Чтение онлайн

В брошюре, посвященной 75-летию Дульского, П. Е. Корнилов писал: «В каждую свою работу П. М. Дульский умел внести пыл исследователя-пионера, умудренного опытом ученого, систематизатора и историка-краеведа. Умел не только создать работу, но и донести ее до широких масс общественности. Его вкус и тонкие способности полиграфиста делают все его издания не только заметными, но и выделяющимися среди местной типографской продукции. Они неоднократно экспонировались на выставках, привлекая внимание и вызывая соответствующие отклики в широкой прессе» (128, с. 4–5).

Как ни значительна роль П. М. Дульского в подъеме и развитии интереса к искусству книги и графики в Казани, она не должна заслонять еще более значительной роли его ученика, известного советского искусствоведа и библиофила П. Е. Корнилова.

Петр Евгеньевич Корнилов родился 20 июня 1896 г. в Симбирске, но учился в Казани в 1-м реальном училище, в котором преподавателем рисования был П. М. Дульский. О своей деятельности в области книговедения П. Е. Корнилов писал нам следующее: «В Казань вернулся в январе 1921 года после гражданской войны. Отдал дань сыпному тифу, заразившись в пути. В марте 1921 года вошел в жизнь. Стал работать в Музее (художественный отдел и редакция журн. „Казанский музейный вестник“). В это же время я был привлечен к работе в Казанском государственном издательстве. Стал ведать библиографическим бюро в Отделе библиографии издательства. Последнее (бюро. — П. Б.) возглавлял Евгений Иванович Шамурин до своего отъезда в Москву для работы в Книжной палате… Мы мыслили организовать нечто в роде Книжной палаты. Я готовил „Книжную летопись“ Казани, регистрировал все выходящее из печати».

К этим коротким автобиографическим сведениям П. Е. Корнилова ценным дополнением служит небольшой отрывок из цитировавшейся нами статьи П. М. Дульского «Казанские современные графики». После характеристики художников книги — практиков он писал: «В заключение нельзя обойти молчанием еще одно лицо, которое, хотя и не принадлежит к семье графиков, но сделало много полезного и ценного в области возрождения казанской графики. Мы имеем в виду П. Е. Корнилова, который, любя книгу и искусство, одно время был близок к коллективу казанских графиков, снабжая их своими полезными вводными статьями к их изданиям, давая им всегда полезные советы и указания и главное будируя их и знакомя с теми новинками столичной графики, к которой П. Е. Корнилов большой охотник и так любовно и бережно собирает, обладая довольно ценной коллекцией» (47, с. 44).

В 1922 г. П. Е. Корнилов уехал в Петроград учиться в университете. Возвратившись в 1925 г. в Казань, он поступил на работу в Центральный музей Татарской АССР, где стал заведовать подотделом древнерусского искусства. В то же время он принимал живое участие в изучении и пропаганде современного советского искусства книги. В 1925 г. Центральный музей организовал выставку «Рисунки и гравюры Д. И. Митрохина» и выпустил ее каталог, в 1926 г. издал книжечку «В. А. Фаворский», в 1927 — «Графика И. Ф. Рерберга» и т. д. Во всех этих начинаниях и изданиях П. Е. Корнилов был инициатором и основным автором.

Все то, что говорил П. Е. Корнилов о П. М. Дульском как исследователе-пионере и умелом пропагандисте-популяризаторе, целиком и полностью должно быть отнесено и к нему самому. Количество его работ, посвященных искусству книги, графике, экслибрисам и проч., огромно.

В апреле 1928 г. П. Е. Корнилов сделал в РОДК доклад «Художественные издания Казани за 10 лет», представлявший больше, чем просто юбилейный обзор. Автор отметил роль Казанского университета и его типографии в истории книгопечатания в Казани, затем охарактеризовал местные предреволюционные издания, в том числе и такие, как превосходные «Художественные сокровища Казани» и ряд публикаций Дульского. В основной части доклада Корнилов анализировал казанские художественные издания революционного десятилетия, остановился на роли «Казанского музейного вестника», графического коллектива «Всадник», Библиографического кружка друзей книги и «Казанского библиофила», сказал о Центральном музее Татарской республики и, наконец, сообщил о деятельности Казанской полиграфической школы и ее роли в печатном деле Казани. Доклад Корнилова закончился обозрением казанских изданий, включая и издания 1928 г. Таким образом, обзор Корнилова, к сожалению, полностью не опубликованный, дал полную картину интенсивной художественной графической и библиофильской жизни Казани за первое революционное десятилетие.

Переехав в Ленинград, П. Е. Корнилов не прерывал связи с Казанью и ее художественной жизнью. Однако в истории советского библиофильства Казань играла полезную, как мы уже отметили, несколько своеобразную роль только в 20-е годы.

Из других библиофильских организаций СССР в 20-е годы нам известны две: Украинское библиологическое общество и Белорусское общество библиофилов. Возможно, существовали и другие, но следов их нам обнаружить не удалось. Даже в специальном докладе М. С. Базыкина «Издания библиофильских организаций в СССР за революционное десятилетие», сделанном, как уже указывалось выше, в апреле 1927 г., отмечалось, что о библиофильских объединениях за пределами Москвы и Ленинграда и их печатной продукции ничего неизвестно. Если современники ничего не могли сказать по интересующему нас вопросу, то тем более трудно судить о «провинциальных» библиофильских организациях более чем через треть века. Даже когда находишь какое-нибудь неведомое в литературе общество друзей книги, например, Владимирское, оказывается, что оно имело библиотечно-читательский, а не хоть сколько нибудь библиофильский характер. То же можно сказать о кружке друзей книги при педагогическом факультете Иркутского университета. Возникший в 1923 г., он состоял из преподавателей и студентов университета и имел чисто книговедческо-библиотековедческий профиль. Существовал он до второй половины 20-х годов.

Таким образом, на поверку остаются те два библиофильских общества, названия которых приведены выше.

Благодаря любезности известного украинского книговеда Ф. Ф. Максименко (Львов) и проф. Б. С. Боднарского, мы располагаем почти исчерпывающей документацией о зарождении, развитии и закрытии Украинского библиологического общества (Українське бібліологічие товариство УБТ).

5 декабря 1928 г. инициативная группа по организации УБТ при Украинской Академии наук обратилась с напечатанными при на машинке письмами к ряду украинских библиофилов и книговедов с предложением вступить в число действительных членов создаваемого объединения. В письме указывалось, что «общество имеет целью объединить украинских библиологов и практиков книжного дела для совместной работы по изучению книги в ее историческом и совместном аспектах (история книги, экономика, техника, искусство ит.д.)»

Первое заседание Общества состоялось через три дня — 8 декабря того же года. Председателем УБТ был избран акад. Украинской АН и АН СССР В. Н. Перетц, его заместителями проф. С. И. Маслов и А. Ф. Середа, секретарем — Н. Н. Иванченко и казначеем Я. И. Стешенко. Среди членов Совета общества были известный украинский поэт и филолог Н. К. Зеров, литературовед П. Н. Попов и др. В числе членов Ревизионной комиссии был художник И. Н. Плещинский, известный нам по своей деятельности в Казани.

Как можно заметить, Украинское библиологическое общество избегало называть себя библиофильской организацией, что, по-видимому, было связано с уже упоминавшейся ранее неприязнью некоторой части молодых книговедов к самому понятию библиофильства. Однако на практике УБТ представляло общество с явным библиофильским характером, как это будет видно из дальнейшего изложения. Кроме того, в статье казначея УБТ Я. И. Стешенко, напечатанной без подписи на украинском языке в киевской газете «Пролетарська Правда» (1929, 20 февр.) и с инициалами Я. С. на русском — в ленинградском «Альманахе библиофила», подчеркивается, что задачей общества являлось объединение украинских библиофилов и практических работников книжного дела для разработки книговедческих проблем, а также для содействия развитию на Украине знаний о книге и возбуждения среди широких кругов интереса к задачам Общества.

УБТ просуществовало очень недолго. До нас дошли сведения о 14 заседаниях общества, причем последнее, намеченное на 19 июня 1929 г., по-видимому, уже не состоялось.

Деятельность УБТ складывалась из научных заседаний с докладами, из подготовки тома «Записок УБТ» и Первой Всеукраинской выставки графических искусств. За кратковременностью существования общества последние две задачи не были осуществлены. Таким образом, фактическая история УБТ состоит только из 13–14 заседаний, на которых было прочтено 20 (или 21) докладов и сообщений. В виду отсутствия печатных обзоров деятельности УБТ, за исключением коротенькой заметки Я. И. Стешенко, написанной после первых четырех заседаний общества, мы полагаем целесообразным привести названия этих докладов, так как тем самым библиофильский в основном характер организации станет очевидным. Вот перечень докладов и сообщений с указанием фамилий лиц, делавших их, и датами заседании.

1. Ф. Л. Эрнст. Современная украинская гравюра (8 декабря 1928 г.); 2. С. А. Гиляров. Творческий путь Альбрехта Дюрера (с демонстрацией диапозитивов) (15 декабря 1928 г.); 3. Б. О. Борович. Основные проблемы современного советского книжного рынка (5 января 1929 г.); 4. М. Ф. Яновский. Понятие библиотечного и архивного материала (5 февраля); 5. А. В. Артюхова-Иванова. К. И. Трутовский как иллюстратор (2 марта); 6. А. Н. Марголина. Разыскание из истории критики украинской детской книги (16 марта); 7. С. И. Маслов. Панегирик И. Величковского в честь Лазаря Барановича; М. З. Левченко. Обзор издательской деятельности Всеукраинской Академии наук (12 апреля); 8. Заседание, посвященное 15-летию со дня смерти известного украинского библиографа М. Ф. Комарова: А. В. Никовский. Михаил Комаров; Н. К. Зеров. М. Комаров и И. Щеголев; М. И. Ясинский. Библиографическая деятельность М. Комарова (20 апреля); 9. Заседание памяти Т. Г. Шевченко: А. П. Новицкий. Офорты Шевченко; П. А Балицкий. Первые зарубежные издания Кобзаря; А. В. Артюхова. Иллюстрации к произведениям Шевченко (27 апреля);

10. Др. И. Крыпякевич. Начало экслибриса на Украине (26 апреля); 11. М. Шмайонек. Государственное издательство Украины; И. Ф. Омельченко. Издательство «Книгоспілка» (11 мая); 12. А. Г. Попович. Вопросы цвета в книге для детей; И. Лакиза. Издательство «Культура» (1 июня); 13. В. И. Перетц. Впечатления от обозрения белорусских библиотек в Минске; Р. Р. Заклинский. Музей книги в Лейпциге. Охрана книг (8 июня); 14. В. Сичинский. Василь Касиян (19 июня).

Для некоторых заседаний, вместо повесток, УБТ печатало типографски оформленные приглашения-программы. Нам пришлось видеть такие приглашения на 2-е, 8-е, 9-е и 14-е заседания. Первое — чисто наборное, три последних имеют кроме типографского текста ксилографические воспроизведения М. Ф. Комарова, Т. Г. Шевченко и В. Касияна. Кроме того есть приглашение-билет с датой 23 марта 1929 г. и с изображением группы людей, — возможно, членов УБТ, — на фоне книжных полок и бокала. По-видимому, это пригласительный билет на какой-то банкет, устроенный УБТ, хотя надпись «Прийди и виждь» не вполне соответствует этому предположению.