Чтение онлайн

Первое заседание кружка состоялось в самом конце мая 1941 г. В отчете о нем в «Литературной газете» от 8 июня 1941 г. сообщалось, что В. Г. Лидин демонстрировал редкие книги своей библиотеки и что на одном из ближайших заседаний кружка предполагается доклад Н. П. Киселева «Издания типографии Симеона Полоцкого в Москве». На состоявшемся в первой половине июня втором заседании кружка В. Г. Лидин продолжил рассказ о редкостях своего собрания и демонстрировал единственный полный уцелевший экземпляр книги В. А. Гиляровского «Трущобные люди», посланный в цензурный комитет. На этом же заседании было избрано бюро кружка в составе В. Г. Лидина, М. Я. Цявловского, Н. С. Ашукина, Д. С. Айзенштадта и А. М. Эфроса. Война, разразившаяся через несколько дней после того, положила конец едва начавшейся деятельности Кружка любителей книги. Но возникшее движение, как будет видно из дальнейшего, не приостановилось.

Материалы по истории советского библиофильства военного времени как-то естественно, сами собой группируются по несколько условному, но в целом правильному территориальному принципу — фронт, Москва, Ленинград, прочий «тыл».

К сожалению, сведения наши о библиофильстве данного периода в количественном отношении, говоря языком арифметики, обратно пропорциональны территориям, о которых идет речь. Больше всего мы знаем о библиофильской жизни военного времени в Москве и Ленинграде. Несравненно меньше наши сведения о книге и книголюбии на фронте и в особенности в тылу. Однако все же в литературе времени Великой Отечественной войны отразились образы солдат и офицеров-книголюбов, возивших с собой в вещевой сумке какую-то одну или несколько любимых книг. Литературовед И. Я. Айзеншток, с первых дней войны и до демобилизации в второй половине 1940-х годов находившийся в действующей армии, рассказал нам, что в его части у одного офицера была с собой «Война и мир» Толстого, которую читал и перечитывал не только сам владелец, но и — в порядке записи — другие офицеры и солдаты. В другой части солдаты и офицеры, чем-либо отличившиеся при выполнении боевых заданий, получали право в первую читать книги, привезенные полковником, старым книголюбом.

У самого И. Я. Айзенштока, у которого с давних пор имеется чрезвычайно богатая библиотека, и на фронте в землянке была полочка с книгами, вызывавшая живой интерес всех, кто по разным причинам посещал его. Некоторые подробности появления этого «походного филиала» библиотеки И. Я. Айзенштока заслуживают сохранения в нашей книге. Осенью 1941 г. он получил короткую командировку в Ленинград и, по своему библиофильскому обыкновению, посетил Книжную лавку писателей, где приобрел «Посмертные записки Пикквикского клуба» Диккенса в издании «Academia». Так как он должен был, не заходя домой, отправиться в свою часть, то оставил купленные книги в Лавке с условием, что они будут выданы ему по возвращении в Ленинград. Однако в течение ближайшего года И. Я. Айзенштоку не пришлось побывать в Ленинграде. В ноябре 1942 г. один из его знакомых офицеров был отправлен в Ленинград. И. Я. Айзеншток дал ему ключ от своей ленинградской квартиры и поручил зайти в Книжную лавку писателей и попросить «Записки Пикквикского клуба». Товарищ выполнил его просьбу и таким образом у И. Я. Айзенштока возникла книжная полочка, о которой было сказано выше.

В газетах военных лет часто встречались очерки и рассказы о том, как воины спасали горевшие библиотеки, сохраняли и передавали людям, известным им в качестве библиофилов, экземпляры старинных или ценных книг, а иногда и сами получали в награду книги от населения. Один такой эпизод описан В. Г. Лидиным в сборнике «Друзья мои — книги». Очерк называется «От потомков Шевченко». В нем рассказывается, что жители села на Киевщине поднесли офицеру одного из полков 2-го Украинского фронта том стихотворений Шевченко в издании Большой серии «Библиотеки поэта». (83, с. 110).

В периодической печати времени войны нередко встречались сведения о том, что офицерами и солдатами издавались рукописные журналы и разного рода литературные сборники. В газете «Ленинградская правда» от 11 апреля 1942 г. была помещена заметка «Окопные журналы», в которой сообщалось о подобных рукописных журналах, изготовлявшихся в 4–5 экземплярах; здесь были названы журнал «За Ленинград» (вышло ко времени опубликования заметки 15 номеров и сатирический листок «Навесным огнем», пользовавшийся значительным успехом среди окопных читателей. Немного позже в той же «Ленинградской правде» были приведены сведения о продолжавшемся выпуске журнала «За Ленинград» и о приложении к нему — «Библиотечка бойца». Нам известно, что среди читателей этих изданий сразу же оказались коллекционеры, которые стали тщательно подбирать окопные рукописные журналы и армейские печатные газеты и пересылать их в тыл родственникам для своих библиотек. В газетных заметках о советских книголюбах послевоенного времени нам встречались указания, что у некоторых собирателей имеются интересные коллекции подобных фронтовых и тыловых изданий.

Помимо приведенных материалов, о фронтовом библиофильстве свидетельствует стихотворение ныне покойного критика А. К. Тарасенкова «Книги», имеющее дату и место написания: «3 января 1944 г. Ленинградский фронт». Затерянное в малотиражном, библиофильском издании «Книжная лавка писателей. 1932–1957» (М., 1957), оно неизвестно широкому кругу советских читателей.

Библиотека А. К. Тарасенкова, к счастью, не погибла. О ней подробнее будет рассказано ниже; сейчас же мы отметим, что и на фронте А. К. Тарасенков продолжал пополнять ее. И не только пополнять, но и сам «издал два сборника стихов в дни войны и втиснул их на книжную полку в своем хранилище где-то между Тирариным и Твардовским» (13, с. 212). Речь идет о тоненьких книжечках «Балтийская слава» и «Балтийцам», изданных в Ленинграде в 1942 г. и сейчас совершенно ненаходимых в продаже.

Не только Тарасенков умудрился издать в блокадные дни в Ленинграде свои стихи, но, оказывается, и другие поэты печатали подобные сборники. Так, например, в 1944 г. Руденский подпольный комитет РК КП(б)Б. издал сборник Всеволода Саблина «Мстители. Стихи и песни». В выходных данных этой книжечки, имеющей 24 страницы малого формата, указано, что она напечатана в 40 экземплярах. На самом деле эта книжечка, изданная на газетной бумаге, была отпечатана всего лишь в 20 экземплярах, так как наборщики, не допечатав ее, пошли в бой (13, с. 204; 160, с. 325).

Подобные случаи были в те дни не единичны. Не менее удивительно и то, что в оккупированной Одессе в 1942 г. были подпольно напечатаны «Стихи» С. Есенина (13, с. 204; 160, с. 139).

М. И. Белкина передает в статье о Тарасенкове эпизод, который иначе как потрясающим назвать мы не можем: как Тарасенков, командированный в 1942 г. из Ленинграда в Москву, в районе Волхова, под бомбежкой фашистских самолетов полкилометра сквозь буран тащил два чемодана — один с консервами, своими и чужими, посланными в подарок, другой — с книгами; у второго чемодана оторвалась ручка, и Тарасенкову пришлось переносить по десять шагов один чемодан, затем возвращаться за другим и таким образом он спас и консервы, и книги (13, с. 222–223).

Как ни скудны собранные нами сведения о фронтовом библиофильстве, они все же свидетельствуют о том, что и в тогдашних суровых условиях, когда было «до смерти четыре шага», книголюбие продолжало существовать и книга, может быть, сильнее чем в какое-либо другое время, приносила людям радость, укрепляла в них веру в бессмертную силу великих идей человечества.

В годы войны московские энтузиасты книги не прекращали своей работы. В удивительно богатом собрании В. Г. Лидина по истории книги, книжной торговли и библиофильства имеются семь толстых фолиантов-альбомов газетных вырезок, пригласительных билетов на всевозможные заседания, программ всяческих вечеров, объявлений о книжных аукционах, базарах, выставках и т. д., фотокарточек и других воспроизведений отдельных и групповых портретов книжников, библиофилов и пр. Альбомы эти носят название «Заметки книжника»; оно вытиснено на корешке каждого фолианта. В первом из этих альбомов, любезно предоставленных нам владельцем для ознакомления, мы увидели пригласительный билет на книжный базар в Клубе писателей 19 и 20 июня 1943 г.

Библиофильская жизнь Москвы военного времени не исчерпывалась одними книжными базарами, хотя уже организация в июне 1943 г. базара с напечатанным пригласительным билетом на него представляет факт поразительный, свидетельствующий о моральной силе и стойкости советских людей. В годы войны старые московские библиофилы продолжали собираться и обмениваться своими книжными знаниями и редкостями. В уже упоминавшейся статье В. Г. Лидина, посвященной памяти Д. С. Айзенштадта, перечислены библиофильские мероприятия, организатором и душою которых был покойный; некоторые из этих начинаний приходятся как раз на 40-е годы и в частности — годы войны. В. Г. Лидин писал: «Кружок любителей книги, книжные аукционы, секция книговедения при Клубе писателей, частные встречи книжников — Айзенштадт обладал удивительным умением слеплять эти книжные гнезда…» (83, с. 86). О Кружке любителей книги и книжных базарах речь шла выше. Секция книговедения, о которой упоминает В. Г. Лидин, насколько можно судить по скудно сохранившимся сведениям, возникла в Московском Клубе писателей в 1943 г. и просуществовала до 1946 г. Кое-какие данные о ней читатель встретит на следующих страницах нашей книги.

В приведенной выше цитате о библиофильской деятельности Д. С. Айзенштадта В. Г. Лидин упоминал еще «частные встречи книжников». Здесь имелись в виду более или менее регулярно устраивавшиеся на квартире Д. С. Айзенштадта встречи небольшого числа старых московских библиофилов, так называвшиеся Айзенштадтовские четверги.

В статье «О близком друге. (Отрывки из воспоминаний)», приготовленной для неосуществленного сборника «Венок памяти Д. С. Айзенштадта» (1947), В. И. Вольпин писал: «Как я любил и ценил традиционные собрания в столовой семьи Айзенштадтов! Они происходили еженедельно в вечерние часы по четвергам… Встречи друзей по четвергам за круглым столом под низко опущенной большой лампой, плотно окутанной абажуром, начались еще в военные годы (если не ошибаюсь, с 1942 года) и закончились лишь со смертью того, кто был первым в нашей дружеской среде».