Чтение онлайн

Изгоняя коммунистов и лжекоммунистов-предателей, мы боремся за истинно народную власть, за неприкосновенность личности и частной собственности, за свободу слова, печати, союзов, убеждений, не направленных во вред народного благосостояния, наций. Мы боремся за свободный труд, за землю для тех, кто на ней трудится.

Долой насилие над личностью, мы не сторонники расстрелов: крови довольно, ее много пролито до нас.

Мы просим всех воздерживаться от самосудов: пусть виновность устанавливает народный суд, который будет карать только сознательных врагов народа и его благополучия.

Красноармейцы, вы наши по духу, по убеждениям. Вы поймете нас. Бросайте «говорунов», идите в наши ряды. Здесь нет генералов, буржуев, царских офицеров. Не выскочек-болтунов вы встретите, а своих братьев, отцов с мозолистыми руками.

Коммунисты, знайте, что народ не с вами. Ваше дело проиграно. Уходите от нас. От вас зависит прекратить новые потоки крови и приблизить время спокойного производительного труда нашей разоренной страны.

Долой коммуны! Да здравствует народная власть советов и свободный труд.

Представители от всех населенных мест, т. е. сел и деревень повстанческой армии Кокчетавского уезда.

Председатель военного совета Хорее.

Представители от населения: Коропченко, Багаев.

ГАИО. Ф. п. 302. Оп. 1. Д. 636. Л. 52. Типографский оттиск.

[г. Тобольск] [начало марта 1921 г.]

Товарищи служащие!

Позор и рабство трусам.

Отважным, смелым слава.

Вспомните недавнее прошлое, когда кучка насильников-коммунистов, прикрывавшаяся именем обманутого ею народа, творила свое злое дело. Жить было душно, стыла кровь и замирало сердце. Человек был поставлен в положение раба, а вся страна была превращена в небывалую в истории народов казарму. Времена монгольского ига, смутное время, период крепостного права и аракчеевщина померкли в мрачном дьявольском блеске большевистского режима. Все сверху до низу было пропитано шпионажем. Погасла почти всякая мысль, и человек боялся не только говорить, но и думать.

Товарищи! Вами играли, как пешками, передвигали Вас в разные места, не считаясь ни с желанием, ни состоянием здоровья и семейным положением. Как крепостных при помещиках рассылали Вас и оптом, и в розницу. В учреждениях и организациях пахло мертвечиной, ибо комиссародержавная система управления убила всякую инициативу, всякую свободу проявления живого слова; желание работать пропало. У каждого из Вас часто возникала мысль, как бы вырваться с ненавистной службы и заняться физическим трудом, где оплата за труд давала возможность не впроголодь существовать и быть подальше от комиссарских взоров. Но и эти поползновения пресекались, ибо человек был прикреплен к месту, а физический труд находился не в меньшей кабале.

Существование разных комячеек, комтрудов, комдезертиров, трудармии и многих других скорпионов имело своей целью прямое ущемление и закабаление служилого люда. А как служащие опутывались многочисленными анкетами? Кажется, самую душу хотели коммунисты зарегистрировать и уложить в ряд вопросов. Везде и всюду сыск, шпионаж; погаными, окровавленными руками хваталась лживая власть за самое святое и дорогое у человека. Защиты искать стало негде. То профессиональное движение, которое существовало при коммунистах, выродилось в орудие сыска и закабаления рабочего класса. Это сплошное издевательство над Вами, товарищи служащие, и грубое попрание Ваших законных требований.

А жизнь становилась все безотраднее, прошло даже время отчаяния и, кажется, объял всех тяжелый нездоровый сон – колесо истории как будто повернулось назад.

Но вот из глубин народных масс раздался внезапный страшный гром. Долготерпение лопнуло, разгневанный пахарь-крестьянин, вооруженный одними дубинами, погнал современных гуннов с их насиженных мест, и приподнялась завеса в храм новой свободной жизни.

Итак, крестьянство сибирское стало на славный путь раскрепощения трудового народа от свирепой власти наглых и лживых узурпаторов.

Но зверь еще жив; он опасно ранен и в последних конвульсиях (движениях) может еще наделать много бед. Теперь всем, по примеру восставших крестьян, общими силами немедленно надо добить и убрать с дороги к новой жизни раненую кровожадную гадину – коммунистов.

Товарищи-служащие, пора Вам сбросить цепи равнодушия и апатии. Будет околачивать пороги учреждений и бездельничать целыми днями. Идите добровольно в ряды бойцов за правое дело!

Не прикрывайтесь тем, что у Вас служба, ведь все знают, что большинству из Вас в учреждениях делать совершенно нечего. Не сидите дармоедами в великий исторический момент. Объединяйтесь в порыве к светлому будущему с братьями-пахарями. Они ведь бросили же свои хозяйства и пошли на фронт.

Не отставайте от них, потом будет поздно, и Вас поделом заклеймят трусами и презрение будет Ваш удел.

Не отговаривайтесь и болезнями. Раненый зверь-коммунизм может еще задеть и Вас, возврат его принесет и Вам верную смерть.

Так идите добивать лютого врага с оружием в руках, чем прозябать дома. Народ не простит Вам никогда безучастного отношения Вашего.

Перестаньте собирать сплетни и слухи – это недостойное занятие для мужчины. Берите винтовку в руки и узнаете истинное положение военных дел на фронте.

Товарищи-служащие, возврата к мрачному прошлому нет. У кого благородная душа, кто смел и честен, спешите записаться в Тобольский добровольческий ударный отряд.

Запись производится ежедневно с 9 часов до 3-х дня в штабе отряда в помещении бывшего пансиона мужской гимназии по Богоявленской улице.

Тобольский главный штаб Народной армии.

ЦДООСО. Ф. 41. Оп. 1. Д. 142. Л. 31. Типографский оттиск.

г. Тобольск 6 марта 1921 г.

Товарищи красноармейцы!

Мы, крестьяне сел и деревень Сибири, восставшие против невозможного гнета коммунистов, обращаемся к вам с горячим призывом не поднимать оружия против своих братьев и отцов.

Коммунисты говорят вам, что восстали не крестьяне с мозолистыми руками, а остатки колчаковской банды, которые хотят возвратить плети и задушить свободу. Не верьте им, крестьяне-братья.

Нас спрашивают, за что мы воюем? Мы говорим открыто и честно, что жить так, как заставляют нас коммунисты, дальше нельзя. Ведь вы сами знаете, что у нас отобрали весь хлеб в первую разверстку, но этого показалось им мало, они отобрали и весь семенной хлеб и ссыпали по амбарам, где и гноят его. Они остригли шубы у нас и овец в зимнее время, которые теперь замерзают. Народ, измученный, обобранный, угнетенный, не вынес коммунистического ярма и восстал как один человек. Коммунисты, обставив себя пулеметами и орудиями, издевались гнусно над русским бедным народом, чувствуя себя сильными за спиной одураченных ими красноармейцев.