Чтение онлайн

«певучим». Красота и гармония тут чисто словесная, вербальная,

основанная на полном взаимном соответствии ритма и синтаксиса и

на необычайно тонкой и сложной системе аллитераций, если это

слово можно применить для определения столь разнообразной и

постоянной, но ненавязчивой системы. В Бахчисарайском фонтане

эта словесная гармония достигает совершенства. В дальнейшем

Пушкин сознательно избегал чрезмерно плавного и ласкающего

эффекта, который производит эта манера.

Как я уже говорил, байроновский элемент в обеих байронических

поэмах сводится к теме и построению повествования. Восточная

красавица, с ее яростной или преданной любовью, разочарованный

герой, у которого в прошлом большие страсти, угрюмый и

молчаливый восточный властелин, атмосфера «знойного Востока» –

все это взято Пушкиным из Байрона. Фрагментарная, драматическая

манера повествования, которое начинается in medias res(с самого

главного), резкие переходы и лирические эпилоги – следы

байроновского рассказоведения. Но байроновский дух был усвоен

Пушкиным только поверхностно, и обе поэмы следует рассматривать

как еще два безличных упражнения на заемную тему. Самые

прекрасные и самые оригинальные места в каждой из них – это

чистые описания: в Пленнике– рассказ о воинских обычаях черкесов,

точный и фактически достоверный, как рассказы умнейшего

путешественника XVIII века, а в Фонтанеболее лиричное и с

«атмосферой», но такое же точное и пластичное описание гарема и

воспоминания о Крыме. К тому же периоду относится более короткая

романтическая и байроническая поэма Братья-разбойники(1821),

менее прекрасная в гармоническом отношении, но интересная тем,

что она приобрела необычайную популярность в народе и даже стала

частью народной пьесы.

В лирических стихах Пушкина этого времени бросается в глаза

полное отсутствие формальных и почти полное отсутствие

эмоциональных следов байронизма. Они являются прямым

продолжением стихов 1816–1819 гг. Но в них постепенно начинает

звучать болеестрастная и мужественная интонация, они становятся

субъективнее и совершеннее по форме. Прямое влияние Шенье

проявляется в ряде описательных и элегических эпи грамм, полных

прекрасной сдержанности и пластической выразительности. То же

влияние, в более преобразованной и освоенной форме, видно в

лучшем лирическом стихотворении этого периода (и одном из

величайших пушкинских стихотворений вообще) – в изумительном

Наполеоне(1821).

Чисто французский, вольтеровский, XVIII-вековый элемент

оставался в поэзии Пушкина еще некоторое время после его

знакомства с Байроном. Именно тогда он написал самую вольтеров -

скую из своих поэм – богохульную и сладострастную Гаврилиаду

(1821), которая доставила ему много неприятностей в следующее

царствование и была впервые напечатана только через много лет

после его смерти (Лондон, 1861). Написанная совершенно в стиле

антирелигиозных стихов Вольтера или Парни, она отличается от них

тем, что она несерьезна, – это не антирелигиозная пропаганда, на

которую она и не рассчитана, а просто пена непочтительной,

чувственной и необузданной юности.

Средний период творчества Пушкина совпадает с писанием

Евгения Онегина, его самого длинного, самого популярного и

влиятельного и, пожалуй, самого характерного произведения. Это

«роман в стихах», в восьми песнях, которые называются главами. Он

был начат весной 1823 г. и закончен осенью 1830-го; несколько

завершающих штрихов были добавлены в 1831 г. Начальный импульс

шел от Дон Жуана, но кроме общей идеи – написать длинную

повествовательную поэму стансами, с сюжетом из современной

жизни, в полусерьезной, полушутливой тональности – Евгений

Онегинимеет мало общего с байроновским эпосом. Он не имеет

достоинств Дон Жуана– ни широкого, как море, размаха, ни

сатирической силы. Достоинства его совершенно иного порядка. Он

менее разбросан, и хотя, когда Пушкин его начинал, он еще не знал,

как его кончит, это история с началом, серединой и концом. Его

единство – не заранее заданное и обдуманное единство, но нечто

подобное органическому единству жизни отдельного человека. Он

отражает периоды жизни поэта между его двадцать четвертым и

тридцать вторым годом. Переход от буйного юношеского

воодушевления первой главы к смирению и приглушенному трагизму

восьмой происходит постепенно, как рост дерева.

Первая глава, написанная в 1823 г., венчает пушкинскую юность.

Это самое блестящее из всех его произведений. Оно искрится и

пузырится, как шампанское – заезженное, но неизбежное сравнение.

Это описание жизни молодого петербургского дэнди (Пушкин

пользуется этим английским словом), которую вел сам Пушкин перед

ссылкой. Это единственная глава из всех восьми, где веселость

преобладает над серьезностью. Следующие главы написаны в том же

стиле, но он становится сдержаннее и мягче по мере того, как

проходят годы. Смесь юмора (не сатиры) и поэтического чувства,

беспредельное богатство и разнообразие эмоциональных оттенков и

переходов напоминают Тристрама Шенди(автора которого Пушкин

высоко ценил), но свобода, непосредственность и мощная энергия