Чтение онлайн

1 Крестьяне помещичьи не имели права приносить жалоб на своих помещиков, и никакая инстанция не имела нрава их принимать.

@ 153

лись. В украинских же землях, более удаленных от правительственных центров, крестьяне даже и не пробовали искать защиты у правительства, хотя и здесь — более медленно, и с большими колебаниями в связи с местными условиями, развивался тот же процесс роста панщинных работ (двухдневную панщину с лана ввел в государственных имуществах в. кн. Литовского уже «Устав на волоки* 1557 г.).

Параллельно с этим превращением крестьянина в рабочую силу помещика и в значительной зависимости от тех же экономических факторов, которые приводили к развитию панщины, происходило ограничение личных и имущественных прав крестьян, доканчивавшее их обращение в своего рода помещичий инвентарь. Здесь можно указать три главных момента: а) изъятие крестьян из под власти государственных властей и подчинение полной и безапелляционной власти и юрисдикции помещика, б) ограничение личной свободы и права передвижения; в) ограничение или полное уничтожение права крестьянина на землю.

В Польше изъятие помещичьих крестьян из-под правительственной нласти и юрисдикции государственных органов было уже совершившимся фактом в то время, когда польское право начало распространяться в западных украинских землях. В землях, не принадлежавших вел. кн. Литовскому, оно было установлено жалованной грамотою Казимира 1449 г. Завершил же это изъятие и подчинение крестьянина полной и босконтрольной власти помещика принцип, провозглашенный в польской правительственной практике уже в первой половине XVI в, — что государственные суды не могут принимать жалоб крестьян на своего помещика и что в их отношения не может вмешиваться никакая власть, даже сам король. Этот принцип был усвоен также практикой вел, кн. Литовского, и право жалобы сохранилось только за государственными крестьянами, по отношению к управителям и держателям государственных имений. Но, как я уже упомянул, референдарский суд, ведавший подобные дела, был организован крайне бюрократично, и обращение к этой инстанции было для крестьян связано с такими трудностями, что предоставленное им право жалоб существенной пользы им не приносило, а крестьянство центральных и восточных украинских земель и вовсе им не пользовалось.

Ограничение личной свободы крестьян стояло также, с одной стороны, в тесной связи с развитием барщины, с другой — с вопросом о праве крестьянина на землю. В Польше, где крестьянин считался вообще сидящим на господской земле, донускалась значительная свобода передвижения; позже, законодательством Казимира Великого, в половине XIV в., передвижение было значительно ограничено, но еще не уничтожено. В западных украинских землях шляхта в XV в. допускает передвижение крестьян, но под своим контролем: крестьянин выходит не сам, а его

ЮЗак. 35

154 @

Карта Украины Г. Боплана 1648—1651 гг. — свидетельство колонизационных успехов первой половины XVII в. (рассматривая карту, необходимо иметь ввиду, что юг находится в ее верхней части, левый берег Днепра справа, правый—слева)

выводит помещик того имения, куда крестьянин имеет намерение перейти; он же рассчитывается за своего нового «подданного» с его прежним помещиком по всяким обязательствам.

С кондом XV в. развитие панщины ведет к особенно большим ограничениям крестьянских передвижений, и к этой общей тенденции польской шляхты присоединяется теперь и шляхта западных украинских земель. До сих пор регулировался выход только крестьян-хозяев; младшими членами крестьянских семейств законодательство не занималось. С распространением барщины помещику стало выгоднее переводить их на мелкие участки, облагая панщиной и не выпуская из села. Сейм 1496 г, постановил, что крестьянские сыновья могут выходить из села в ограниченном числе и не иначе как с согласия помещика; из хозяев не может выйти из села больше одного в год. Сейм же 1505 г. вообще обусловил всякий выход крестьянина из села разрешением, «доброю волею» помещика, другими словами, — упразднил вовсе право выхода.

В этом же направлении, хотя и иными дорогами — не путем законодательства, а практики — слагались отношения и в землях вел. княжества Литовского.

Пока права крестьянина на землю признавались, свободный выход крестьян, сидевших на собственных землях, создавал чрезвычайные трудности для владельцев, получавших от правительства этих крестьян и их земли, как источник доходов взамен военной службы. Ноэтому правительство в интересах служилого землевладения всячески ограничивает право передвижения крестьян-собственников. А так как граница между крестьянами, сидевшими на собственных землях, и крестьянами поселенными на землях господских, в это время уже сгладилась, то в конце концов были закрепощены и те, и другие. И как давность владения и сумма труда, вложенного в землю, создавали права крестьянина на землю, так давность стала критерием его закрепощения; термин «отчич», указывавший собственно на наследственные права крестьянина на данный участок земли, превратился в термин для обозначения крестьянина, «засидевшего» в продолжение нескольких поколений и потому потерявшего право выхода. Для такого крестьянина законодательство вел. кн. Литовского, уже в Литовском Статуте 1529 г., не делает различия от «челядина» и совершенно не вмешивается в его отношения к «господину».

Таким образом практика великого княжества Литовского и здесь встретилась с практикой и законодательством Польши То же видим и в вопроси о правах крестьянина на землю.

На этом пункте была значительная разница, даже полный контраст между обычным правом украинских земель и современным правом польским: первое знало крестьянина-собственника, второе — крестьянина, пользующегося господской или княжеской землею. Эти воззрения встретились в западных украинских землях, и если практика делала уступки обычному праву туземцев, то по праву за крестьянами признавалось только владение, а не собственность, и в случае надобности их земли бесцеремонно отчуждались, отбирались и т. п. Особенно в период распространения господских запашек, фольварочного хозяйства принудительное отчуждение широко практиковалось — с согласия правительства в государственных землях, волею помещика — в частных. Это вызывало, конечно, чрезвычайное озлобление и развитие побегов среди крестьян, которые не могли расстаться с воззрением на разработанную ими землю как на полную свою собственность; даже принимая в новопоселяемых селах участки для разработки, крестьяне затем, разработав их, считали своею собственностью, к удивлению королевских ревизоров, встречавшихся с такими странными в их глазах притязаниями во время ревизий.

101

Так было в украинских провинциях. Польши В землях вел, кн. Литовского с одной стороны права крестьянина на землю были подкопаны отмеченным уже условным характером землевладения вообще, с другой стороны тем обстоятельством, что раздачами населенных земель стерта была граница между крестьянами-своеземцами и безземельными, сидевшими на господских землях. Крестьяне, правда твердо сознают свои права, и практика допускает за ними право распоряжения землями; но законодательство постепенно вырабатывает весьма суровый взгляд на крестьянское владение. С полной определенностью это выступает в документах половины XVI века, может быть, не без влияния польского права в своей окончательной формулировке. «Кметь и вся его маетность наша есть*, говорит устав 1557 года.

Таким образом, параллельно с ограничением личной свободы ограничены были самым решительным образом и имущественные права крестьянства.

Этот процесс закрепощения крестьянина, лишения прав и превращения в рабочий инвентарь помещика развивался в продолжение XVI в. из укранпских земель главным образом в землях западных и в бужско-припетском Полесье. Поднеировье, до 1569 г. недоступное польской шляхте да и непривлекательное для шляхетского сословия благодаря своим специальным колонизационным условиям (о них ниже), этим процессом до самого конца XVI в. было весьма мало затронуто. Только с улучшением колонизационных условий в конце XVI в. начинается движение из соседних провинций крупных землевладельцев, приобретающих в Поднепровьи разным путем огромные имения в чаянии грядущего заселения. 1569 год открыл сюда дорогу польской шляхте, с жадностью бросившейся на здешние плодородные пространства, выпрашивая у правительства грамоты на земли «пустые» (т. е. не имевшие владельца с королевской грамотою, хотя бы и заселенные) и пожизненные «державы», устраивая здесь фольварки и пересаживая сюда приемы барщинного хозяйства эксплуатации крестьянина и все те понятия о бесправии крестьянина, развитие которых мы только что представили.

Но насаждение здесь шляхетской культуры не легко дается, Местное крестьянство, составившееся из беглецов, бросивших насиженные места и ушедших в эти нустынные пространства, под татарскую стрелу и аркан, для того, чтобы избавиться от крепостных пут, среди тревожной и трудной жизни выработало в себе независимость и отвагу. Крайне враждебно встречало оно всякий намек на крепостные порядки, грозило бегством, объявляло себя козаками, и все усилия сломить это противодействие только приготовляли горючий материал для народных движений.