Чтение онлайн

Зам. начальника гарнизона Садовщиков.

Нач. воен. – опер, штаба Пономарев.

ГАНО. Ф. р. 1. Оп. 2. Д. 46. Л. 157. Машинописная копия.

[с. Голышманово] [середина февраля 1921 г.]

Товарищи, граждане и красноармейцы. Наступил момент, когда мы, крестьяне, выведенные из терпения насильниками-коммунистами, взяли в свои мозолистые трудовые руки дубину и с нею встали на защиту своих жизненных интересов, на защиту своего труда и свободы. [Мы] дерзнули занести ее над твердыней жидов, обставленной пушками и пулеметами и защищаемой преданными рабами – коммунистами, людьми, для которых не существует ничего: ни Бога, ни правды, ни закона. Они терзали каждого из нас, который осмеливался сказать хоть слово против диктатуры жидов. Арестовывали и расстреливали нас за то, что мы не могли полностью выполнить разверстки, несмотря на то, что весь имеющийся у нас хлеб был отдан нами до единого зерна, и овцы, несмотря на зимнее время, острижены. Отобрав хлеб, нас стали посылать в подводы в Тобольск – всех от 18 до 55 лет – для того, чтобы в отсутствие наше отобрать последнюю одежду, а затем голодных и холодных заставляли выполнять все похоти коммунистов, отрывая для этого нас от сохи и земли, несмотря на то, что от этого зависит благополучие жизни всей страны.

За полтора года жиды и коммунисты довели страну до полнейшего разорения и голода. И потому мы сами, работники земли, не подгоняемые ни офицерами, ни начальством, поднялись сами, как один человек, для того, чтобы могучим натиском сломить упорство врагов – коммунистов. Гоните же, братья, от себя всех коммунистов – предателей и насильников. И пусть все, кому дороги интересы трудового крестьянина, бросают все и идут защищать свою жизнь, свою свободу и свое достояние от гнусного посягательства на них жидов и коммунистов.

Мы, крестьяне великой Сибири, восстали с надеждой победить. И если же нам придется умирать, то помните, братья, что лучше смерть в бою с насильниками, угнетателями, чем умереть от голода с позорным жидовским ярмом на шее. Лучше быть убитым, чем дать глумиться над собой, над достоинством свободного человека. Разве мы завоевывали себе свободу для того, чтобы мы, вольные сибиряки, стали рабами коммунистов, и все, что мы добывали от земли потом и кровью своей, отдавать им, получая взамен расстрелы и живое глумление?

Коммунисты идут на уловки. Они одурачивают красноармейцев, наших братьев, сыновей и отцов, говоря, что это восстали не крестьяне с мозолистыми руками, а остатки колчаковских банд, и послали их проливать свою родную, братскую кровь, в то время как они сами, развалившись в мягких креслах, набивают свое чрево изысканными кушаньями из продуктов, выбитых из крестьянина кровью и потом, и гнусно издеваются над красноармейцами, обманывая и затемняя их сознание подлыми, гнусными обещаниями и наветами.

Нам обещали все, но не дали ничего, кроме пули в грудь и тюрьмы. Так помните же, братья, что в этой великой борьбе за освобождение от позорного ига коммунистов и жидов не может быть ни малейшего колебания. Или смерть, или победа. Наше правое восстание распространилось как пламя пожара и захватило уже города Тюмень, Тобольск, Курган, Петропавловск, Красноярск и Иркутск. Восстание не могли подавить вначале и теперь им не затушить его.

Так идите же, братья, граждане и красноармейцы, вместе с нами бок о бок с винтовкой, молотом и косой на общего врага-насильника. И кликнем единодушно наш боевой клич: «Да здравствует великий русский народ. Да здравствует народная советская власть, свободная от насилия жидов и коммунистов!»

Начальник гарнизона Богомолов.

Начальник Голышмановского штаба

Народной армии Пономарев.

ГАНО. Ф. р. 1. Оп. 2. Д. 46. Л. 154. Машинописная копия.

[г. Кокчетав] [конец февраля 1921 г.]

Братья красноармейцы, крестьяне и горожане. Наконец-то, после долгих усилий, после рек крови борцов против насильников, власть коммунистов в Кокчетавском и др[угих] городах и уездах пала.

Крестьяне и красноармейцы, мы знаем, что [Вы] относитесь недоверчиво к движению, поднятому нами против наших общих врагов: коммунистов и жидов.

Напуганные действиями наших высших офицеров и генералов, Вы теперь тоже, вероятно, думаете, что казаки поднялись для восстановления колчаковского произвола. Нет, братья, нам не нужно того, что отброшено историей. Колчак пал потому, что не понял духа свободолюбивого сибирского крестьянина и казака. Нам, братья, как и Вам, не нужны золотые погоны. Нам их, простым казакам, не носить; мы дети одной с Вами трудовой семьи. Ваше горе горько и нам. Нам в Сибири с Вами делить нечего. Земли у нас хватит на всех и мы имеем общих врагов.

Мы поднялись все, как один человек, против кучки жидов и их наймитов, заграничных прожигателей жизни, нагло именующих себя рабоче-крестьянской властью.

Мы не хотим, чтобы нами командовала, нас обирала, нас гноила по разным чека да по тюрьмам, чтобы расстреливала тысячами, как в Омске, кучка коммунистов.

Мы хотим, чтобы труд был свободным, чтобы каждый занимался тем, чем хочет, чтобы крестьян не отрывали от плуга и не посылали по мастерским и заводам.

Мы хотим, чтобы была свободная торговля, чтобы каждый мог продать, что имеет лишнего, а неимеющий мог купить.

Мы требуем, чтобы не было разверсток, излишки наш брат-хлебороб сам продаст.

Мы стоим за советскую власть, но не за такую, как представляют ее коммунисты; за власть всего народа, а не за кучки бывших острожников, жидов и коммунистов.

Советская власть – власть народа, а не должна быть властью коммунистов.

Вставайте все как один: рабочий, крестьянин, казак, киргиз – все народы против угнетателей!

Час пробил! Да здравствует свободный трудовой народ, свободная торговля и свободный труд!

Да здравствует советская власть без узурпаторов – кровожадных коммунистов.

Начальник штаба Роганев.

ГАОО. Ф. р. 1374. Оп. 1. Д. 98. Л. 18. Типографский оттиск.

г. Кокчетав Б. Д.

Коммунисты извратили задачи истинной народной власти. Они забыли, что благо народа, трудящихся есть основание народного благополучия. Они больше думали о себе, о своей партийной дисциплине, а не о нас, землеробах, трудящихся, не о нас – истинных хозяевах страны.

Всем известная чека, ни с чем не сообразная разверстка на предметы нашего труда, бесконечная подводная повинность, постоянные страхи за лишне сказанное слово, за лишний кусок хлеба, тряпку, лишнюю вещь – все это жизнь нашу сделало, и без того невеселую, обратило в ад, превратило нас в рабов случайных выскочек, мальчишек с сомнительным прошлым и настоящим.

Неумелое хозяйничество нашим добром переполнило чашу терпения и мы, зная, что нас ожидает, бросая дом, семью, объявили восстание и прогнали коммунистов.