Чтение онлайн

Кроме перечисленных лиц в отделах «Краткая летопись» и «Редкие книги» принимали участие И. Я. Айзеншток, Н. В. Здобнов, Вл. Кунин, Д. С. Лихачев, С. А. Рейсер, Б. и Вл. Смиренские, И. Г. Ямпольский. В иностранной хронике часто печатался П. Д. Эттингер, поместивший наряду с мелкими информационными заметками статьи об автографах, о горьковских экслибрисах, пушкинских изданиях за рубежом и т. д.

Библиофильский материал «Книжных новостей» не равноценен: рядом с интересными, новыми материалами, в журнале печатались статьи и заметки, ничего не прибавлявшие к уже известному. Однако винить в этом редакцию никак не следует: круг читателей «Книжных новостей» был так велик и так быстро рос, что было просто необходимо популяризировать сведения о редких книгах в среде новых букинистов-антикваров и библиофилов. Любопытны отклики читателей, помещенные в № 17 за 1937 г. Все авторы писем благодарят редакцию за введение отдела «Редкие книги» и настаивают на том, чтобы он был в каждом номере журнала без исключения. Этой необходимостью удовлетворять запросы новых библиофилов и молодых букинистов-антикваров объясняется появление на страницах «Книжных новостей» популярных статей Б. Евгеньева («Живописец» Новикова, 1937, № 18), В. Снегирева («Издание Н. И. Новикова» — о «Санктпетербургских ученых ведомостях» 1777 года, 1937, № 23–24) и др.

Почин «Книжных новостей» не прошел незамеченным: в 1937 и 1939 гг. в журнале «Советский книжник» (в 1938 г. он не выходил) был также напечатан ряд заметок и статеек о редких книгах. Номера журнала, посвященные юбилеям Пушкина и Горького, содержат некоторые весьма полезные статьи. С 1939 г. в «Советском книжнике» был заведен отдел «Юбилеи книг», который состоял из неподписанных заметок, иногда очень интересных, например, 15 лет со дня выхода последнего сборника стихов В. Брюсова (№ 19–20), 55 лет со дня дебюта Козьмы Пруткова (№ 22), о книге Я. Чаадаева «Дон Педро Прокодуранте» (№ 23–24) и т. п.

В «Советском книжнике» 1939 г. были помещены статьи И. Букмэна (псевдоним Д. С. Айзенштадта) и др. «Библиография на службе букинизма» (№ 10), об инкунабулах (№ 11) и пр., обращенные непосредственно к молодым книжникам — букинистам и антикварам.

Пример «Книжных новостей» и «Советского книжника» вызвал подражания и в наше время — в журнале «В мире книг» и газете «Книжное обозрение», о которых мы говорим подробнее в последней главе.

Закрытие в 1929–1931 гг. библиофильских обществ Москвы, Ленинграда, Киева и Минска по-разному отразилось на дальнейшей деятельности их участников-книголюбов. Члены УБТ и БТБ не делали никаких попыток организовать свою работу в рамках других коллекционерских объединений; некоторые же участники РОДК использовали возможности, предоставленные уставами Всероссийского общества филателистов и местных обществ коллекционеров, создавать различные секции, в том числе библиофилов и экслибрисистов. Таким образом, были найдены юридически законные формы, позволившие библиофилам и экслибрисистам Москвы и, как мы увидим далее, и Ленинграда вести свою научно-исследовательскую и организационно-практическую работу в течение почти всех 30-х годов, — в 1931 г. возникли Секция собирателей книг и экслибрисов Московского отдела Всероссийского общества филателистов (ССК и Э МО ВОФ) и Секция библиофилов и экслибрисистов Северо-Западного отдела ВОФ (СБ и Э С.-З. ОВОФ), с 1933 г. ставшие такими же секциями Московского и Ленинградского обществ коллекционеров. Однако ни одна из таких метаморфоз РОДК и ЛОБ не могли сравниться с деятельностью этих организаций в 20-е годы.

Утрата самостоятельности и начавшееся еще со времени перед ликвидацией объединение с экслибрисистами отразились на характере библиофильской деятельности новообразовавшихся секций. Они все же стали менее многочисленными, значительное число старых участников закрытых обществ не пожелало войти во вновь возникшие организации; среди членов секций появились новые участники, преимущественно из числа экслибрисистов. Достаточно сравнить печатные списки членов РОДК 1927 г., с одной стороны, со «Списком членов Секции собирателей книг и экслибрисов МО ВОФ и Секции библиофилов и экслибрисистов С.-З. ОВОФ» (М., 1932), с другой, чтобы убедиться в происшедших изменениях. Так, в РОДК на 15 ноября 1927 г. состояло 115 членов (почетных, действительных и сотрудников), в ССК и Э МО ВОФ на 9 марта 1932 г. — 57членов. Во-вторых, естественным образом изменился и характер научной работы этих секций. Она лишилась той интенсивности и напряженности, которыми отличалась деятельность библиофильских организаций 20-х годов.

Поэтому история библиофильских организаций Москвы и Ленинграда в 30-е годы ни в какой мере не может сравниться с их историей в предшествующее десятилетие.

Возникновение ССК и Э относится к марту 1931 г. Организационное собрание, созванное инициативной группой, состоялось 9 марта в помещении ВОФ (ул. Герцена, 31). В пригласительной машинописной повестке на это заседание указывалось, что программа деятельности секции — доклады, демонстрация новых книг и экслибрисов, организованный обмен, аукционы, издательство и т. д. Рабочим днем секции был установлен четверг, и, таким образом, каждый месяц устраивалось четыре заседания: два — библиофильских и два — экслибрисистских; первый и третий четверги посвящались докладам, остальные — аукционам книг и экслибрисов.

Бюро секции, избранное 26 марта 1931 г. и окончательно оформившееся в дальнейшем, состояло из председателя К. И. Дунина-Борковского, товарища председателя Н. Н. Орлова, секретаря С. А. Сильванского, вскоре выбывшего по собственному желанию и замененного А. А. Толоконниковым, членов бюро — А. М. Макарова, П. Д. Эттингера и Ф. Ф. Федорова и кандидатов в члены бюро — А. И. Анопова и И. Н. Жучкова. Уже в первый год работы секции обозначился перевес экслибрисоведческих интересов членов ССК и Э: из 28 прочитанных докладов 12 было посвящено экслибрисоведению, 7 — библиофильству, и а в прочих 9 рассматривались различные вопросы истории и теории книговедения, например, Н. В. Здобнов сделал доклад о русской книжной статистике, Н. Ю. Ульянинский — «Из истории русского оттиска», И. Н. Розанов — «Основные функции русской книжной обложки» и т. д. Такое же предпочтение экслибрисистам проявилось и в организации аукционов: из 22 собраний, на которых проводились аукционы, 12 были посвящены экслибрисам, 9 — книгам и 1 — мелкой графике. Примерно такой же характер имела деятельность секции во второй и третий год ее существования, как можно судить по печатному отчету за 1932 г., составленному Н. Н. Орловым, и рукописному за 1933 г., подготовленному И. Н. Жучковым.

С мая 1931 г. началась издательская деятельность секции: печатались программы предполагаемых заседаний на ближайший месяц или два, памятки заседаний, годовые отчеты и пр. В первый год деятельности ССК и Э было опубликовано 17 номеров подобных изданий, в том числе и тезисы упомянутых докладов Н. В. Здобнова, Н. Ю. Ульянинского, а также доклад А. И. Кондратьева «Эволюция учений о книжных редкостях (Опыт марксистского анализа предмета и литературы)». Тираж изданий секции колебался от 18 экземпляров (марка ССК и Э к 1-й годовщине, работы М. В. Маторина) и до 150–200. Самые высокотиражные издания — книжечки Н. М. Сомова «Сущность книговедения. Библиологический очерк» (М., 1933) и П. Д. Эттингера «Книжные знаки В. А. Фаворского» (М., 1933) — были выпущены в количестве: первая — 400, вторая — 300 экземпляров.

В 1933 г. из состава Бюро ССК и Э выбыли председатель и товарищ председателя. Это сказалось на работе секции. Для руководства делами была выделена рабочая группа в составе Е. В. Головни, С. А. Сильванского, И. Н. Жучкова и А. И. Кондратьева. Пытаясь внести некоторое разнообразие в традиционные формы деятельности ССК и Э, Бюро провело на годичном собрании выступления членов секции на тему «Три лучшие книги моей библиотеки». По словам И. Н. Жучкова, составлявшего отчет о деятельности ССК и Э на 1933 г., «демонстрация привлекла большое количество участников и выявила целый ряд чрезвычайно ценных и редких изданий».

Анализируя деятельность ССК и Э МО ВОФ и, в частности, ее печатную продукцию, мы считаем нужным остановиться на упоминавшейся выше книге Н. М. Сомова «Сущность книговедения. Библиологический очерк». Делаем мы это не потому, что данная работа представляет какой-то особо ценный вклад в советское книговедение, а потому, что личность автора, по собранным нами сведениям (к сожалению, нам не пришлось ни встречаться с ним, ни даже переписываться), заслуживает внимания. Это был удивительно своеобразный человек, очень начитанный, необыкновенно трудолюбивый и трудоспособный, не утративший живого и деятельного интереса к науке о книге до конца своей долгой жизни.

Николай Михайлович Сомов родился в Москве в 1867 г. и там же и умер 22 июля 1951 г., в возрасте 84 лет. С 1889 г. по 1922 он работал в Библиотеке Румянцевского музея; с 1922 по 1924 г. был библиотекарем и преподавателем библиографии в Институте журналистики. В 1922 г. Сомов опубликовал свою «Библиографию журнализма», выдержавшую два издания. В 1924 г. как библиограф-марксист он был приглашен на службу в Институт Маркса-Энгельса-Ленина в качестве библиотекаря. В 1927 г. по состоянию здоровья Н. М. вышел на пенсию и полностью себя посвятил работе по книговедению. Внимательно, может быть, внимательнее, чем кто-либо другой из книговедов тех лет, Сомов следил за всем, что появлялось в печати по вопросам советской науки о книге. Все эти материалы Сомов тщательно классифицировал и издавал одну за другой свои работы: «Библиография русской общественности. (К вопросу об интеллигенции)» (М., 1927), «Критическая библиография. Очерк газетной и журнальной библиографии» (М., 1928), «Состав книговедения. Библиофилия — библиография — журнализм. К построению системы книговедения» (М., 1931), «Библиография русской общественности. (К вопросу об интеллигенции). Часть вторая» (М., 1931) и уже помянутая «Сущность книговедения. Библиологический очерк» (М., 1933).

В каждой работе Сомова собран огромный, но критически не обработанный материал. Автор без каких-либо возражений или замечаний то пересказывает известные ему материалы по рассматриваемой теме, то просто полностью приводит соответствующий текст, если он не особенно велик. Так, например, в «Составе книговедения» Н. М. Сомов целиком перепечатал тезисы доклада А. И. Кондратьева «Основные предпосылки учения о книжных редкостях», изданные в 1925 г. в количестве 100 экземпляров и почти полностью утраченные автором-издателем. Особенно ценна в работах Сомова обширнейшая библиография, учитывающая не только книги и журнальные статьи, но также и газетные заметки, печатные и машинописные тезисы докладов, рецензии, даже сведения, почерпнутые из устных сообщений. Для целей нашей книги могли бы представить интерес разделы его «Состава книговедения» и «Сущности книговедения», посвященные рассмотрению существа библиофилии и ее места в системе книговедения, но это только передача того, что автор прочитал по данному вопросу, а не того, что он внес нового в этой области. Разве только одно следует отметить в «Сущности книговедения» — то, что Н. М. Сомов решительно отличает библиофильство как собирательство книг вообще и редких, в частности, от библиофилии или библиофилизма как учения о книжных редкостях. Н. М. Сомов любил создавать наукообразные термины, например, библиографизм, библиофилист (в отличие от библиофила — книгособирателя).