Чтение онлайн

– Жизнь, болезнь опасная – от нее умирают. – Внезапно, с особым цинизмом прошипела Оленька, отобрала у меня, опешившей от такой внезапности, двустволку, профессионально осмотрела ее, и, оставшись удовлетворенной этим осмотром, со словами, – Советую: заткните уши, а то скоро здесь будет очень шумно, – решительно заняла предназначенную для меня позицию. Никогда до того не видела на ее хорошеньком личике столь хищного выражения, – вот тебе и Олюшка, вот тебе и «овечка». Окружающая действительность опротивела, нет – достала, наконец, и ее… А если серьезно, человек, под влиянием обстоятельств, способен меняться за считанные дни – если не часы. Идея затертая, и не раз уже повторенная мною здесь, но банальность закона не означает его отмены. Просто за событиями, я не успела уследить эти перемены в Ольге. Что же, теперь мне осталось только их принять – эти изменения. Я и приняла. И добровольно, и без всяких возражений уступила ей. Видите ли, мы были соседками. А, зная упертый характер ее папаши, заядлого браконьера, я была уверена, что стрелять Ольга умеет. Даже при всей нелюбви ее к этому занятию, стрелять она умеет. В итоге, в резерве оказалась я, и это только улучшило наш расклад. От мужской части нашего отряда возражений не поступило – мы ВСЕ пришли к этому выводу. Оставалось только ждать. А ожидание вышло недолгим. ЭТОТ человек не только сам все делал вовремя, он еще и умело тратил время окружающих, так что наш сон, сборы, совещание и само ожидание длились ровно столько, сколько и должны были длиться, что бы живший в нас червячок сомнения, усталости и страха не успел доглодать нашу злость и решимость к драке.

Если бы эта повесть была бы развлекательно-приключенческой, здесь, для пущей драматичности, положено написать, что пришли они неслышимо и внезапно, напали не с той стороны, с которой мы ожидали, была долгая, изнуряющая драка, и только… что-то помогло нам выжить, – отнюдь. Мы услышали их заранее, знали, откуда они придут, и вполне готовы были к встрече. Мы только не ожидали, что их будет ТАК много.

Эту часть моих воспоминаний я вижу очень отчетливо. Шелест бесчисленных ног, перестук потревоженных камней… Я заткнула уши заранее заготовленными ватными тампонами, и поплотнее придвинулась к Ольге (в тайне от всех, я придумала подстраховать Оленьку, если она вдруг растеряется). Сначала, из глубины пещеры возникла узкая, черная многоногая тварь, величиной с мою руку, лоснящаяся на свету сегментами гибкого длинного тела – и сразу же была поглощена Лесом. Еще одна поползла по потолку, ее, походя, зацепило одно из Лесных щупальцев, и она, не удержавшись на стекловидном покрытии, упала вниз, последовав вдогонку за своим компаньоном, в утробу Леса. Потом наступило затишье…

Незнакомец весь подобрался, теперь он больше, чем когда-либо, походил на хищника. Успел, – Их никогда не бывает так мало, – только и успел прокричать он нам , как твари ринулись по стенам, потолку, вершине завала сплошной черной рекой. Наш Лесок был смят, затоптан, замурован под грудой черных тел – существ было слишком много, что бы он смог остановить хотя бы заметную их часть. Первая, вторая, третья стрела Незнакомца полетела в щель под сводом пещеры, за завал, и взорвались там, на мгновенье, прервав поток тварей. Пещера загудела, на нас, не смотря на защиту завала – этой каменной стены под потолок – дохнуло жаром, со свода пещеры посыпались твари, и вперемежку с ними, камешки, угрожая новым обвалом прямо нам на головы. Его секундное колебание перед следующим выстрелом решило дело, вал черных тел подобрался к нему вплотную. Два Ольгиных выстрела – почти дуплет, разорвали в клочья четырех тварей, и еще смертельно искалечили несколько, и те и другие, вперемешку с живыми, скатились к ногам Александра, затопили Александра, облепив его почти по пояс. Я метнула бутылку – не очень удачно, та разбилась не под самым сводом, – на полметра ниже и не в центре завала, а возле стены. Огонь хлестнул вверх, уперся в камень, в скалу красным дымным языком, из угла в угол, по дуге прошелся по своду пещеры, закрутился по спирали, отсекая этот неистовый поток насекомоподобных существ. Десять ударов сердца. Незнакомец, изящно кружился на месте, наконечником копья нарезая тварей аккуратными ломтиками. Александр, как пьяный медведь, топтался на месте, рубя и давя все вокруг себя и под собой, – нападая и не защищаясь, невредимый только благодаря доспехам незнакомца. Ольга, – сумасшедшая кошка – ухватившись за ствол двумя руками, как дубиной, молотила прикладом ружья вокруг Александра, не обращая внимания на опасности, угрожавшие ей самой, и живая пока, только благодаря усилиям Незнакомца.

Тридцать ударов сердца. Огонь заметно поник, на много раньше, чем выгорело топливо: завал, это оч-чень неаккуратное скопление камней, и раскаленная жидкость легко находила в нем щели. Огонь поник, становясь слишком хрупкой преградой нашим врагам. По потолку, прямо сквозь пламя, попыталась прорваться одно из чудовищ, – у него получилось, следом устремилось еще одно… Сорок ударов сердца. Я бросила вторую бутылку коктейля, та лопнула чуть выше по склону завала, и почти в самой его середине по горизонтали – гораздо удачней первой, – пламя вперемешку со стеклом брызнуло во все стороны, надежно заткнув дыру плотной огненной стеной. Все наши жизни кончились – мы покойники. Еще минуты три, и мы покойники. Как только спадет огонь… Вот тут, осознав неизбежность смерти, я испытала последнюю удушливою волну ужаса, а после… потеря эмоций. Именно в этот момент мои воспоминания теряют эмоциональную составляющую, становясь бесстрастной фиксацией событий, – простой констатацией фактов. Я схватила валявшийся рядом топор и вклинилась в бойню. И одновременно я бесстрастно видела как…

Незнакомец, две? минуты спустя, оставив резню на несколько мгновений – бесценных мгновений – ринулся к рюкзакам, выхватил знакомую колбу с притертой крышкой, прыгнул к самому завалу. Дождался, когда вновь оживший поток тел задавит остатки пламени, и метнул колбу в свод пещеры. И вновь заработал копьем, не давая, теперь уже обреченным тварям, приблизиться к нам.

Колба разбилась. Пыль цементного цвета расширявшейся завесой поплыла вниз. Скинув все негодное, парить в воздухе осталась только взвесь спор – свинцовый туман невесомым облачком качнулся к нам… и вдруг передумав, подхваченный сквознячком, легким смерчиком унесся прочь, за завал. И все живое, которого успело коснуться это облачко, мгновенно застывало бесформенной мертвой плотью.

Я выдернула затычки из ушей… Сквозняк повлек споры Лишайника дальше вглубь пещер, и по мере их продвижения, затихали возня, шипение, шорохи потустороннего мира. Но где-то там – дальше билась и билась об эту преграду, грозя проломить ее, голодная штормовая ярость. Впрочем, не такая уж хрупкая преграда: куски мяса, которого успела коснуться это облачко, – они поддавались его мертвящему прикосновению, на глазах расползались, разлагались старой мертвечиной. – Все, – Сказал Незнакомец, – мы остались без черного хода. – Итак, мы победили – пришло время штопать собственные шкуры.

Крепче всего досталось Александру – не смотря на доспехи. Не считая остального, левая рука – глубокая длинная, вдоль всего предплечья, кровоточащая царапина. Охромел на правую ногу. Во время драки, твари сорвали с его сапог несколько защитных пластин, и сквозь одну из этих брешей он получил небольшую, но очень некрасивую кусаную рану голени, – вопреки всем усилиям Незнакомца, при каждом движении ноги, из нее сочилась кровь. Оленька, за те полминуты, на которые Незнакомец отвлекся от ее личной защиты и занялся тотальным спасательством, ухитрилась словить несколько болезненных, но неопасных царапин по всему телу. Я, помимо прочих мелочей, получила неопрятную рану от виска и по всей левой щеке. Мне оставалось утешаться тем, что нынешняя пластическая хирургия достигла достаточных высот, что бы привести мое лицо в должный порядок. Только Незнакомцу все было нипочем, – целехонек, и ни единой проблемы.

Мы еще латали друг друга, когда пришел очередной сезон. Получилось очень заметно. Коренная порода вокруг нас зазвенела от напряжения. Пещера внезапно завалилась на левую стену, затряслась, медленно выпрямляясь, и не прекращая дрожать, накренилась на другой бок, – градусов на тридцать – и, затихая, замерла в таком положении. И все это под канонаду далеких камнепадов, гул потревоженной гальки, скрип ерзающих по полу пещеры каменных блоков. Когда это закончилось, и от всех звуков в пещере остался только отдаленный грохот внезапно начавшейся грозы… – Все, нам пора, сказал Незнакомец. Сейчас я сделаю вашим спящим друзьям по уколу. Через пять минут после этого, можете их будить. Я, тем временем выберусь наружу и быстренько осмотрюсь вокруг.

Он вернулся сразу… Вернее, ему вообще не удалось пробиться наружу.

– Так… там завал. Похоже, во время землетрясения, каменная осыпь у подножия горы сдвинулась вниз по склону, – ненамного, но достаточно, что бы вновь перекрыть выход из этой пещеры. Рассмотрим варианты… выйти отсюда по системе пещер – еще нереальней, чем было прежде, и даже для меня: ко всему прочему, теперь они отравлены лишайником, а у нас не уцелело ни одного костюма. Так что нам остается одно – разобрать завал изнутри. Судя по силе и чистоте звуков, приходящих снаружи, пласт камней над пещерой не слишком толст. Так, что это будет сложно, но невозможно. Мне понадобится помощь Александра. Девушки, вы, тем временем, покормите ваших больных и перекусите сами, потом срежьте с одежды все металлические предметы. Воздух снаружи сильно насыщен электричеством, а ожоги нам совершенно ни к чему. И особо не напрягайтесь со сборами – дом совсем рядом, а как вернемся, я компенсирую вам все материальные потери.

Мы выполнили его указания, а потом нам оставалось только ждать. Да еще, время от времени, по его сигналу, втаскивать внутрь пещеры тючки с камнями.

Да, вот что – может мне показалось… Я посмотрела на Лес, посаженный Незнакомцем возле пещерного входа. Это определенно была не береза. Это походило на земное растение, но только ПОХОДИЛА, чем-то неуловимым (может быть пропорциями, оттенками, запахами, – я не помню чем, я помню, что так было!) отличалось от них. А может мне это почудилось – тусклый свет подсевшего фонарика, усталый мозг, обман утомленных чувств. Или эти искажения были следствием влияния пещерных условий на Лес. Но Он был уверен в том, что нам пора уходить, и не мне, не раз убеждавшейся в правильности Его действий, было сомневаться в этом решении. А впрочем, этот эпизод я помню смутно.

На чем я остановилась… В сущности, не произошло ничего страшного, и, находись кто-нибудь из нас снаружи, проблема была бы устранена за полчаса. Мы это прекрасно понимали: сквозь каменную пробку нам отлично были слышны раскаты грома, грохот водных потоков, срывавшихся с окрестных скал. Но разобрать ЭТО изнутри, выискивая слабину в плотно спрессованной недавней подвижкой массе породы, выдергивать по камешку, грозя обрушить на свою голову становящуюся неустойчивой каменную стену. Лежа в узкой щели, в грязной холодной воде, бороться с камнем, бороться с ручейками грязной холодной воды, пробивающимися между камней внутрь пещеры. Нам понадобилось два с лишним часа [18] , и предельное усилие Незнакомца, что бы вырваться из пещеры. Два с лишним часа, а потом еще двадцать минут он трудился снаружи, расширяя проход. Долго, – непозволительно долго!