Чтение онлайн

Лион, 1 марта. (Радио). По сообщениям, полученным в Праге от чехословацкой армии в Сибири, чехи употребили все усилия к тому, чтобы добиться освобождения Колчака. После того, как адмирал попал в руки повстанцев, чехам было заявлено, что жизни его не будет грозить опасность, если не будет предпринято попыток освободить его силой. Несмотря на это предупреждение, командующий колчаковской армией продолжал свое наступление на Иркутск для того, чтобы освободить Колчака. Ввиду этого повстанцы расстреляли адмирала и его [премьер-министра Пепеляева.

Известия Всероссийского центрального исполнительного комитета советов. N 49. 4 марта 1920 г.

г. Иркутск 3 марта [1920 г.]

Военная, вне очереди.

Имею честь доложить, что в ночь с первого на второе марта последние чешские эшелоны оставили Иркутск и ушли к ст. Байкал. В город вступает регулярная Красная Армия. В Иркутске существует революционный комитет и совет рабочих, крестьянских и солдатских депутатов, организовавший защиту города от остатков колчаковской армии, нападавшей на Иркутск. В эти критические дни революционный комитет получил сведения, что в городе подготовляется контрреволюционное восстание офицеров, имевшее целью свержение [советской] власти и освобождение арестованного чехами и переданного затем революционной власти адмирала Колчака.

Не имея возможности снестись с Сибирским революционным комитетом, благодаря повреждению телеграфных проводов, в своем заседании от 7 февраля революционный комитет, с целью предотвратить столкновения, постановил: расстрелять адмирала Колчака и председателя Совета министров Пепеляева. Об этом решении Сибирский революционный комитет, благодаря указанной выше причине, не был поставлен в известность и приговор был приведен в исполнение 7 февраля <…>. HP 507/л.

Председатель Сибревкома [подпись отсутствует].

ГАРФ. Ф. 130. Оп. 4. Д. 469. Л 17. Телеграфный бланк; ГАРФ. Ф. 341. Оп. 1. Д. 81. Л. 7. Машинописный отпуск (Шишкин В. И. Расстрел адмирала Колчака // Гуманитарные науки в Сибири 1998. № 2)

Шли последние дни октября 1919 г. Новый день был растревожен гонцом, прискакавшим на взмыленном коне из Заимки. Он привез «худые вести»: там бесчинствуют части белой армии. Рассказывал, что вояки зашли в дом Ткачевых. Офицер и несколько солдат искали хозяина большевика Феодосия. Но их задержала хозяйка, встав в дверях с ребенком на груди. Это и спасло хозяина. Он впопыхах сунул револьвер и бомбу под одеяльце ребенка, а сам выпрыгнул через окно в огород, а оттуда – в лес. Колчаковцы все в доме перерыли, но так и не нашли ни коммуниста, ни его оружие.

Вскоре колчаковцы объявились и в Ложниково. Улицы огласились ревом коров, плачем женщин и отборным матом солдат. Местный житель Иван Евсюков вспоминал: «Начались погромы. Колчаковцы отбирали у населения скот, лошадей, сено, уничтожили маслодельный завод. Собрали жителей у церкви, допытываясь, есть ли в селе большевики, а потом погнали всех на рытье окопов».

Беседы со старожилами, да и документы, письма тех лет подтверждают одну мою мысль. Александр Колчак не пользовался поддержкой местных крестьян. Возникает вопрос: «Почему?» По мнению некоторых историков, одна из причин поражения «белого движения» в наших краях состояла в том, что Верховный правитель отменил советские декреты «О земле» и «О мире». Был и еще один документ, принятый ленинским правительством сразу же после Октябрьской революции. Речь идет о ликвидации старых «долгов по царским налогам» и ликвидации «долгов по кредитам за машины», взятые крестьянами под высокие проценты у американских и немецких фирм. Так вот, Колчак, установив свою власть в Сибири, отменил все советские законы. Соответствующие уполномоченные ездили по деревням со списками крестьян, у которых с помощью военных «выбивали» накопившиеся долги. Вторая причина поражения заключалась в том, что Колчак ратовал за продолжение войны с «немчурой», он объявил «поголовную» мобилизацию сибиряков для того, чтобы свергнуть большевиков, а затем взять у немцев реванш за свое поражение. Фактически и в этом вопросе он ничем не отличался от царя Николая. Дезертиров ловили и били розгами, а порой и расстреливали без суда и следствия. Заодно колчаковцы изымали у населения лошадей, оружие, обмундирование, скот, фураж и даже шинели, в которых мужики пришли с Первой империалистической войны.

(Прими поклон, село Ложниково. Сказ о Сибири без прикрас / гл. ред. Н. Маслов. Омск, 2006. С. 34–35)

С началом иностранной интервенции весной 1918 г. и падением советской власти в большинстве регионов страны внутренняя контрреволюция первой развязала террор против руководителей народной власти и ее сторонников. Были убиты известные деятели большевистской партии М. С. Урицкий и В. В. Володарский. 1 января 1918 г. была предпринята попытка убийства В. И Ленина, а 30 августа он был тяжело ранен. Террор против сторонников советской власти применялся повсеместно.

2 сентября 1918 г. ВЦИК по докладу Я. М. Свердлова о покушении на В. И. Ленина принял резолюцию, в которой говорилось, что на «белый террор врагов рабоче-крестьянской власти рабочие и крестьяне ответят террором против буржуазии и ее агентов». Совет Народных Комиссаров объявил 5 сентября 1918 г., что все лица, причастные к белогвардейским организациям, заговорам и мятежам, подлежат расстрелу. Среди репрессированных тогда были крупные деятели монархического лагеря: директор III департамента полиции С. Белецкий, министр внутренних дел A. Хвостов, министр юстиции И. Щегловитов, ряд служащих жандармерии и охранных отделений.

Народный комиссар внутренних дел Г. Петровский своим распоряжением потребовал от местных властей положить конец расхлябанности и миндальничанью с врагами революции, применявшими массовый террор против рабочих и крестьян. Вводилась практика заложников из числа буржуазии и офицерства В. И. Ленин одобрял террор как ответные меры на контрреволюцию.

Иностранный исследователь Эдвард Карр в книге «История Советской России» пишет: «Перед лицом широкомасштабного предательства в тот момент, когда силы союзников высадились в Мурманске и Владивостоке, когда чехословацкий корпус открыто выступил против большевиков и когда угроза войны подступила со всех сторон, Советское правительство не склонно было к полумерам». После подавления мятежа в Ярославле было расстреляно 350 человек. В Муроме расстреляно 10 руководителей восстания. В Нижнем Новгороде арестовали 700 офицеров и бывших жандармов. Многих из них расстреляли. Расстреляна царская семья в Екатеринбурге, многие члены династии Романовых (всего 18 человек).

По неполным сведениям, органами БЧК с весны 1918 г. по декабрь 1919 г. было расстреляно «за контрреволюционную деятельность» свыше 9,6 тыс. человек. Тем не менее, массовым и жестоким был белый террор. Один из командиров деникинской армии генерал Кутепов приказывал: «Нечего заводить судебную канитель, расстреливать и все». «Рабочих арестовывать запрещаю, а приказываю расстреливать и вешать», – вещал в своем приказе в ноябре 1918 г. красновский есаул. Петроградский профессор Кузьмин-Караваев величал белогвардейского генерала Булак-Балаховича героем: «Да, правда, любит сам вешать, любит, любит этак подвешивать, есть грех, но герой».

В дни господства в Одессе деникинцы расстреляли и повесили

3 тыс. человек. В Харькове расстреляно свыше 2 тыс. На Константиновском и Краматорском заводах расстрелян каждый десятый рабочий. Колчаковцы расстреляли в Екатеринбурге и губернии 25 тыс. человек. На Кизиловских копях расстреляно 3 тыс. рабочих, в Тагильском и Надеждинском районах расстреляно 10 тыс. рабочих.

В. Г. Короленко, мужественно выступавший против беззакония в царской России, так же мужественно протестовал против «красного» террора. В своих дневниках он отмечал многочисленнные случаи беззакония и террора которые ему приходилось наблюдать в Полтаве. Но вот когда в город вошли «добровольцы» Деникина, В. Короленко записал: «Эти три дня прошли в сплошном грабеже. Казаки повсюду действовали так, как будто город отдан им на разграбление. Во многих местах они так и говорили. Деникинцы все время вели себя так, что ни в ком не оставили по себе доброй памяти».

Их настрой писатель выразил формулой: «Мстить, расстреливать, подавлять, устрашать». И, наконец, заключение: «Смотришь кругом – не видишь, откуда придет спасение несчастной стране. Добровольцы (деникинцы – авт.) вели себя гораздо хуже большевиков и отметили свое господство, а особенно отступление, сплошной резней еврейского населения (особенно в Фастове, да и во многих других местах), которое должно было бы покрыть деникинцев позором в глазах европейских благожелателей».