Чтение онлайн

Наступление на Тобольск повстанческие отряды вели под руководством местных крестьян, иногда бывших унтер-офицеров (например, фельдфебелей царской армии В. М. Желтовского и Данилова). Однако при образовании главного штаба, восставшие крестьяне выбрали в его состав много офицеров, представителей местной администрации, городской интеллигенции. Так, начальником главного штаба стал отставной подпоручик гвардии 2-го фанагарийского полка дворянин Н. Н. Силин, являвшийся до 1917 г. членом эсеровской партии, служивший в Тобольске в колчаковских учреждениях, а накануне восстания – бухгалтером в кооперативной организации «Райрыба». Комендантом города оказался сельский учитель Н. А. Замятин, помощником начальника гарнизона – служащий Народного банка С. М. Ульянов. Секретно-оперативный и политический отдел главного штаба по воле восставших возглавил служащий «Райрыбы» Б. Ф. Сватош, объявивший себя полковником, бывшим адъютантом чехословацкого генерала Р. Гайды. Сотрудниками особого отдела Тобольского главного штаба стали городские учителя Д. Т. Черников и И. М. Лысенко, служащие райпродкома И. Е. Волков и Н. П. Красулин, служащий уездного земельного отдела П. Л. Лебедев. Военно-пропагандистский отдел главного штаба возглавил член коллегии другой кооперативной организации – «Центросоюз» – Азаркевич. Редактором газеты «Голос Народой Армии», издававшейся в период пребывания повстанцев в городе, стал заведующий инструкторским отделом «Центросоюза» Горюнов, секретарем газеты – выпускник Петербургского университета, бывший помощник присяжного поверенного и член партии народных социалистов Н. П. Панов, работавший сотрудником Наркомвнешторга по обслуживанию Обь-Печерского края, которого восстание застало во время поездки по Тобольскому уезду. Воссозданный повстанцами окружной суд возглавил кадет П. Е. Маковецкий – выпускник юридического факультета Киевского университета, занимавший тот же пост при царской и колчаковской властях. Секретарем следственной комиссии с 26 февраля 1921 г. стал бывший капитан деникинской армии И. Г. Никольский – выпускник юридического факультета Петербургского университета и военно-юридической академии, успевший в 1920 г. послужить и в органах Донецкой чека.

На сторону повстанцев перешло немало бывших офицеров из 33-го батальона полевого строительства Красной Армии, размещавшегося в Ишимском и Ялуторовском уездах. Второй отдел полевого строительства был захвачен в селе Афонькинском, причем часть его командного состава примкнула к восставшим, в том числе колчаковский штабс-капитан Шаньгин, офицеры Сергеев и Харламов. Третий отдел, находившийся в селе Голышмановском, перешел на сторону повстанцев почти полностью, дав им одновременно самое большое количество военных руководителей – не менее 15 человек. Многие из них были офицерами: подпоручик Б. Волынский (завхоз 3-го отделения), ставший начальником штаба Голышмановской Народной Армии, поручик Зубков, офицер колчаковской Пермской стрелковой дивизии Размахин, прапорщик (из дворян) Дмитриев, подпоручик Лазаревский, поручик Петров, прапорщик Шмидт и другие. В Ялуторовском уезде отряды повстанцев возглавляли штабс-капитан Тоболкин, подпоручик В. Першиков (учитель села Красногорского), поручик Войтович, командовавший так называемой «Мужицкой армией».

В Ишимско-Петропавловском районе среди лидеров восстания находилось также немало офицеров. Наиболее видное положение среди них занимал учитель села Белое Соколовской волости Ишимского уезда поручик В. А. Родин, фигурировавший в повстанческих документах сначала как «начальник боевого участка», а с 10 февраля 1921 г. и в качестве «главкома Сибирского фронта». За полковника Генерального штаба выдавал себя заведующий отделом Петропавловского уездного военкомата по учету конного состава А. Ф. Кудрявцев, выступавший с 18 февраля 1921 г. в качестве «начальника главного штаба объединенного казачьего войска». «Первой Сибирской кавдивизией» командовал подхорунжий царской и колчаковской армий С. Г. Токарев (уроженец поселка Екатеринского Кабановской станицы Петропавловского уезда), накануне восстания работавший в уезде по регистрации конного состава. Во главе подчиненных С. Г. Токареву полков стояли подхорунжий И. Винников и вахмистр О. П. Зубков (житель станицы Боголюбовской). Во главе казачьих повстанческих формирований Кокчетавского уезда находились подъесаул И. З. Сизухин (уроженец уездного центра), подхорунжий Федотов из станицы Якши-Янгиставской, войсковой старшина, житель станицы Нижне-Бурлукской Пелымский и другие.

Однако даже обнаружив среди лидеров Западно-Сибирского восстания столь внушительное количество офицеров, чиновников и прочих «бывших», нельзя говорить об их исключительном преобладании в руководящих органах восстания. Дело в том, что не менее половины командиров повстанческих отрядов, начальников штабов, комендатур и военных советов (особенно местных) являлись крестьянами. Так, долгое время – с февраля по август 1921 г. – признанным вождем повстанцев на севере Ишимского уезда являлся житель села Большой Кусеряк Кротовской волости, бедняк-переселенец Шевченко. Один из руководителей повстанческого движения в Ялуторовском уезде Вараксин, действовавший до поздней осени 1921 г. и одно время называвший себя командиром «2-го освободительного полка», являлся крестьянином Мостовской волости. Лидером восстания в Голышмановском районе Ишимского уезда был солдат-фронтовик, середняк села Голыш – мановского С. Богомолов, называвший себя «командующим Голышмановской Народной Армией», а одним из его заместителей (комендантом) являлся середняк того же села унтер-офицер колчаковской армии Л. Малышкин. Крестьянами были председатель Красногорского центрального штаба Ялуторовского уезда А. И. Кондаков, его помощник М. Г. Кобелев, командир повстанцев Шороховской волости того же уезда Е. Осколков и многие другие. Крестьянином Кугаевской волости Тобольского уезда был В. М. Желтовский – одна из наиболее ярких фигур среди вождей Западно-Сибирского восстания, выступавший то в качестве «уполномоченного Тобольской Народной Армии», то «начальника гарнизона г. Тобольска». По социальному положению В. М. Желтовский был, видимо, середняком, так как составленная 9 мая 1921 г. при конфискации его имущества опись явно свидетельствует о средней (по сибирским меркам) зажиточности его хозяйства: на 5 членов семьи (жена и трое малолетних детей) имелось 3 лошади, 4 коровы, 8 овец, 3 пуда муки и 5 пудов пшеницы.

Едва ли были кулаками, «спекулянтами и прочими сельскими мироедами» начальник Емуртлинского главного штаба Ф. Боровков, командиры отрядов в Ялуторовском уезде Булыгин, Романовский и Шуклин, в Ишимском уезде – Зломанов и Сикаченко. Во всяком случае в воспоминаниях П. Е. Россомахина, занимавшего с августа 1921 г. по март 1922 г. должность командующего коммунистическими частями Тюменской губернии, все они фигурировали как обыкновенные крестьяне различных волостей Ялуторовского и Ишимского уездов.

Воинские формирования восставших продолжали оставаться преимущественно крестьянскими по своему составу и партизанскими по типу организации. Офицеры внесли в них лишь некоторую стройность, элементы организованности, но так и не сумели обуздать стихию крестьянского бунта. Все наиболее важные вопросы руководства восстанием на всем его протяжении решали общие собрания повстанческих отрядов, т. е. сами крестьяне. В воинских формированиях повстанцев не соблюдалась субординация: часто старшие по чину офицеры находились в подчинении младших офицеров, унтер-офицеров, бывших рядовых и даже гражданских лиц. Во главе отрядов, штабов, комендатур, военных советов офицеры находились часто только до тех пор, пока восставшие не начинали отступать или терпеть поражения. В последних случаях крестьянский характер восстания проявлялся в полной мере: офицеров отстраняли от руководства, а нередко и жестоко расправлялись с ними физически, обвиняя в неудачах за потери и поражения. Фактически отстраненными от командования в середине апреля 1921 г. оказались все лидеры главного штаба Тобольской Народной Армии после ее отступления из уездного центра. В селе Самаровском повстанцы выразили недоверие В. М. Желтовскому, Н. Н. Силину, Б. Ф. Сватошу и другим. Был создан контрольный орган для наблюдения за хозяйственной и иной деятельностью прежнего комсостава. В результате остатки Тобольской Народной Армии, и ранее не являвшейся единым и прочным воинским формированием, с середины апреля 1921 г. потеряли своих военных руководителей, превратились в сборище мелких отрядов и групп. Наконец, от рук самих же повстанцев погибли командиры отрядов из Голышмановской группы офицеры Размахин, Зубков, Б. Волынский и даже главком Сибирского фронта В. А. Родин и начальник главного штаба объединенного казачьего войска А. Ф. Кудрявцев.

Таким образом, результаты исследования состава руководящих органов Западно-Сибирского восстания, практики их формирования, удельного веса и степени влияния белогвардейских офицеров, чиновников, представителей зажиточных слоев населения и других «бывших», не дают оснований безоговорочно считать восстание «белогвардейским» и «кулацко-эсеровским», а свидетельствуют о преимущественно крестьянском его характере.

(Третьяков Н. Г. Состав руководящих органов Западно-Сибирского восстания 1921 г. // Гуманитарные науки в Сибири. 1994. № 2. С. 21–25)

Сибирский крайком ВКП(б) возглавил С. И. Сырцов, назначенный в январе 1926 г. вместо отозванного в ЦК С. В. Косиора. Сырцов был известен в верхах партии своей жестокостью в расказачивании на Дону в 1919 г. Сталин знал его лично по работе в аппарате ЦК – тот заведовал Учетно-распределительным отделом ЦК в 1922–1923 гг., т. е. в то время, когда под руководством Сталина проводилась секретная партийно-государственная реформа, в результате которой иерархия партийных комитетов во главе с назначенными секретарями стала «становым хребтом» советской государственности. Однако Сырцов был известен не только своей жестокостью, но и умением лавировать вместе со Сталиным в его политике. В 1929–1930 гг., пока не «оступился», он занимал должность председателя СНК РСФСР.

Во главе Сибкрайисполкома стоял Р. И. Эйхе, также известный Сталину своей преданностью и инициативностью в проведении политики Центра. Во время хлебозаготовительного кризиса 1925 г. Эйхе, тогда заместитель председателя Сибревкома, по своей инициативе решил выйти из него наиболее простым и естественным для коммунистической власти путем – путем насилия. Он приказал Полномочному представительству ГПУ по Сибири арестовать несколько крупных частных хлеботорговцев и мукомолов, которые покупали хлеб по ценам выше лимитных, установленных государством. В письме Рыкову от 3 февраля 1925 г. Эйхе объяснял свой антинэповскии шаг тем, что «принятыми мерами, носившими отнюдь не массовый характер, рынок был оздоровлен, доказательством чего служит успешность заготовок». Эти меры Эйхе определил как целесообразные и тогда же предлагал распространить их на всю Сибирь.

Полномочное представительство (ПП) ОГПУ по Сибири возглавлял Л. М. Заковский. Он получил назначение в Сибирь одновременно с Сырцовым, а до этого был начальником Одесского отдела ОГПУ. В 30-е гг. за свои «заслуги» был переведен для борьбы с «врагами народа» в Ленинград.

Как видим, «головка» коммунистической власти в Сибири состояла сплошь из назначенцев, не связанных с этим краем, не выросших на этой земле. Сибирская партийная организация была в основном крестьянская по своему социальному составу, а во главе ее стояли партийные чиновники, зависимые только от Центра, подчинявшиеся только ему и выполнявшие только его указания. По приказу Центра все они в годы Большого террора были уничтожены.

29 декабря 1927 г. бюро Сибкрайкома ВКП(б) приняло свое первое постановление о хлебозаготовках, подготовленное в духе полученных директив. Призывов к открытому насилию в нем еще не было. Однако показательна реакция Эйхе: один из пунктов постановления о сборе сельхозналога, принятого на заседании президиума Сибкрайисполкома

4 января 1928 г., гласил: «Предложить окрисполкомам принять меры репрессий в отношении недоимщиков налога».

Настоящий испуг пришел после сталинской директивы от 6 января 1928 г., которая заканчивалась строгим предупреждением: «Промедление в исполнении этой директивы и недостижении в недельный срок реальных успехов в смысле решительного перелома в хлебозаготовках может поставить ЦК перед необходимостью замены нынешних руководителей парторганизаций». В директиве содержались не только угрозы, но и картбланш на репрессии: «При взыскании недоимок по всякого рода платежам применять немедленно жесткие кары, в первую очередь в отношении кулачества, особые репрессивные меры необходимы в отношении кулаков и спекулянтов, срывающих сельскохозяйственные цены».