Чтение онлайн

После прочтения буллы и предварительных процедур собрание шесть дней занималось церковными делами, а на седьмой день, во вторник, второго декабря, все епископы и члены совета собрались в покоях архиепископа Кентерберийского во дворце Ламбет, вместе с папскими инквизиторами, которые предъявили показания и протоколы допроса сорока трех тамплиеров и семи свидетелей. Совет принял решение, что копии этих показаний должны быть предоставлены каждому из епископов и что следует прервать работу до завтра, чтобы предоставить епископам время для изучения материалов.

На следующий день, в среду, третьего декабря, заседания продолжились, и совет постановил, что инквизиторы и трое епископов должны просить королевской аудиенции и получить дозволение короля вести процесс против тамплиеров так, как им покажется лучшим и самым правильным для установления истины. В воскресенье, седьмого декабря, епископы составили письменное прошение Его Величеству, а в следующий вторник они предстали перед ним вместе с инквизиторами и умоляли его дать им возможность вести процесс против тамплиеров в соответствии с церковными установлениями, и чтобы он направил соответствующие распоряжения своим шерифам и чиновникам. Король удовлетворил их просьбу, и его письменный ответ был зачитан перед советом [396] ; 16 декабря тюремщики получили приказ позволить прелатам и инквизиторам проделать с телами тамплиеров то, что им покажется подобающим согласно церковному праву. Многие тамплиеры в это время скитались по всей стране, переодевшись в светское платье и успешно избегая преследования, и шерифам было строго велено приложить все усилия для их поимки [397] . В среду церковный совет собрался вновь и объявил перерыв в заседаниях, чтобы инквизиторы могли допросить пленников, заключенных в замках Линкольна и Йорка.

Одновременно судебные преследования ордена начались в Шотландии [398] . 17 ноября брат Уолтер де Клифтон, будучи допрошен в приходской церкви Святого креста в Эдинбурге епископом Сент-Эндрю и Иоанном де Солерио, папским капелланом, заявил, что члены ордена Храма в Шотландском королевстве получали приказы и наставления от магистра Храма в Англии, а магистр Англии получил уставы и наставления от великого магистра главной общины на Востоке; что по установившейся традиции великий магистр или его посланец посещали обители ордена в Англии и других местах; собирали капитулы и давали указания, касательно поведения братьев и управления орденской собственностью. На вопрос о его вступлении в орден он ответил, что когда Уильям де ла Мор, магистр, собрал капитул в прецептории Темпл-Бруер в графстве Линкольн, он просил собравшихся братьев позволить ему принести обет и принять его в орден; они сказали ему, что он плохо представляет себе, о чем просит, когда стремится быть принятым в братство; что ему, привыкшему быть самому себе хозяином, нелегко будет стать слугой другого и не иметь права поступать по своему усмотрению. Но несмотря на их рассказы о строгости устава, он все же продолжал всем сердцем желать разделить с ними обет и братство в ордене. Уолтер де Клифтон далее рассказал, что его отвели в покои магистра, где проходил капитул, и там, коленопреклоненный и сложив руки, он вновь просил принять его в орден Храма; что магистр и братья тогда задали ему вопросы такого рода: есть ли у него разногласия с кем-либо или неоплаченные долги? Не обручен ли он с какой-либо женщиной? Нет ли у него каких-либо тайных телесных изъянов? Знает ли он что-либо, что препятствует его вступлению в ряды братства? И когда он ответил на все вопросы, магистр спросил у братьев: «Даете ли вы свое согласие на принятие брата Уолтера»? Все единодушно ответили утвердительно; тогда магистр и братья встали и приняли его в орден следующим образом. Преклонив колени и сложив руки, он торжественно обещал, что будет всегда, до конца своих дней, служить магистру, и ордену, и братьям для дела защиты Святой земли. Сделав это, Уолтер взял из рук капеллана святое Евангелие, на котором был изображен крест, и возложив руки на книгу и на крест, поклялся Господу и Пресвятой Деве Марии хранить обет целомудрия, повиновения и бедности. И тогда магистр дал ему белый плащ и надел ему на голову головной убор и поцеловал в уста, после чего велел ему сесть на пол и наставлял его следующим образом: что отныне он должен спать в рубахе, подштанниках и чулках, опоясанный поверх рубахи веревкой; что он никогда не должен жить в доме, где есть женщина; не вправе присутствовать на свадьбе или на церемонии очищения женщины; и таким же образом сообщил ему о некоторых других подробностях. На вопрос, где он жил после принятия, он ответил, что провел три года в прецептории Бланкрадок в Шотландии; три года в Темпл-Ньюсом в Англии; один год в лондонском Темпле и три года в Аслакби. На вопрос об остальных братьях в Шотландии он отвечал, что Джон де Хьюфлет был прецептором в Бланкрадоке, главной общине ордена в этой стране, и что он и другие братья, услышав об арестах тамплиеров, сняли свои одеяния и бежали, и что с тех пор он ничего о них не слыхал.

Брат Уильям де Миддлтон на допросе дал сходные показания о принятии его в орден и добавил, что помнит, как брат Уильям де ла Мор, магистр Англии, отправился по вызову главы ордена, великого магистра, за море, и что в его отсутствие брат Гуго де Перо, ревизор, сместил нескольких прецепторов в Англии и назначил других на их место. Он также утверждал, что клялся никогда не принимать никакой услуги от женщины, даже воды для омовения рук.

После этих двух тамплиеров был допрошен сорок один свидетель, в основном аббаты, настоятели церквей, монахи и священники, а также слуги и наемники ордена в Шотландии, но ничего криминального не обнаружилось. Монахи заметили, что вступление в другие ордена происходило публично и отмечалось с большой торжественностью, причем друзья, родные и соседи тех, кто собирался принять обет, приглашались при этом присутствовать; тамплиеры же, напротив, окружали свои церемонии тайной и секретностью, и поэтому они подозревали худшее. Священники считали, что тамплиеры виновны, поскольку они всегда выступали против церкви ! Некоторые обвиняли орден из-за того, что (по их словам) тамплиеры закрывали двери перед людьми бедными и незнатными и оказывали гостеприимство только богатым и влиятельным. Аббат монастыря Святого креста в Эдинбурге заявил, что тамплиеры присвоили собственность своих соседей, неизвестно, по праву или нет. Аббат Думферлина сам ничего не знал, что бы свидетельствовало против ордена, но он слышал многое и подозревал еще больше. Слуги и крестьяне, трудившиеся на землях ордена, утверждали, что капитулы иногда происходили ночью, а иногда днем, но всякий раз в тайне; а некоторые свидетели слышали, как старики говорили, что тамплиеры никогда бы не потеряли Святую землю, если бы были добрыми христианами ! [399]

9 января 1310 г. допрос свидетелей возобновился в Лондоне, в приходской церкви св. Дунстана неподалеку от Темпла. Настоятель церкви Сент-Мери де ла Строд заявил, что у него есть большие подозрения относительно тамплиеров; однако он часто бывал в церкви Темпла и видел, что священники там служили литургию совершенно так же, как повсюду. Уильям де Камбрук из церкви Сент-Климент возле Темпла, викарий церкви Сент-Мартин и многие другие священники и клирики различных лондонских церквей заявили, что не знают ничего, что можно вменить в вину ордену [400] .

27 января брат Джон де Сток, брат-служитель ордена Храма с семнадцатилетним стажем, будучи допрошен инквизиторами в часовне Пресвятой Марии в Беркинчерч в Лондоне, заявил среди прочего, что светским лицам позволялось присутствовать при погребении тамплиеров; что братья все приобщались святых Таинств в свой последний час, а к могиле их сопровождал капеллан ордена. На вопрос относительно смерти и погребения брата Уолтера Бачелора он ответил, что указанный рыцарь был похоронен, как и любой другой христианин, за исключением того, что он был погребен не на тамплиерском кладбище, а во дворе обители тамплиеров в Лондоне; что он исповедовался брату Ричарду де Графтону, священнику ордена, ныне находящемуся на острове Кипр, и приобщился, насколько он знает, Таинств. Он утверждает, что сам вместе с братом Радульфом де Бартоном опустил тело Уолтера Бачелора в могилу на исходе дня и что покойный рыцарь находился в тюрьме, насколько ему известно, в течение восьми недель; что он не был похоронен в орденском одеянии на кладбище тамплиеров, поскольку считался отлученным, согласно уставу или статуту ордена, по которому каждый, кто тайно скрывается с собственностью ордена и не признает своей вины, подлежит отлучению. На вопрос, какие из установлений ордена, по его мнению, требуется изменить, он ответил: «Ввести годовое испытание и проводить прием публично».

Тогда же, 27 января, допрашивали двух других тамплиеров, из показаний которых следует, что в то время многие братья ордена, родом из Англии, находились на Кипре.

29 января инквизиторы предъявили узникам двадцать четыре новых пункта обвинений, искусным образом составленных. Их спрашивали, знают ли они что-либо о преступлениях, перечисленных в папских буллах и признанных великим магистром, главными должностными лицами ордена и многими рыцарями во Франции, и знают ли они что-либо греховное или порочащее о магистре Храма в Англии, или прецепторах, или о ком-либо из братьев. После этого у них осведомлялись: разве правила, обычаи и установления не одинаковы во всем ордене; разве прецепторы, и особенно главный прецептор Англии не получали распоряжения от великого магистра; разве главные прецепторы и все члены ордена в Англии не исполняли эти распоряжения таким же образом, как и великий магистр, и ревизоры, и братья на Кипре и в Италии, и в других королевствах, провинциях и прецепториях ордена; разве ревизоры не доставляли установления и распоряжения главному прецептору Англии; и разве не соглашались братья, принятые в Англии или где-либо еще, добровольно исполнять эти распоряжения? Кроме того, у них требовали сказать, звонил ли колокол и подавался ли какой-либо иной сигнал, созывающий на капитул; созывались ли на капитул все братья без исключения, и было ли это в обычае; мог ли великий магистр смягчать наказания, налагаемые обычными священниками; считают ли они, что главный прецептор или ревизор могут снять отлучение с мирянина, наказанного за оскорбление рыцаря ордена или слуги; считают ли они, что любой брат ордена может отпустить грех лжесвидетельства слуге-мирянину, если тот явится для принятия наказания в Темпл-холл, а брат-служитель повергнет его бичеванию во имя Отца и Сына и Святого Духа, и проч.

С 29 января по 6 февраля по этим пунктам были допрошены тридцать четыре тамплиера, многие из которых впервые предстали перед инквизиторами, в церквях св. Ботольфа возле Алдгейта, св. Альфаджа в окрестностях Крипплгейта и св. Мартина в Лудгейте, в Лондоне. Они отрицали все преступления, приписанные ордену, и заявили, что мерзости, упомянутые в признаниях и показаниях, данных во Франции, в ордене не происходили; что великий магистр, прецепторы, ревизоры и братья во Франции никогда не делали такого, если же они говорят, что делали, то они лгут . Допрошенные сказали, что главный прецептор и братья в Англии все были добрыми людьми, твердыми в вере, и не отступили бы от истины из ненависти к кому-либо, из-за благосклонности, ради вознаграждения или по другим причинам; что в Англии никто не подозревал их ни в чем дурном, и не было слышно никаких обвинений в адрес ордена до оглашения папской буллы, и они не думают, что добрый человек может поверить этим обвинениям. Из заявлений заключенных следует, что колокол Темпла звонил, чтобы сообщить о собрании капитула, что наказания производились в зале в присутствии собравшихся братьев магистром, который стегал виновных по голой спине плетью, сплетенной из кожаных ремней, после чего сам прощал провинившегося, если тот нарушал устав ордена; но если он был виновен в аморальном поведении, его посылали к священнику за отпущением грехов. Выясняется также, что Жак де Моле до вступления в должность великого магистра был ревизором ордена в Англии и собирал капитулы, на которых провозглашал некоторые правила и установления; что все распоряжения поступали от великого магистра и главной общины на Востоке главному прецептору Англии, который повелевал оглашать их в различных прецепториях [401] .

1 марта король послал приказания коменданту Тауэра и шерифам Линкольна и Йорка по требованию инквизиторов или одного епископа и одного инквизитора помещать тамплиеров в отдельные камеры; он также назначает Уильяма де Дина в помощь инквизиторам в их разысканиях. Вскоре после этого аналогичные распоряжения были направлены всем тюремщикам тамплиеров в английских владениях [402] .

3 марта инквизиторы представили пять новых вопросов, по которым был допрошен тридцать один тамплиер во дворце епископа Лондонского, в церкви св. Альфаджа и капитуле св. Троицы. Их спрашивали, главным образом, о том, как совершалось принятие в орден, какие обеты давали братья, сколько человек принимало каждого из них, их имена, и совершались ли погребения членов ордена тайно. Из ответов явствует, что в период заключения в Тауэре многие тамплиеры умерли. Двадцать шестым был допрошен магистр ордена, брат Уильям де ла Мор, перечисливший имена людей, которых он принял в орден за время исполнения своих обязанностей. Он утверждал, что многие прихожане из прихода Нового Темпла присутствовали при принятии новых членов в орден и что погребения совершались открыто.

В тот же период процессы против ордена шли в Ирландии. Между 11 февраля и 23 мая тридцать тамплиеров были допрошены в церкви св. Патрика в Дублине Иоанном де Маршаллом, папским посланцем, но никаких доказательств вины ордена не было получено. Свидетели – сорок один человек, почти все монахи, – говорили, главным образом, о слухах и подозрениях, и самые тяжелые их обвинения в адрес ордена заключались в том, что тамплиеры слушали невнимательно, когда в церкви читалось Священное писание и опускали глаза долу во время вознесения святых даров [403] .

30 марта папские инквизиторы начали расследование в Линкольне, и с этого дня по 10 апреля в капитуле собора были допрошены двадцать тамплиеров, в том числе старые воины из Палестины, люди, проливавшие кровь в далеких восточных землях ради той веры, в осквернении которой их теперь так постыдно обвинили. Брат Уильям де Винчестер, состоявший в ордене двадцать шесть лет, вступил в орден в замке Рока-Гвилль в провинции Армения, на границе с Палестиной, принимал его прославленный великий магистр Гийом де Боже. Он утверждает, что одна и та же процедура приема применялась и в Англии, и повсюду в ордене. Брат Роберт де Гамильтон заявил, что веревочные пояса они носили как почетный знак: их называли веревками из Назарета, поскольку они изготовлялись там, напротив колонны Марии, и носили в память о Деве Марии; по его словам, братья были не обязаны носить эти пояса, но могли использовать любую веревку по их желанию. На вопрос о признаниях, сделанных во Франции, все единодушно отвечали, что если их братья в этой стране признавались в таких делах, то они лгали ! [404]