Чтение онлайн

Как литературовед-марксист В. А. Десницкий был одним из организаторов советской литературной науки. Его вклад в нее мало кем осознан в должной мере, и восполнить пробел в истории советского литературоведения — написать монографию о В. А. Десницком, зачинателе марксистской литературной науки, — неотложная и обязательная задача.

У В. А. был острый, гибкий природный ум, превосходно отточенный марксистско-ленинской философией. Он был человеком очень большой культуры — и унаследованной по традиции, и благоприобретенной.

Еще в начале XX в. с большой опасностью для себя молодой Десницкий собрал богатейшую коллекцию подпольных революционных изданий — редких прокламаций, газет, книг, брошюр, журналов, печатавшихся в России и за рубежом. Все это стало добычей пожара (5).

Во время первой мировой войны погибла в Тарту и вторая библиотека В. А. С 1917 г. он начал собирать свою знаменитую библиотеку, которая долгое время считалась второй по значению из личных библиофильских библиотек в СССР (после библиотеки Д. Бедного; после же ликвидации последней библиотека В. А. Десницкого заняла первое место.

Определить объем его собраний сейчас невозможно, так при своей жизни каталога библиотеки ученый не составлял, а каталог, подготовленный сотрудниками Государственной библиотеки СССР имени В. И. Ленина, куда собрание Десницкого было продано наследниками в 1963 г., не дает полного представления о ценности и даже объеме этой уникальной библиотеки.

Точного подсчета книг, поступивших в библиотеку имени В. И. Ленина из собрания В. А., в официальных источниках нет: в одном месте глухо указывается «около 11 тысяч томов» (130); в библиотечном отчете за 1963 г. сообщается, что в коллекции Десницкого было 6020 томов книг, 3708 номеров журналов, 500 единиц изобразительных материалов. Но со слов его дочери, члена-корреспондента АН СССР А. В. Десницкой, нам известно, что Библиотека имени В. И. Ленина не взяла многих книг по литературоведению и искусству. Можно думать, в целом библиотека В. А. Десницкого состояла более чем из 15 тысяч книг, брошюр, оттисков и т. д.

Предоставленный в наше распоряжение машинописный каталог части библиотеки В. А. Десницкого, поступившей в Библиотеку имени В. II. Ленина, состоит из русского и иностранного отделов. В первом находится 2968 номеров, но эта цифра не точна: так, под № 2518 указано суммарно — «370 книг по литературоведению», под № 2677 — 100, под № 2690 — 70 и т. д. Вообще русский отдел каталога составлен плохо: достаточно указать на № 979, под которым значится «Путешествие из Петербурга в Москву», приписанное Грибоедову. Лучше сделан иностранный отдел каталога (1556 №№), но и он, как и русский, кишит опечатками.

Подробное перечисление одних только важнейших редких изданий В. А. Десницкого заняло бы значительно больше места, чем мы можем уделить ему в настоящей главе.

Поэтому мы ограничимся указанием только тех «жемчужин» («цимелий») коллекции В. А. Десницкого, которые особенно отмечены в литературе о его библиотеке. Это — ленинская листовка «К рабочим и работницам фабрики Торнтона», выпущенная «Союзом борьбы» в связи с забастовкой 500 ткачей, вспыхнувшей на фабрике в ноябре 1895 г. Это — первое издание «Капитала» Маркса на французском языке. Это — Е. М. Корнеев. «Народы, обитающие в Российской империи» (СПб., 1812), ранее неизвестное в библиографии. Это — комплект французского журнала «Литературный старовер» («Conservateur littéraire»), издававшийся 17-летним В. Гюго и появлявшийся на французском антикварном рынке всего два раза; в последний раз в 1934 г. на аукционе, на котором распродавалась знаменитая коллекция убитого в 1933 г. президента Франции П. Думера. Среди редчайших книг коллекции Десницкого находились: «Путешествие из Петербурга в Москву» Радищева (изд. П. А. Картавова, 1902 г. — экземпляр, посланный цензурным комитетом «всесильному» обер-прокурору святейшего синода К. П. Победоносцеву), «Хронологический список русских писателей» П. А. Плетнева, первое издание «Слова о полку Игореве», «Мечты и звуки» Н. А. Некрасова, «Словарь иностранных слов» Н. Кирилова (под ред. М. В. Петрашевского; 3 экз.); «Грамматика» Мелетия Смотрицкого (М., 1648), «Не всио и не ничего. В 1786 год» Ф. Кречетова; книги из библиотеки Наполеона и т. д.

Характерно, что в собрании В. А. Десницкого почти не было геннадиевских редкостей, вроде «Описания курицы, имевшей профиль человека». Зато он охотно собирал такие книги, как «Настоящий ревизор. Комедия в 3 днях или действиях, служащая продолжением комедии „Резизор“, сочиненной Гоголем» (СПб., 1836), «Сапоги Карла Маркса» Трнки (СПб., 1899), о которой рассказал В. Г. Лидин («Друзья мои — книги»); как «Дуэль Пуришкевича со студенткой-курсистской в Марьиной Роще» (М., 1913).

В литературе о библиотеке В. А. Десницкого не отмечена одна группа книг, которой он очень дорожил и которую, кажется, он и «открыл»: это — контрафакции (в библиофильском смысле — книги, напечатанные без предварительно испрошенного согласия авторов) произведений французских романтиков, публиковавшиеся в России в конце 20-х — начале 30-х годов XIX в. предприимчивыми владельцами французских книжных магазинов в Петербурге и Москве. Помнится, В. А. говорил мне, что эти издания неизвестны французским библиофилам-«романтикам» и не учтены в библиографии французского романтизма.

Не отражена в литературе о собрании В. А. Десницкого и другая, — близкая по характеру, — коллекция книг — «россика», книги о России, в частности, редчайшее издание «Един краткий разумен науки на потребность», напечатанное в Тюбингене (Германия) в 1642 г., подборка ранних антологий русской поэзии в иностранных переводах. Отметим, кстати, что во многих своих работах по русской литературе XVIII–XX вв. он опирался на редкие провинциальные издания своей библиотеки, например, на книгу нижегородского стихотворца конца XVIII в. Якова Орлова.

Диалектический ум В. А., редкая способность проницательного понимания людей, колоссальная эрудиция и богатое личное прошлое, его особая, удивительно красноречивая манера говорить (со старонижегородским акцентом) — делали беседы с Десницким поучительными, интересными и эстетически впечатляющими. На людях он казался насмешливо-скептичным, недоверчиво-ироничным; зато в беседах в своем кабинете он становился как бы другим, и в особенности, когда речь шла о книгах. Как многие старые библиофилы, он знал огромное количество историй отдельных экземпляров редких книг. Показывая свой экземпляр книги из библиотеки Наполеона (с суперэкслибрисом императора), В. А. прибавлял, что свои любимые книги «маленький корсиканец» выписал в Москву и при отступлении взял с собой в сани, откуда для убыстрения бегства выбрасывал на дорогу особенно большие по формату издания, чтобы сохранить маленькие. На вопрос, как ему попалась та или иная редкость, например, диссертация Н. Г. Чернышевского «Эстетические отношения искусства к действительности» с личной надписью автора, В. А. с убежденностью старого библиофила говорил: «Книга ищет хозяина» и, иронически посмеиваясь, прибавлял «Если, конечно, хозяин ищет книгу».

О библиотеке профессора Ивана Никаноровича Розанова (1874–1959) нельзя сказать, что по своему объему, составу и характеру она может сравниться с библиотеками Д. Бедного и В. А. Десницкого. Это была библиотека, посвященная одной только теме — русской поэзии от ее возникновения до XX в. Конечно, у И. Н. было много книг русских поэтов — его современников и притом огромное количество с самыми дружескими почтительными автографами; однако библиотеку И. Н. Розанова, библиотеку, которую он собирал около семидесяти лет, которой он гордился и которая являлась и является в то же время и гордостью Москвы, — составляли издания произведений русских поэтов от «Псалтири рифмотворной» Симеона Полоцкого, «Сатир» Антиоха Кантемира, «Сочинений и переводов» Василия Тредиаковского и кончая самыми мелкими поэтами 1900 г., — предела его собирательских поисков.

«Не было книжки, написанной по-русски в стихах — гениальной, талантливой, посредственной, слабой, — которая прошла бы мимо Ивана Никаноровича», — пишет И. Л. Андроников в статье «Высокий поступок», посвященной передаче библиотеки И. Н. Розанова его вдовой К. А. Марцишевской Государственному музею А. С. Пушкина.

В собрании И. Н. Розанова было восемь тысяч томов поэтических произведений, которые он собирал с тринадцатилетнего возраста и «за семьдесят с лишним лет составил лучшее в мире собрание русской поэзии, охватывающее два с лишним века» (4). «Для него, — пишет В. Г. Лидин в очерке „Собиратель Розанов“, — не было на необъятном поэтическом поле лишь изысканных цветов, он собирал и скромнейшие полевые цветы, и чем скромнее и незаметнее был цветок, тем бережливее укладывал его Розанов в свой гербарий». «В этом, — прибавляет В. Г. Лидин, — была не только любовь к книге, но и сочувствие к личности безвестного сочинителя с его зачастую нелегкой судьбой» (83, с. 87).

В 40-х годах И. Н. закончил труд своей жизни, к сожалению, еще не изданный, «Историю русской поэзии». Здесь есть страницы, посвященные великим и значительным русским поэтам, но есть строки и о тех, кто оставил всего лишь какое-нибудь одно стихотворение, вроде «Это было давно… Я не помню, когда это было…» С. Сафонова или какую-нибудь одну песню, например, «Шумел-гудел пожар московский» Н. С. Соколова. Помню, как огорчен был И. Н. Розанов, когда, несмотря на все предпринятые меры, ему так и не удалось найти биографические сведения о сибирском поэте Е. Милькееве, выпустившем в конце 1830-х годов сборник стихов.