Чтение онлайн

бунинским Суходолом, написанным позже, это величайший

monumentum odiosum(памятник ненавистному), воздвигнутый

русскому провинциальному дворянству. Самая замечательная фигура

в этом романе – Порфирий Головлев (прозванный Иудушкой), пустой

механический лицемер, растекающийся в медоточивом и

бессмысленном вранье не по внутренней необходимости, не ради

выгоды, а потому, что его язык нуждается в постоянном упражнении.

Это одно из самых страшных видений вконец дегуманизированного

человечества, когда-либо созданное писателем.

В последние годы жизни Салтыков написал большую

ретроспективную вещь под названием Пошехонская старина(1887–

1889); это хроника жизни средней провинциальной дворянской семьи

и ее окружения незадолго до отмены крепостного права. В ней много

детских воспоминаний. Книга эта «тенденциозная» и невыносимо

мрачная; в ней много великолепно написанных картин, но не хватает

той концентрации и непреложности, которая есть в Господах

Головлевыхи которая одна только и могла бы поднять ее над уровнем

обычной «литературы с направлением».

4. УПАДОК РОМАНА В 60-Е И 70-Е ГОДЫ

К началу 60-х годов круг общепризнанных авторов определился,

и никто из романистов, появившихся позже, не сумел завоевать

всеобщего одобрения. Это вызвано двумя взаимосвязанными

причинами: усилившимся чувством партийной принадлежности,

раскалывавшим русское общественное мнение на множество

взаимоисключающих отделений и категорий, и очевидным и всем

заметным недостатком творческих сил у писателей младшего

поколения. Единственным романистом 60-х гг., кому нечего было

бояться сравнения с людьми сороковых, был Николай Лесков (1831–

1895). Но отчаянная партийность общественного мнения и неумение

Лескова подделаться к какой бы то ни было партии помешали его

признанию: радикальная пресса его освистала и даже подвергла

бойкоту. То, что Лесков был признан поздно, и то, что в его

творчестве есть черты, резко отличающие его от всех его

современников, побудило меня исключить его из этого тома. О нем

говорится в Современной русской литературе.

Однако в ранних своих произведениях – реакционных романах

Некуда(1864) и На ножах(1870), Лесков не более, чем типичный

«тенденциозный» антирадикал, эти романы не выделяются из общего

потока реакционных романов, где сатирически изображалось новое

движение и молодое поколение шестидесятых и семидесятых годов –

их тогда писалось великое множество. Правда, сюда входят такие

замечательные, совершенно иные вещи, как Взбаламученное море

Писемского (1863, первая из всех), тургеневский Дым, гончаровский

Обрыви даже БесыДостоевского. Но типичный реакционный роман

находится на гораздо более низком литературном уровне. Обычно это

история аристократического и патриотического героя, который в

одиночку, несмотря на недостаточную поддержку властей, борется

против польской интриги и нигилизма. Типичнейший и

популярнейший поставщик таких романов – Болеслав Маркевич

(1822–1884). Другие, упражнявшиеся в том же роде, – Виктор

Клюшников (1841–1892); В. Г. Авсеенко (1842–1913) и Всеволод

Крестовский (1840–1895). Последний написал также широко

задуманный и весьма популярный русский вариант французского

мелодраматического боевика – Петербургские трущобы(1864–1867).

У реакционного романа был свой противовес – «тенденциозный»

радикальный роман, который очень скоро стал такой же условностью.

Самый первый из таких романов и, без сомнения, самый

примечательный – Что делать?Чернышевского (1864), который

имел немалое влияние на формирование радикальной молодежи.

Другие знаменитые и влиятельные романы – Знамения времени

Даниила Мордовцева (1830–1905) и Шаг за шагом(1865) Иннокентия

Омулевского (1836–1883). Самым плодовитым из радикальных

романистов был А. К. Шеллер-Михайлов (1838–1900). Все эти

романы повествуют об идеальных молодых радикалах, юношах и

девушках, борющихся и побеждающих в борьбе с враждебным

социальным окружением. С литературной точки зрения все они

ничего не стоят. Но они способствовали формированию

идеалистической интеллигенции семидесятых годов.

В семидесятых годах к уже существовавшим двум родам

«тенденциозного» романа присоединился третий: народнический

роман. Он рассказывал не об индивидуальных добродетелях героев

из образованных классов, а о коллективных добродетелях

крестьянских общин в их борьбе с темными силами крупного и

мелкого капитализма. Наиболее известными из романистов-

народников

были

Н. Н. Златовратский

(1845–1911)

и

П. В. Засодимский (1843–1912).

Другие романисты продолжали традицию Тургенева и людей

сороковых годов, нажимая не на «тенденцию», а на социальный, в

ущерб художественному, аспект своего реализма. Петр Дмитриевич

Боборыкин (1836–1921) пытался соперничать с Тургеневым в своей

чуткости к настроениям русской интеллигенции, и его

многочисленные романы образуют нечто вроде хроники русского