Чтение онлайн

Из его работ, имеющих отношение к библиофильству и собиранию экслибрисов, нам известна только одна — это брошюра «Фальсификат в экслибрисе» (М., 1932), в которой Лукомский выступил против псевдоэкслибрисов.

О видном участнике правления ЛОБ известном искусствоведе Петре Евгеньевиче Корнилове см. ниже стр. 147–148.

Из членов ЛОБ заслуживают упоминания Владимир Александрович Кенигсон, один из последних библиофилов геннадиевского толка, владелец большой, хорошо подобранной библиотеки в основном по библиографии и по «книжным редкостям»; к сожалению, после смерти В. А Кенигсона во время блокады Ленинграда его библиотека распалась, частично перейдя к одному из его родственников, частично поступив на книжно-антикварный рынок. Все экземпляры собрания Кенигсона были снабжены пометами «редка!», «редкость!» и т. д. (всегда по старой орфографии, хотя библиотека его составлялась в основном со второй половины 20-х годов), а также имеющимся в трех вариантах забавным экслибрисом, где изображен сам владелец библиотеки за письменным столом, на фоне своего кабинета. Подробнее я говорю о нем в «Русских книголюбах» (М., 1967).

Среди гостей ЛОБ обращал на себя внимание Яков Максимович Каплан, образованнейший человек, молчаливейший из всех библиофилов Ленинграда, никогда первый не вступавший в разговор, никогда не бравший слова и всегда на любые вопросы дававший сжатые, исчерпывающие ответы. У него была замечательная библиотека французских классиков и романтиков, которых, как говорили знавшие его более или менее близко, он мог декламировать целыми страницами. Бедно и неряшливо одетый, сутуловатый, в старомодном пенсне, он приходил на заседании ЛОБ, садился в конце комнаты и, большей частью не произнося ни слова, прослушивал доклады, сообщения и прения. Умер Я. М. Каплан, кажется, во время блокады Ленинграда.

Заметную роль в деятельности ЛОБ второй половины 20-х годов играл известный дореволюционный антиквар Федор Григорьевич Шилов (1879–1962), в советские годы ставший крупнейшим консультантом научных библиотек и книготоргующих организаций Ленинграда. Когда я в 1928 г. вступил в члены ЛОБ, Шилов еще продолжал вести свой антиквариат. На заседаниях ЛОБ он бывал озлоблен, желчен, нестерпимо придирчив, но, тем не менее, пользовался большим авторитетом при оценке редких изданий. Когда Шилов бывал в прениях особенно резок и зол, О. Э. Вольценбург мягко сдерживал его. Но уже в начале 30-х годов Шилова стали привлекать к работе в научных библиотеках, в гос. книжном фонде и т. д., и он постепенно стал смягчаться, вживаться в советскую жизнь и, наконец, сделался тем милым Федором Григорьевичем, о котором так хорошо написал В. Г. Лидин и юбилей которого тепло и искренне отпраздновала в 1959 г. Секция книги и графики Ленинградского Дома ученых.

Из других членов ЛОБ следует упомянуть Павла Александровича Картавова (1873–1941), удивительно интересного человека. О нем довольно подробно рассказал в «Записках старого книжника» Ф. Г. Шилов. Добавим немного из личных воспоминаний. Внешность Картавова была несколько забавна: невысокого роста, рыжеватый, с как бы вечно непричесанными волосами и хохолком, торчавшим посредине головы, с смешным, трескучим голоском, очень похожим на голос, которым говорили в «Комедии о Петрушке» дореволюционные бродячие кукольники, постоянно находившийся в движении, непоседливый, экспансивный, П. А. был на редкость симпатичным и милым человеком. Как библиофил он обладал огромными знаниями, завидной памятью и, несмотря на свою внешнюю несобранность, ценной способностью сжато и отчетливо излагать материал. Он особенно интересовался русской «Вольтерианой» XVIII в., печатной и рукописной, и сделал несколько содержательных докладов, иллюстрируя их материалами из своих неисчерпаемо богатых коллекций.

Кроме перечисленных постоянных посетителей заседаний ЛОБ, назовем его эпизодических участников: знаменитого библиофила проф. В. А. Десницкого, профессоров литературоведов Ю. Г. Оксмана, Б. В. Томашевского, Г. А. Гуковского, профессора античной филологии А. В. Болдырева, пушкиниста Л. Б. Модзалевского.

Обзор научной продукции общества облегчается тем, что существует печатная «Библиография изданий ЛОБ за V лет», составленная С. А. Сильванским (Херсон, 1929), а также и продолжения ее, подготовленные тем же автором и дающие в целом исчерпывающую картину. Всего ЛОБ выпустил 64 издания по спискам С. А. Сильванского (63 основных и одно — № 56а дополнительное). Из этого числа наибольшая доля приходится на памятки к открытым научным заседаниям общества. Кроме того было напечатано несколько книг и брошюр, среди которых находятся (расположены в хронологическом порядке): «Ленинградское общество библиофилов. I» (1924) (памятка к первой годовщине), «Образ Ахматовой. Антология» (1925; два издания), Э. Ф. Голлербах «Графика Евгения Белухи» (1925), «К ХХ-летию литературной деятельности М. А. Кузмина» (1925), Э. Голлербах «Силуэты Г. Нарбута» (1926), «LIII заседание ЛОБ, посвященное XXXV-летию книжной деятельности А. С. Молчанова и Ф. Г. Шилова. 5 марта 1927 г.» (1927), «Миниатюрные издания. Доклад Л. К. Ильинского на LV заседании ЛОБ 5 апреля 1927 г.» (1927), «А. Н. Лео. XL» (1927), П. К. Симони «Книжная торговля XVIII–XIX столетий. Московские книгопродавцы Кольчугины в их книготорговой деятельности и в бытовой обстановке» (1927), «LXV заседание ЛОБ, посвященное памяти Б. М. Кустодиева, 20 октября 1927 г.» (1927), «Ленинградское общество библиофилов. 1923—V—1928. LXXXIV заседание ЛОБ по случаю 5-летия со дня основания общества» (1928), Э. Ф. Голлербах «Возникновение Ленинградского общества библиофилов» (1928) и др.

Несомненно, самым значительным вкладом ЛОБ в историю русской библиофильской литературы был изданный им в 1929 г. «Альманах библиофила». Без колебаний можно признать этот «Альманах» лучшим из изданий всех советских организаций друзей книги до настоящего времени включительно. В нем напечатано 18 статей (в том числе две переводные) и 6 сообщений в разделе «Хроника», и дано 35 иллюстраций (из них 15 портретов). Здесь в отрывках был опубликован «Филобиблон», первое в мировой литературе библиофильское произведение, трактат о любви к книгам, написанный английским ученым — епископом конца XIII — начала XIV вв. Ричардом де Бери (из глав 1, 4, 8, 17–19). Этот перевод, сделанный А. И. Малеиным, доныне остается единственным на русском языке, хотя несколько лет назад в Секции книги Московского Дома ученых В. В. Кунин прочитал доклад о Ричарде де Бери, сопровожденный отрывками из полного перевода «Филобиблона», осуществленного докладчиком; приходится пожалеть, что новый перевод до сих пор не опубликован: по сравнению с переводом А. И. Малеина он легче, изящнее и написан хотя и с соблюдением стиля подлинника, но современным литературным языком.

В «Альманахе библиофила» в новом полном переводе Л. Судаковой помещена повесть Шарля Нодье «Библиоман», напечатанная впервые в 1831 г., положившая начало романтической «теме» библиомании; русский сокращенный перевод О. М. Сомова был опубликован в 1834 г.

Из статей исследовательского характера в «Альманахе» следует выделить «О библиофильстве в древности» А. И. Малеина, «О библиофилии (факты и мысли)» Н. Ю. Ульянинского (см. выше стр. 78) и в особенности «Пушкин — библиофил» М. Н. Куфаева. Для истории русских библиотек полезны статьи Ф. Г. Шилова «Судьба некоторых книжных собраний за последние 10 лет (Опыт обзора)» и М. И. Ахуна «Декабристы и полковые библиотеки» и «О библиотеке Д. А. Ровинского», О. Э. Вольценбурга «Библиотека А. Ф. Кони». В разделе «Хроника» очень содержательны обзоры деятельности ЛОБ (В. К. Охочинского) и РОДК (В. Я. Адарюкова) и др., дающие достаточно полное представление о большой серьезной научной работе этих обществ. Многие исследователи разных областей истории русской культуры черпали и будут черпать в отчетах о деятельности названных библиофильских организаций полезные сведения, ценные указания, наводящие на соображения. Об особенностях первых десяти нумерованных экземпляров «Альманаха библиофила» см. выше, стр. 123–124.

Другим, не менее полезным изданием ЛОБ была «Хроника Ленинградского общества библиофилов 5 января — 20 июня 1930 г.» (Л., 1931). Здесь были приведены более или менее подробные конспекты 18 докладов, прочитанных за отчетные полгода. Из них наиболее интересные: «Французские общества библиофилов» и «Библиофилия в изящной литературе» В. К. Охочинского, «Из истории книжного строения второй половины XVII века», «Международный конгресс библиотекарей и друзей книги в Праге в 1926 году» и «Печатные рабочие газеты Ленинграда» М. Н. Куфаева, «Графика в продукции Комитета популяризации художественных изданий» Э. Ф. Голлербаха, «Миниатюра-иллюстрация в первопечатной русской книге» А. П. Лебедянской, «Издания русских провинциальных художественных музеев за последние годы» О. Э. Вольценбурга, «Русские букинисты от 1883 года до наших дней» П. А. Картавова и «Запрещенная литература в собраниях ленинградских библиофилов» Ф. Г. Шилова.

Большим и очень удачным нововведением в «Хронике ЛОБ» оказалось помещение библиографий — литературы вопроса — после каждого конспекта доклада.

За семь с половиной лет существования Ленинградского общества библиофилов состоялось свыше 135 заседаний, на которых было оглашено около 200 докладов, сообщении, речей, вступительных слов и рецензий, значительная часть которых была отражена в печати в полной или конспективной форме. Кроме того, ЛОБ принимал участие в ряде выставок, устраивавшихся в Ленинграде в 20-е годы; в частности Общество взяло на себя устройство отдела «Русские художественные иллюстрированные издания за 10 лет» организованной Академией художеств выставки «Графическое искусство в СССР. 1917—X—1927».

Обзор деятельности ЛОБ за 1925–1928 гг. В. К. Охочинский кончил абзацом, который мы полностью процитируем, так как здесь в очень лаконичной форме охарактеризована одна из симпатичнейших, но, к сожалению, никак не учтенных сторон занятий общества, имевшая серьезное образовательное значение для его членов.

«В деятельности Общества, — писал В. К. Охочинский, — кроме научно-исследовательской работы, нужно отметить демонстрацию на заседаниях русских и иностранных книжных новинок и редкостей, с отзывами о них, а также организованный обмен книгами между сочленами ЛОБ».

Насколько важна была такая демонстрация новинок и редкостей, трудно даже представить сейчас на отдалении 35–40 лет. Опытные библиофилы, внимательные и дотошные читатели делились с коллегами результатами своих наблюдений, сопоставлений, сличений и иногда, многолетней подборки сведений о тексте, иллюстрациях, авторах, издателях, цензорах книги, гравюры и т. п. Это была настоящая библиографическая и историко-культурная школа, своеобразный библиофильский университет, которые ничем печатным не могли быть заменены. Живое устное слово, сопровождавшееся демонстрацией книг, журналов, графических материалов, придавало сообщаемым сведениям особую привлекательность и даже прелесть.