Чтение онлайн

русских монархов XVIII века, от Петра до Павла. С литературной

точки зрения это Карамзинский шедевр – по силе и ясности

аргументации, не замутненной риторикой и сентиментальностью.

Она произвела большое впечатление на Александра I и дала ее автору

политическое влияние, с которым приходилось считаться. В 1817 г.

Карамзин приехал в Петербург, чтобы наблюдать за печатанием своей

Истории, первые восемь томов которой вышли в 1818 г. Девятый,

десятый и одиннадцатый появились в последующие годы, но

двенадцатый (в котором повествование было доведено до 1612 г.)

остался незаконченным и был опубликован посмертно.

Жизнь в Петербурге сблизила Карамзина с Александром.

Император и историк были связаны теплой дружбой. Смерть

Александра I (ноябрь 1825 г.) была для Карамзина большим ударом.

Он ненадолго пережил своего царственного друга и умер в 1826 г.

Репутация его как величайшего русского прозаика и великого

историка стала главным догматом официальной науки, как и всего

консервативного крыла литературного мира. Вот так, начав как

реформистская, чуть ли не революционная сила, Карамзин стал у

потомства символом и совершенным воплощением официальных

идеалов императорской России.

История государства российскогос самого своего появления

имела немедленный и всеобщий успех. По распродаже она била

рекорды. Громадное большинство читателей восприняло ее как

каноническую картину российского прошлого. Даже либеральное

меньшинство, которому не по душе был ее главный тезис о

действенности самодержавия, было увлечено литературной

прелестью изложения и новизной фактов. С тех пор критические

взгляды изменились, и сегодня никто уже не переживет восторгов

публики, читавшей это в 1818 году. Исторический взгляд Карамзина

узок и исковеркан специфическим для XVIII века характером его

мировоззрения. Он занимался изучением исключительно (или почти

исключительно) политической деятельности русских государей.

Русский народ практически оставлен без внимания, что и

подчеркивается самим названием –

История государства

российского. Суждения, которые он выносит по поводу царствующих

особ (поскольку лица ниже рангом не слишком привлекают его

внимание) часто составлены в морализаторском, сентиментальном

духе. Его основополагающая идея о все искупающих добродетелях

самодержавия искажает прочтение отдельных фактов.

Но у этих недостатков имеется и хорошая сторона. Заставляя

читателя воспринимать русскую историю как единое целое, Карамзин

помог ему понять ее единство. Рассуждая о поведении государей с

точки зрения моралиста, он получал возможность осуждать их за

эгоистическую или деспотическую политику. Сосредоточивая

внимание на действиях князей, он придавал своему труду драматизм:

больше всего воображение читателя поражали именно истории

отдельных монархов, без сомнения, основанные на солидных фактах,

но поданные и объединенные с искусством настоящего драматурга.

Самая знаменитая из них – история Бориса Годунова, которая стала

великим трагическим мифом русской поэзии и источником трагедии

Пушкина и народной драмы Мусоргского.

Стиль Историириторичен и красноречив. Это компромисс с

литературными консерваторами, которые за то, что он написал

Историю, простили Карамзину все прежние грехи. Но в главном она

все-таки представляет развитие французского, в духе XVIII века,

стиля молодого Карамзина. Он абстрактен и сентиментален. Он

избегает, или, точнее, упускает всякую локальную и историческую

окраску. Выбор слов рассчитан на универсализацию и гуманизацию,

а не на индивидуализацию древней Руси, и монотонно закругленные

ритмические каденции создают ощущение непрерывности, но не

сложности истории. Современники любили этот стиль. Кое-кому из

немногих критиков не нравились его высокопарность и

сентиментальность, но в целом вся эпоха была им очарована и

признала его величайшим достижением русской прозы.

8. СОВРЕМЕННИКИ КАРАМЗИНА

Ранние произведения Карамзина были встречены резким

сопротивлением консерваторов. Их вождем был адмирал Александр

Семенович Шишков (1754–1841), типичнейший консерватор во всем

и националист. Это был горячий патриот: именно он написал

волнующий манифест 1812 года по поводу вторжения Наполеона в

Россию, и именно его влияние определило решение Александра

сражаться до конца. Но прежде всего он был поборником греческой и

славянской церковной традиции в литературном языке. В борьбе

против карамзинистов Шишков насчитывал среди своих сторонников

таких людей, как Державин и Крылов, а среди молодого поколения –

Грибоедова, Катенина и Кюхельбекера, но дух времени был против

него, и он потерпел поражение. Его лингвистические сочинения,

несмотря на их зачастую дикий дилетантизм, интересны

проницательностью, с которой он различает оттенки значений слова,

благоговейным, хотя и малообразованным интересом к древней

русской литературе и фольклору и великолепным русским языком,

которым они написаны.

Поэты, собравшиеся под знамена Шишкова, представляли собой

довольно пестрый сброд, и их нельзя причислить к одной школе. Но

поэтических последователей Шишкова от карамзинских отличало то,

что только они продолжали традицию высокой поэзии. Вот эти-то

приверженцы высокого и стали любимой пищей для шуток