Чтение онлайн

5 апреля город был полностью окружен. Не оставалось никакой надежды спасти его; но морской путь был открыт; в гавани стояло множество христианских судов и галер тамплиеров и госпитальеров; все же два великих монашеских и военных ордена сочли неприемлемым отступить на соседний дружественный остров Кипр; они отказались нарушить даже в последней крайности свой долг, который они поклялись исполнять до последней капли крови. В течение ста семидесяти лет их мечи постоянно оберегали Святую землю от нечестивых вторжений мусульман; священная земля Палестины была повсюду полита кровью лучших и храбрейших рыцарей и, верные своим обетам и своему рыцарскому предназначению, они теперь приготовились похоронить себя в развалинах последней твердыни христианской веры.

Гийом де Боже, великий магистр тамплиеров, участник сотен битв, принял командование гарнизоном, который состоял примерно из двенадцати сотен отборных рыцарей-тамплиеров и госпитальеров, и отряда в пятьсот пеших и двести конных воинов под командованием короля Кипра. Эти силы были разбиты на четыре подразделения, каждое из которых обороняло свой участок стены; первым из них командовал Гуго де Грандисон, английский рыцарь. Старые и больные, женщины и дети были отправлены морем на христианский остров Кипр, и никого не осталось в обреченном городе, кроме тех, кто был готов сражаться, защищая его, или принять мученичество от рук неверных. Осада длилась шесть недель, и в течение всего этого времени атаки не прекращались. Ни ночью, ни днем не утихали крики штурмующих, и шум военных машин не утихал; стены ломали извне, а под их основание велся подкоп. Более шестисот катапульт, баллист и других разрушительных орудий использовались, чтобы сокрушить укрепления; стенобитные орудия были такого огромного размера и веса, что потребовалось сто повозок, чтобы перевезти отдельные брусья от одного из них [342] . Мусульмане возвели передвижные башни, превосходившие по высоте стены; их рабочие и передовые части были защищены плетеной изгородью, покрытой сырыми кожами, и все военные изобретения, которые только могли создать искусство и умение века, применялись, чтобы облегчить штурм. Долгое время их величайшие труды сводились на нет усилиями осажденных, которые совершали постоянные вылазки, уничтожая их постройки, сжигая их башни и машины; разрушали их подкопы. Но день за днем численность гарнизона все уменьшалась, тогда как во вражеском лагере место убитых постоянно занимали новые воины из аравийских пустынь, одушевленные яростным фанатизмом их религии, подобным тому, что отличал воинов-монахов ордена тамплиеров. Четвертого мая, после тридцати трех дней непрерывных сражений, большая башня, считавшаяся ключом к крепости и названная мусульманами проклятой башней , обрушилась под ударами военных машин. Чтобы усилить ужас и отчаяние осажденных, султан Халиль посадил на верблюдов триста барабанщиков с их барабанами и приказал им производить как можно больше шума, когда начнется главный штурм. С 4 по 14 мая атаки не прекращались. 15 мая двойная стена была пробита, и король Кипра, охваченный ужасом, ночью бежал к своим кораблям и отплыл на Кипр со своими сторонниками и почти тремя тысячами лучших людей из гарнизона. Наутро сарацины нанесли удар на его участке; они засыпали ров телами убитых людей и коней, брусьями, камнями и землей, и тогда их трубы протрубили сигнал к атаке. Выстроившись под желтым знаменем Магомета, мамлюки через пролом и под торжественные крики прорвались в самый центр города; но их победоносное продвижение было остановлено одетыми в броню тамплиерами и госпитальерами, которые промчались верхом по узким улицам и оттеснили врагов, перебив их несметное множество, а остальных сбросив вниз со стен.

На рассвете воздух задрожал от оглушительных звуков барабанов и труб, осаждавшие несколько раз врывались в пролом и были отброшены, а под конец монахи-воины перекрыли проход своими телами, преградив, словно стальная стена, путь врагу. Громкие призывы к Богу и Магомету, к небу и святым слышались со всех сторон; после упорного сражения, длившегося с рассвета до заката, тьма положила конец бойне. На третий день (18-го числа) неверные предприняли решающий штурм со стороны ворот св. Антония. Великие магистры тамплиеров и госпитальеров сражались бок о бок во главе своих рыцарей и некоторое время успешно противостояли натиску врага. Они бились врукопашную с мамлюками и врывались, как последний из их воинов, в самую гущу битвы. Но рыцари падали один за другим под ударами мусульманских сабель, и некем было заменить их, тогда как огромные орды неверных наступали с прежней энергией и упорством. Маршал госпитальеров пал, покрытый ранами, а Гийом де Боже, в качестве последней меры, попросил великого магистра этого ордена с пятью сотнями всадников выбраться из крепости через соседние ворота и атаковать вражеский тыл. Сразу после того, как великий магистр тамплиеров отдал эти приказания, он сам был сражен вражескими стрелами; охваченные паникой воины гарнизона бежали к порту, а неверные преследовали их с ужасными криками: « Аллах акбар! Аллах акбар!» (Господь велик!). Триста тамплиеров, последние, кто остался в живых из прославленного ордена в Акре, теперь должны были в одиночку противостоять ударам победоносных мамлюков. Выстроившись тесными рядами, они проложили себе путь вместе с несколькими сотнями христианских беженцев, к обители ордена, и, заперев ворота, снова бросили вызов наступающему врагу.

Выжившие рыцари собрались на капитул и провозгласили великим магистром брата Гаудини [343] . Обитель Храма в Акре была хорошо укреплена, окружена прочными стенами и башнями. Ее территория делилась на три части, в первой и главной из них располагались дворец великого магистра, церковь и жилища рыцарей; вторая, именовавшаяся Бургом, включала кельи братьев-служителей; третья, Кетл-Маркет (рынок скота), отводилась для должностных лиц, в чьи обязанности входило обеспечивать всем необходимым орден и его войско.

На следующее утро победоносный султан предложил тамплиерам сдаться на очень почетных условиях, и они согласились уйти из обители, при условии, что в их распоряжение предоставят судно и что им будет позволено спокойно уплыть вместе с христианами-беженцами, находящимися под их защитой, и забрать с собой столько имущества, сколько каждый из них сможет унести на себе. Мусульманский завоеватель поклялся исполнить эти условия и послал тамплиерам знамя, которое было водружено на одной из башен обители Храма. После этого тамплиеры пропустили в обитель три сотни мусульманских солдат, в чьи обязанности входило следить за исполнением условий капитуляции. Среди христиан, укрывшихся там, было несколько женщин из Акры, которые отказались покинуть своих отцов, братьев и мужей, смелых защитников города, и мусульмане, привлеченные их красотой, отбросили все запреты и нарушили условия капитуляции. Разъяренные тамплиеры закрыли и забаррикадировали ворота обители; они накинулись на вероломных неверных и убили их всех, «от мала до велика» [344] . Немедленно после этой бойни мусульманские трубы протрубили призыв к штурму, но тамплиеры успешно защищались до следующего дня (20-е число). Магистр Гаудини отправил маршала ордена и нескольких братьев с флагом перемирия к султану, чтобы объяснить причину убийства его стражи. Но разъяренный монарх, как только они оказались в его руках, повелел всех обезглавить и продолжал осаду с новой силой. Ночью Гаудини с небольшим отрядом рыцарей собрал сокровища ордена и церковную утварь и покинул обитель через потайной ход, который вел к порту. Они погрузились на маленький корабль и невредимыми добрались до острова Кипр [345] . Оставшиеся тамплиеры отступили в большую башню обители под названием «Башня магистра», которую защищали с отчаянной решимостью. Храбрейшие из мамлюков раз за разом возобновляли атаки, и маленькая крепость была окружена грудами трупов. Наконец султан, отчаявшись взять башню штурмом, приказал разрушить ее. Рабочие, ведя подкоп, подпирали свод с помощью деревянных брусов; когда их труды были закончены, эти деревянные опоры подожгли; громадная башня упала со страшным грохотом и погребла смелых тамплиеров под своими развалинами. Султан поджег город в четырех местах, и последняя христианская твердыня в Палестине быстро превратилась в дымящиеся обезлюдевшие руины» [346] . Несколько лет назад в развалинах христианского города Акры еще было на что посмотреть. Вы можете увидеть остатки нескольких церквей; а в квартале, который занимали некогда рыцари-тамплиеры, сохранилось немало достопримечательностей, напоминающих об этом гордом и могущественном ордене.

Нам остается только рассказать о том, какая горестная судьба постигла уцелевших рыцарей ордена Храма и с какой неблагодарностью со стороны своих собратьев столкнулись они на Западе. Вскоре после падения Акры собрался общий капитул братства, и великим магистром был избран Жак де Моле, прецептор Англии [348] . Он предпринял еще одну попытку (1302) водрузить знамена ордена Храма над Святой землей Палестины, но потерпел поражение от султана Египта и потерял сто двадцать рыцарей [349] . За этой несчастной экспедицией быстро последовало падение ордена. Этому достопамятному событию способствовали многие обстоятельства.

С потерей всех земель в Палестине в христианском мире угасла всякая надежда на возвращение Иерусалима. Соответственно, служба тамплиеров больше не требовалась, и люди стали смотреть с завистью и алчностью на их огромные богатства и обширные владения. Привилегии, пожалованные братству папами, сделали церковь их врагом. У громадного числа служителей церкви освобождение ордена от обычной церковной юрисдикции вызвало ревность и негодование. Булла « omne datum optimum » («каждый дарящий лучшее») рассматривалась как попрание прав церкви и разрушила союз, который до какого-то времени сохранялся между тамплиерами и клиром. Их освобождение от десятины принесло значительные убытки приходским священникам; кроме того, благодаря привилегии совершать литургию во время интердикта священники и капелланы ордена получали множество подношений и даров, клирики же рассматривали это как настоящий грабеж в отношении их самих. Между братством, с одной стороны, и епископами и аббатами, с другой, нарастали разногласия, и враждебность к ордену часто проявлялась в многочисленных несправедливостях, вызывавших суровые нарекания святейшего понтифика. Папа Александр в булле, направленной против клириков, заявляет им, что если бы они серьезно поразмыслили о тех битвах, которые его возлюбленные сыновья, братья-храмовники, постоянно ведут в Палестине для защиты христианского мира и об их доброте по отношению к бедным, они бы не только прекратили докучать им и возводить на них напраслину, но и запретили бы другим это делать. Папа утверждает, что он опечален и поражен тем, что многие клирики совершали жестокие несправедливости в отношении тамплиеров, без должного уважения отнеслись к его апостолическим посланиям и отказались зачитывать их в своих церквях; что они отнимали у ордена дарения и подношения и привечали как друзей тех, кто покушался на его собственность, всеми силами пытаясь воспрепятствовать и причинить обиду тем, кого им следовало бы неустанно поддерживать. Из других булл явствует, что священники отказывали братству в праве собирать подаяние; что они отказывались бесплатно хоронить членов ордена и высокомерно требовали права быть принятыми с почестями в орденских обителях. За подобные действия епископы, архидьяконы, священники и все прочие клирики подвергались суровым наказаниям папы [350] .

Более того, тамплиеры к концу существования ордена стали непопулярны у европейских государей и знати. Доходы государей до некоторой степени уменьшились из-за льгот, пожалованных тамплиерам их предшественниками на троне, а наследственные владения аристократов сократились за счет многих тысяч маноров, поместий и ярмарок, подаренных ордену их благочестивыми и восторженными предками. Серьезное недовольство стал вызывать и тот факт, что ежегодно крупные денежные суммы, доходы ордена, уходили из европейских государств в далекую Палестину для нужд войны, интерес к которой христианский мир ныне почти утратил. Вскоре после падения Акры и окончательной потери Палестины Эдуард I, король Англии, конфисковал и секвестировал для собственных нужд деньги, собранные тамплиерами для передачи братьям на Кипре, ссылаясь на то, что собственность ордена Храма была пожалована тамплиерам предшествующими королями Англии и их подданными, для защиты Святой земли, а поскольку эти земли утрачены, нельзя найти лучшего применения этим деньгам, нежели пожертвовать их в пользу бедных. Однако по настоянию папы король позволил отправить эти деньги на Кипр обычным порядком [351] . Эдуард и ранее изъявлял горячее желание наложить руку на собственность тамплиеров. После возвращения из победоносного похода в Уэльс, обнаружив, что он не может выплатить задержанное жалование своим солдатам, он отправился в Темпл вместе с сэром Робертом Валераном и небольшим отрядом стражников и, позвав казначея, заявил, что желает видеть драгоценности своей матери, которые здесь хранятся. Войдя в обитель, он самовольно открыл сундуки тамплиеров и забрал с собой в Виндзорский замок десять тысяч фунтов [352] . Его сын, Эдуард II, по восшествии на престол совершил подобную же несправедливость. Вместе со своим фаворитом Пьером Гавестоном он явился в Темпл и унес пятьдесят тысяч фунтов серебром, а также много золота, украшений и драгоценных камней, принадлежавших епископу Честерскому [353] . Эти акты насилия остались безнаказанными, и подобный факт сам по себе свидетельствует, что тамплиеры больше не пользовались такой властью и уважением, как раньше.

По мере того как воодушевление в священной войне гасло, все больше тамплиеров оставались дома, в своих западных прецепториях и принимали активное участие в европейской политике. Они вмешивались в конфликты христианских государей и даже обнажали мечи против своих собратьев-христиан. Так, члены ордена принимали участие в войне между Анжуйской и Арагонской династиями и помогали английскому королю в военных действиях против короля Шотландии. В битве при Фолкирке 22 июля 1298 г., через семь лет после падения Акры, погибли и магистр лондонского Темпла, и его наместник, прецептор Шотландии [354] . Все эти обстоятельства, вместе с потерей Святой земли и угасанием интереса к крестовым походам, уменьшали популярность тамплиеров в Европе.

Во времена падения Акры на французский трон взошел Филипп Красивый, сын Людовика Святого. Он был жаден и скуп [355] и в разное время предпринимал самые жестокие меры, чтобы пополнить свою истощившуюся казну. После смерти папы Бенедикта XI ему удалось благодаря интригам французского кардинала Дюпре возвести на папский престол своего ставленника, архиепископа Бордо. Новый папа перенес Святейший престол из Рима во Францию; он собрал всех кардиналов в Лионе и там был рукоположен (1305) под именем Климента V, в присутствии короля Филиппа и его приближенных. Из десяти новых кардиналов, избранных там, девять были французами, и во всех своих действиях новый папа выказал себя покорным слугой французского монарха. Римские церковные историки рисуют образ этого понтифика в самых мрачных красках; по их словам, он предавался удовольствиям, был снедаем честолюбием и алчностью; они обвиняют его в преступной связи с красавицей графиней де Перигор и в торговле святыми реликвиями [356] .