Чтение онлайн

genius lociгорода, – бронзовой статуе Петра Великого на Сенатской

площади – и правом личности, представленной несчастным

Евгением, которого погубило просто географическое положение

Петербурга. Величие поэмы в том, что Пушкин не делает попыток

примирить их в какой-нибудь высшей гармонии. И хотя поэма

начинается с великолепного гимна Петру и Петербургу, и фигура

великого императора господствует над всем, приобретая размеры

полубога, эта фигура разительно отличается от человечного Петра

Полтавыи Пира– это бесчеловечный и могущественный демон, не

знающий милосердия. Сочувствие поэта к погубленному Евгению ни

в коей мерене уменьшается величием его врага. И моральный

конфликт так и остается неразрешенным. По стилю Медный

всадник– еще один шаг в направлении Полтавы. Концентрированная

наполненность и упругость восьмисложника; строго-реалистический,

но необычайно выразительный словарь; стихийное величие

движения, бесчисленные перспективы, открываемые каждым словом

и всей поэмой в целом, придают поэме поэтический вес, полностью

оправдывающий признание ее величайшим образцом величайшей

поэзии на русском языке.

Первая и самая большая драма Пушкина Борис Годунов(1825,

напечатан в 1831), как и его первые повести в прозе, поначалу была

задумана как формальный эксперимент. Начиная работу, Пушкин был

заинтересован не столько действиями и судьбами своих персонажей,

сколько судьбами русской трагедии и русского драматического стиха.

Борис Годунов– первый опыт русской романтической –

шекспировской – трагедии в противовес преобладавшим до тех пор

французским правилам. Когда в 1826 г. Пушкин привез свою

трагедию в Москву, молодые идеалисты, молившиеся на Шекспира

(немецкого Шекспира) и Гете, приветствовали ее как шедевр. Сегодня

с ними трудно согласиться. Борис Годунов– это, скорее, одна из

незрелых, подготовительных работ Пушкина, менее зрелых и менее

совершенных, чем многие предшествовавшие – чем Цыганы,

например, или первые главы Онегина. Сюжет пьесы взят из

Kaрамзина. Это одна из вставных драматических новелл, которые

придают главный литературный интерес карамзинской Истории.

В интерпретации фактов Пушкин следовал Карамзину, и это

оказалось серьезной помехой. Борис Годунов– трагедия искупления,

но нигде Пушкин не трактует свою тему с меньшим мастерством.

Иногда эта трактовка просто сентиментальна. Размер – особенно

монотонная форма белого стиха – не вполне удачен. Язык несколько

высокопарен и условен. И даже конструкция драмы скорее

повествовательна, чем драматична. Однако, если принимать ее как

хронику в диалогах, для чтения, а не для театральной постановки,

она мастерски написана и является первым триумфом пушкинской

экономии средств. Характеры, особенно Самозванец, написаны

замечательно. Прозаические сцены, с их тонкой иронией – лучшие в

трагедии, и в предшествующей русской литературе их просто не с

чем сравнить. В двух-трех местах трагедия достигает истинной

драматической красоты – в сцене смерти Бориса, да и в

заключительной сцене, поразительно сжатой, где происходит

убийство Годуновых (за сценой – французская черта!) и

провозглашение Самозванца царем. Борис Годуновостался пьесой

для чтения. Мечта Пушкина увидеть, как она произведет революцию

на русской сцене, так никогда и не осуществилась. Ее влияние – и

немедленное, и посмертное – было широким, но не было значимым

внутренне – России так и не удалось создать оригинальную

«шекспировскую» трагедию.

Более поздние пушкинские пьесы стоят гораздо выше и по

степени совершенства, и по оригинальности – это четыре так

называемые Маленькие трагедиии Русалка. Маленькие трагедии

были написаны в изумительную Болдинскую осень 1830 г. Две из

них, Моцарт и Сальерии Пир во время чумы, были вскоре

напечатаны; третья, Скупой рыцарь(английское название – The

Covetous Knight– принадлежит самому Пушкину), была напечатана в

1836 г., анонимно. Каменный гость, окончательно отделанный тоже в

1836 г., был напечатан только после смерти поэта (1840). В отличие

от Бориса Годуновамаленькие трагедии не замышлялись как

формальный эксперимент. Это скорее были опыты постижения

характеров и драматических ситуаций. Одним из общих названий для

всей этой группы, которое Пушкин отбросил, было Драматические

изыскания. Форма – маленькая трагедия – была подсказанаБарри

Корнуоллом, (которого Пушкин, как и многие из его современников,

даже в Англии, ценил выше, чем мы); Скупой рыцарьимел

подзаголовок Сцены из Ченстоновой трагикомедии(писатель

Ченстон неведом Национальному биографическому словарю). Пир во

время чумы– довольно верный перевод сцены из драмы Джона

Вильсона The City of the Plague(Чумной город). Таким образом,