и забытой нараспашку двери. Роль таких дверей здесь играют уплотнения пространства-времени, возникающих на стыках платформ. Точнее, не они сами, а порожденные им силовые поля – помните марево над Пустыней, так вот, это оно самое и есть. Единственный недостаток этих дверей в том, что они двери: увы, граница между Платформами – не единый монолит, и имеет прорехи в местах, где «уплотнения» сменяются «дырами» или участками пространства-времени в неискаженном состоянии. Что позволяет нам путешествовать по этим местам, когда не приходится прятаться от ураганных ветров или небесных водопадов. И еще один нюанс от местной неживой природы: гравитация; проблемы с гравитацией. Каждая платформа существует в каком-нибудь из измерений земли как паразит на живом теле. Она не часть Земли, она нечто другое. Как и живое тело, каждое измерение нашей планеты, пытается его отторгнуть, уничтожить, или, по крайней мере, вышвырнуть подальше. Технология возникновения этого феномена такова. Под давлением со стороны Платформы, само пространство земной поверхности разрывается, а края разрыва слегка изгибаются вверх. Нет, нет – материя, вещество земной коры тут не страдает, – никаких разломов, землетрясений, прочих ужасов, и вы, прогуливаясь по полянке, подвергшейся атаке со стороны Платформы, скорее всего нечего не заметите, как бы перешагнув через разрыв пространства, переместившись с одного его края на другой без всяких для себя последствий. Но, в образованную таким образом пустоту и внедряется, точнее надстраивается поверх «разрыва», континиум Платформы – возникает недолгое динамическое равновесие, ведь края «разрыва» стремятся сомкнуться, – и отсюда вытекает несколько следствий… Следствие первое: даже, пока Земле не удается вытеснить Платформу, ей по силам деформировать пространство, из которого Платформа состоит. Наша Земля – шар, а значит, противодействующие вторжению силы, порожденные Землей, исходят по касательной от поверхности планеты, и их воздействие распространяется на все три пространственных измерения Платформы. А учитывая, что в длину и ширину Платформа гораздо протяженней, чем в высоту – деформация изгиба здесь проходит значительно сильнее, чем деформация сжатия. Увы, Платформы не обладают значительной массой, и потому собственное их гравитационное поле мизерно. За то сюда проникает гравитация Земли. Вы еще не запутались? Так... если бы нам дано было это увидеть, все напоминало бы невысокий холм, с пологими склонами, а общеизвестно, – что бы перевалить через возвышенность, необходимо, сначала долго карабкаться вверх, а потом осторожно сползать вниз. И хотя разница между «площадями» «Разрыва» и «Платформы» невелика, и составляет процента два-три, а, следовательно, незначительны и искажения пространства, однако «Эффект Горы» все же присутствует; он хоть малозаметен, но ощутим. Благодаря этой его малозаметности, человек может испытывать безотчетный страх, ведь осознанию этот эффект недоступен, но он существует, а там, где не срабатывает сознание, просыпается инстинкт… Следствие второе. Итак, края «разрыва» стремятся сомкнутся, срастись; Измерение Земли стремится выдавить Платформу куда угодно, хоть в «Параллельный Мир». Но пространство неоднородно, кое-где его «прочность на разрыв» больше, кое-где меньше, при чем значение этой «прочности» непостоянно и колеблется в небольших пределах. Отсюда возникает и изменение размеров и форм «разрывов» пространства, и, отчасти, величина самих Платформ; отсюда напрашивается и следствие третье: Платформы дрейфуют, – болтаются как корабль на якоре в бурных водах. Мотаются вокруг места своего появления, удаляясь от него порой на десятки километров. Теперь представьте себе, что означает для нас такой дрейф Платформы… по слегка пересеченной местности: порой кажется, что под ногами не твердый камень, а волны морские... или желе. А в холмах это дело напоминает американские горки. Поначалу оторопь берет, но вы к этому быстро привыкнете. (Данная фраза у него получилась несколько двусмысленной, – Вы не находите? К чему мы привыкнем? К странностям этого места? Или к тому, что здесь оторопь берет?!) А теперь представьте, что Платформа оказалась на склоне горы. Тогда – дело серьезней, сами можете догадаться: вместо слабого склона – отвесные скалы, а местное озеро уподобляется опрокинутому кем-то ковшу с водой – все льется, все катится, все летит кувырком. Хорошо, что последний случай – большая редкость. Но не забывайте, что все происходящее здесь – процессы циклические, но только с малозаметными отклонениями… Пока хватит. Остальное расскажу позже. После того, как найдем подходящее укрытие на ночь.

Нет, знаете, все это полная ерунда! Бессмыслица какая-то! Я не раз перечитала это его «объяснение», эту небылицу; с его слов нарисовала кипу чертежей, в слабой надежде на правдивость этого человека – тщетно.

Дудки! Просто он знал, что вскоре мы осмелеем настолько, что сами начнем задавать вопросы, которые будут от часа к часу звучать все настойчивей и точнее. Знал, и принял меры! Схема его рассказа была так запутана, слова столь сложны, а идеи туманны; а времени посидеть, обсудить и обдумать его слова у нас не оставалось. Конечно, возможно в его оправдание возразить, что момент рассказать все подробнее был неподходящий, что он остановился на деталях, наиболее важных, так как не успевал охватить всего… Дудки! Конечно, так было тогда: в тот вечер, на том плато, у той лужи. Но позже! Вы поймете, что позже у него было достаточно времени не только рассказать все поподробнее, но и чертежик набросать, – и ничего, кроме нескольких малозначительных фраз. Просто он хотел отделаться от нас, рассказав запутанную сказку в минуты, когда у нас не было ни времени, ни сил для серьезных размышлений. Да Вы и сами, прочитав хоть один раз это барахло, обрастете вопросами, как обезьяна шерстью! Что держит Платформы вместе с силой, способной исказить само пространство?! Что представляют из себя эти Платформы, когда и как они появились?! Что связывает каждую из них с Землей? Почему Платформы возникают только на поверхности планеты, а не в морях, не в облаках, и не в недрах земных? А? Почему? Как мы оказались там, и как выбрались оттуда? И т. д., и т. п.!

Убила бы гада!

Глава 5.

Увидев ГОРУ, ребята, как и я недавно, форменно очумели; обалдели вкрутую и впали в ступор. Еще бы – такая высокая крышедерка! Милостиво подождав пару минут, но так и не дождавшись естественного окончания припадка, наш Незнакомец двинулся вперед, (Вот мерзавец!) предоставив мне самой расталкивать эти новообразовавшиеся статуи; разрушать эту «немую сцену удивления». Солнечная кутерьма до моих сотоварищей, похоже, так и не дошла, – что к лучшему, я думаю.

Из Женьки и Вовки носильщики теперь были никакие – самим бы ноги дотащить по такой дороге. А я да Ольга никудышной были им заменой, так что сани (хорошо хоть только их) пришлось оставить. Шли цепочкой: Незнакомец, следом Женя, Володя, потом я, за мной Ольга, и Александр – замыкающим.

Пока мы пробирались по каменным завалам, было не до скуки – того и гляди, соскользнет нога в какую-нибудь щель, тогда рад будешь, если отделаешься простым вывихом. Или щебенка: катиться под горку наперегонки с каменной осыпью – хорошего мало. Но попозже, когда мы выбрались на правый – пологий – склон каньона, идти стало заметно легче. Настолько легче, что появилось время поглазеть по сторонам.

Вот те же пещеры. На одинаковом расстоянии друг от друга с одинаково похожими входами; круглые, ровные, около трех метров в диаметре – машинная точность обработки, я бы сказала... и с относительно удобными подходами. Что еще, для полного счастья, надо было Незнакомцу? Так нет же, мы, потея, пробирались вперед, игнорируя эти соблазнительные пристанища. (И чего он добивался? Уморить нас бессмысленной дорогой?)

Шли себе тихонько вперед. Внезапно: Бум-м-м! Его поклажа разлетается в стороны. Лук молниеносно возникает в руках. Стрела на тетиву. Взрыв впереди: на поверхности одной из многих скал. Клочья сизых обломков, облако фиолетовой пены. Вторая стрела. Она вошла по оперенье во что-то, уже качнувшееся нам навстречу. Волна судорог. Смерть. Все – по времени – секунд шесть-семь. А мы не то, что испугаться, разглядеть толком ничего не успели. А Он вновь навьючил на себя поклажу и пошел дальше. Все. Дело сделано. И без всякого нашего в нем участия.