Чтение онлайн

нижней части средних страниц – то, что по-французски называется feuilleton

(фельетон). Самым ярким и популярным фельетонистом был В. Дорошевич

(род. 1864), работавший в Русском слове. У него был особый стиль «стаккато»,

которому подражали бесчисленные хорошие, средние и плохие фельетонисты.

Толстой как-то (около 1900 г.) сказал, что из живых писателей Дорошевич

уступает только Чехову.

Дни свободы(1905–1906) дали большой урожай сатирических изданий,

которые, правда, были недолговечны, – правительство скоро их задушило. Но

благодаря их появлению, оживилась застойная атмосфера старых

юмористических газет, а кроме того родился несколько более литературный

еженедельник – Сатирикон. Сатириконпроцветал с 1906 до 1917 г., пригрев у

себя целую школу юмористов. Наиболее известными из них стали Тэффи

(псевдоним Н. А. Бучинской, сестры поэтессы Лохвицкой) и Аркадий

Аверченко. В творчестве Тэффи продолжаются лучшие традиции русского

литературного юмора. Ее юмор – тонкий, основанный на точном выборе

деталей. Она ученица Чехова: в ней нет ничего грубого, ничего кричащего.

Аверченко, наоборот, выученик англо-американской комической школы. Его

рассказы полны грубого шутовства и экстравагантных смешных ситуаций. Он

настолько же международный и плебейский, насколько Тэффи изысканная и

русская.

У Сатириконабыли и свои поэты, известнейший из которых – Саша

Черный (псевдоним А. Гликберга). Он писал недурные сатирические стихи и

был единственным стоящим «непоэтиче ским» поэтом в царствие символизма.

Пример Саши Черного повлиял на Маяковского, который тоже некоторое время

(1915–1916) сотрудничал в Сатириконе.

Другим известным юмористом был фельетонист Нового времениЮрий

Беляев. Его стиль – несколько жеманная смесь сентиментальной поэзии и

причудливого юмора. Пользовались успехом его сентиментально-комические

водевили из жизни старого Петербурга. Его самая известная книжка,

трогательно рассказывающая скандальную историю о двух девочках из хорошей

семьи, сбившихся с дороги, – Барышни Шнейдер– вышла в 1912 г.

94

Глава IV

1. НОВЫЕ ДВИЖЕНИЯ ДЕВЯНОСТЫХ ГОДОВ

Несмотря на большую разницу между двумя партиями интеллигентов-

радикалов (старыми народниками и новыми марксистами), у них были и

некоторые общие незыблемые принципы: в первую очередь, агностицизм и

стремление подчинить все человеческие ценности идее социального прогресса

и политической революции. Образованные консерваторы и славянофилы тоже

взяли за правило ставить политическое и социальное превыше всех остальных

ценностей, и православие рассматривалось ими в первую очередь как

оправдание политических теорий. Существовал полный альянс между атеизмом

и прогрессом, с одной стороны, и между религией и политической реакцией – с

другой. Разрушить эти альянсы и подорвать примат политики над культурными

и человеческими ценностями предстояло поколению интеллигенции последнего

десятилетия девятнадцатого века.

Первыми на этот путь встали христианские либералы, выпускавшие Вехи

(1909), потом различные виды мистического революционерства – от

«христианского» обновления Мережковского до социалистического

мессианства Иванова-Разумника. Однако и христианские либералы, и

мистические обновленцы сохраняли другую черту, присущую старой

интеллигенции: отождествляли (может быть, не так грубо) нравственность с

общественной пользой – и общественная польза продолжала главенствовать.

Но одновременно с ростом этого нового «гражданского» идеализма

началось другое, более разрушительное наступление на самые основы взглядов

радикальной интеллигенции и гражданской нравственности. Нападающими

были эстеты, которые заменили долг красотой, и с помощью индивидуализма

освободили индивидуума от всяких общественных обязанностей. Обе эти

тенденции, шедшие рука об руку, оказались большой цивилизующей силой: они

изменили лицо русской культуры между 1900 и 1910 гг. и привели к

возрождению поэзии и искусства. Главным творче ским выражением нового

движения в литературе стала поэзия символистов; но, прежде чем мы к ней

перейдем, необходимо рассказать о новых движениях, не относящихся

непосредственно к художественной литературе.

Различные течения мысли, сочетание которых изменило лицо русской

культуры и положило конец господству мировоззрения старой интеллигенции,

имеют так мало общего, что невозможно дать им общее определение, кроме

какого-нибудь невыразительного нейтрального прилагательного, вроде

«современный» или «новый». Однако ясно, что они принадлежат к одному

историческому срезу и вместе выступают против агностического идеализма

старой интеллигенции, стремясь распространить свое интеллектуальное,

культурное влияние. Может быть, марксисты в своем объяснении фактов не так

уж далеки от истины: по их мнению, новые движения были симптомами

социальных перемен, то есть рождения буржуазии – образованного класса,

занимающего свое место в культурной жизни.

От других литературных групп своего времени, например, от марксистов и

от «школы» Горького – Андреева, этих писателей отличает гораздо более

высокий уровень. Марксисты и реалисты из школы Горького – Андреева, каким

бы ни было их личное превосходство (Горького, например) над средним или

даже высококультурным человеком, оставались на культурномуровне среднего

русского интеллигента девяностых годов. Эстеты, мистики и религиозные