Чтение онлайн

Егостиль – это постоянное насилие над русским языком,

непрестанная, сильнейшая, индивидуалистическая, мужественная, но

часто и жестокая его деформация. Как и его великий современник

Суворов, Державин не боялся потерь, когда дело шло о победе.

Величайшие его оды (и Водопадв том числе) часто состоят из

отдельных головокружительных пиков поэзии, вздымающихся над

хаотической пустыней корявых общих мест. Поэтическая сфера

Державина очень широка. Он писал похвальные и духовные оды,

анакреонтические и горацианские стихотворения, дифирамбы и

кантаты, а в позднейшие годы даже баллады. Он был смелым

новатором, но новации его не противоречили духу классицизма.

В своем парафразе горациевского

Exegi Monumentum

он

обосновывает свое право на бессмертие тем, что создал новый жанр:

шутливую похвальную оду. Дерзкая смесь высокого с реальным и

комическим – характерная черта самых популярных державинских

од, и именно эта новизна ударила по сердцам его современников с

такой неведомою силой. Но помимо своих новаций Державин –

величайший русский поэт самого ортодоксально-классического

стиля, он красноречивейший певец великих и незапамятно древних

общих мест поэзии и всечеловеческого опыта. Величайшие из его

моралистических од: На смерть князя Мещерского– никогда

горацианская философия carpe diem(пользуйся сегодняшним днем)

не была высказана с таким библейским величием; короткий и

сильный парафраз 81-го псалма – против плохих царей, после

французской революции навлекший на поэта большое

неудовольствие (он мог ответить на обвинения только словами «Царь

Давид не был якобинцем, и потому мои стихи никому не могут быть

неприятны»); и Вельможа, сильнейшая обвинительная речь против

самых выдающихся фаворитов XVIII века, где язвительный сарказм

идет рука об руку со строжайшей нравственной серьезностью.

Но в чем Державин неподражаем – это в умении передать

впечатления от света и цвета. Он видел мир как гору драгоценных

камней, металлов и пламени. Величайшие его достижения, в этом

смысле, начало Водопада, где он одновременно достиг и вершины

своей ритмической мощи; поразительный Павлин(так своенравно

испорченный под конец плоской моральной сентенцией) и стансы На

возвращение графа Зубова из Персии(которые, кстати сказать,

служат ярким примером державинской независимости и духа

противоречия: стихи были написаны в 1797 году, сразу после

восшествия на престол Павла I, который Зубова особенно ненавидел,

и были обращены к брату последнего фаворита покойной

императрицы). Именно в таких стихах и пассажах гений Державина

достигает высот. Очень трудно это передать на другом языке,

поскольку именно на необычайном характере слов, синтаксиса и

прежде всего метрического разделения зиждится производимый ими

эффект. Его сверкающие зрительные вспышки и риторические

извержения и делают Державина поэтом «пурпурных пятен» par

excellence.

Очень своеобразный раздел державинского поэтического

творчества представляют анакреонтические стихи последних лет

(впервые собранные в 1804 году). В них он дает волю своему

варварскому эпикурейству и страстному жизнелюбию. Из всех

русских поэтов только у одного Державина в его цветущей старости

звучала эта нота радостной, здоровой и крепкой чувственности.

Стихи выражают не только сексуальную чувственность, но и

огромную любовь к жизни во всех ее формах. Такова уже упомянутая

Жизнь званская; гастрономически-моралистическое Приглашение на

обеди строки Дмитриеву о цыганах (Державин, первый из длинной

череды русских писателей – Пушкин, Григорьев, Толстой, Лесков,

Блок – отдал должное увлечению цыганской музыкой и пляской). Но

среди поздних анакреонтических стихов есть стихи необычайной

мелодичности и нежности, в которых (как сам Державин говорит в

своих комментариях) он избегал «буквы „р“, чтобы доказать

медоточивость русского языка».

Поэзия Державина – целый мир поразительных богатств;

единственный ее недостаток в том, что великий поэт не был ни

примером, ни учителем мастерства. Он не сделал ничего для

поднятия уровня литературного вкуса или для улучшения

литературного языка; что же касается его поэтическких взлетов, то

было совершенно ясно, что сопровождать его в эти

головокружительные высоты невозможно.

5. ДРАМА

Настоящая история русской драматургии и русского театра

начинается в царствование Елизаветы.

Первой настоящей пьесой, написанной по французским

образцам, была трагедия Сумарокова Хорев, разыгранная перед

императрицей в 1747 г. молодежью из Пажеского корпуса.

Первая постоянная актерская труппа была основана через

несколько лет в Ярославле (в верховьях Волги) местным купцом

Федором Волковым (1729–1763). Елизавета, страстная любительница

театра, прослышала про ярославских актеров и вызвала их в

Петербург. В 1752 г. они выступили перед ней к полному ее

удовольствию. Сумароков тоже был в восхищении от Волкова; от их

союза родился первый постоянный театр в России (1756). Сумароков

стал его первым директором, а Волков – ведущим актером. Как

нередко случалось в России и в последующие годы, актеры

восемнадцатого века были выше его драматургов. Величайшее имя в