Чтение онлайн

До 1529 г. Генрих управлял своим духовенством через Вулси; после 1534 г. он делал это лично и при посредстве своего второго министра, Томаса Кромвеля. Бывший помощник Вулси, Кромвель вознесся к власти, как человек, поддерживавший интересы Болейнов. К январю 1532 г. он полностью освоил механизм управления, в особенности искусство контролировать Парламент. Используя должности хранителя королевских украшений, королевского секретаря, лорда-хранителя личной печати и светского наместника Генриха в церковных делах, он определял политику Генриха вплоть до своего падения в июне 1540 г. В самом деле, ряд историков считают, что Кромвель был вдохновителем тюдоровской «революции управления». Хотя это так и не было доказано, верно то, что Кромвель пытался реформировать Королевский Совет и финансовые ведомства Тюдоров. В 1536 г. многочисленный и неуправляемый Совет, с которым приходилось иметь дело Генриху VII и Вулси, был превращен в исполнительный орган, состоявший из девятнадцати человек, и переименован в Тайный совет. Выйдя на первый план после 1540 г., Тайный совет определял и применял политику Короны, надзирал над судами, управлял финансами казначейства и координировал действия на местах. Действуя скорее на основании государственных документов, а не королевских предписаний, Совет стал партнером Короны в той же степени, как и ее корпоративным слугой. Благодаря финансовым реформам Кромвеля началось отделение финансов королевской семьи и свиты от средств национального правительства, хотя этот важный процесс не был полностью завершен до 70-х годов XVI в.

Однако главным достижением Кромвеля был роспуск монастырей. После 1535 г. объединились три непобедимые силы, сделав их устранение неизбежным. Во-первых, почти все монастыри подчинялись материнским обителям за пределами Англии и Уэльса – что было неприемлемо с точки зрения закона согласно статутам об апелляциях и супрематии. Во-вторых, Генрих VIII оказался банкротом. Ему нужно было конфисковать владения монастырей, для того чтобы восстановить финансовые позиции Короны. В-третьих, Генрих должен был купить политическую поддержку нации по поводу своего разрыва с Римом и своей Реформации путем щедрого покровительства, а значит, он должен был умилостивить знать и дворян долей добычи. Таким образом, первой задачей Томаса Кромвеля как наместника было провести по приказу Генриха опись церковного имущества, первую налоговую опись со времен «Книги Страшного Суда», чтобы оценить состояние и размер владений английской церкви. Вопросник Кромвеля был образцом точности. Отправляется ли божественная литургия? Кто является вкладчиками в монастырь? Какими землями владеет монастырь? Какими рентами? И так далее. Опись была завершена за шесть месяцев, и административный талант Кромвеля может продемонстрировать тот факт, что «Valor Ecclesiasticus» – название, под которым она известна, – предоставляла информацию как о ценности монастырского имущества, так и о доходах отдельных клириков (в фискальных целях).

Менее крупные обители были распущены в 1536 г.; крупные монастыри претерпели ту же участь два года спустя. Процесс был прерван впечатляющим восстанием на Севере, Благодатным паломничеством, жестоко подавленным с применением законов военного положения, что полностью нарушило обещания, данные «паломникам» Генрихом VIII. Однако грабеж был быстро завершен. К ноябрю 1539 г. было распущено 560 монастырей, а земли, приносившие 132 тыс. фунтов годового дохода, немедленно переданы в ведение Суда приобретений ведомства королевских доходов, нового государственного учреждения, созданного Кромвелем, для того чтобы заниматься перераспределением ресурсов. Затем в сундуки Генриха отправилось приблизительно 75 тыс. фунтов – доход от продажи золотой и серебряной утвари, меди и других ценных предметов. Наконец, монастыри имели право поставлять священников для 2/5 приходов в Англии и Уэльсе, и это право также влилось в систему королевского патроната.

Историки часто спорят о долговременных последствиях роспуска монастырей, которые для удобства можно разделить на те, что планировались заранее, и непредвиденные. В рамках первой категории ГенрихVIII устранил последний оплот возможного сопротивления королевской супрематии. Из числа бывших монастырских зданий и владений он выкроил шесть новых епархий: Питерборо, Глостер, Оксфорд, Честер, Бристоль и Вестминстер, – последняя из которых была расформирована в 1550 г. Затем король реорганизовал бывшие монастырские соборы во вновь основанные соборы, с заново укомплектованным штатом и пересмотренными уставами. Главным, однако, было то, что регулярный доход Короны почти удвоился – но надолго ли? Горькая ирония роспуска монастырей заключалась в том, что колоссальные военные расходы Генриха VIII в 40-х годах XVI в., вместе с требованиями мирян, желавших получить свою долю награбленного, которым невозможно было сопротивляться по политическим мотивам, настолько уменьшили финансовые приобретения, что практически поглотили весь доход от конфискации. Продажа конфискованных земель началась еще до того, как были распущены крупные монастыри, и к 1547 г. почти две трети бывшей монастырской собственности перешло в другие руки. Дальнейшие пожалования при Эдуарде VI и королеве Марии довели этот показатель к 1558 г. до более чем трех четвертей. Оставшиеся земли были проданы Елизаветой I и первыми Стюартами. Правда, земли не раздавались: из 1593 пожалований во время правления Генриха VIII только 69 были полностью или частично дарениями; большинство пожалований (95,6%) представляло собой земли, проданные по ценам, определенным на основании последней оценки. Но доходы от продажи не инвестировались – при Генрихе VIII все было как раз наоборот. В любом случае земля была лучшим вложением капитала. Таким образом, воздействие продаж на внепарламентские источники дохода Короны было очевидным, и это аргумент в пользу мнения о том, что именно расточение Генрихом VIII бывших монастырских ресурсов затруднило управление Англией для его преемников.

Что касается непредвиденных последствий роспуска монастырей, то масштабное разрушение прекрасных готических зданий, переплавка средневековых металлических изделий и драгоценностей и разграбление библиотек были актами дозволенного вандализма. Естественно, духовенство впоследствии страдало от упадка духа. Резко уменьшилось число рукоположенных; лишь немногие считали, что Реформация Генриха VIII имела отношение к духовной жизни или Богу. Исчезновение аббатов из Палаты лордов означало, что голос духовенства ослабел, усилив позиции мирян в обеих палатах. Вместе с продажей бывших монастырских земель обычно отчуждались и связанные с ними права поставления на приход; таким образом миряне на местах приобрели большую часть церковного патроната, задав тон для трех последующих столетий. В конечном счете от продажи земель Короны выиграли знать и джентри, в особенности мелкопоместные дворянские семьи. Распределение национального богатства в период между 1535 и 1558 гг. изменилось не в пользу Церкви, но на благо Короны и мирян, а точнее, на благо знати и дворян, но не в пользу Короны. Если взять Норфолк как типичное графство, то изменение в распределении богатства к началу правления Елизаветы заключалось в том, что 4,8% маноров графства принадлежало Короне, 6,5 – составляли епископские или церковные маноры, 11,4 – владели территориальные магнаты Восточной Англии, а 75,4% маноров были приобретены джентри. В 1535 г. Корона имела здесь 2,4% маноров, 17,2% их принадлежали монастырям, 9,4 – находились в руках магнатов, а 64% принадлежали семействам джентри.

Без подготовительного этапа – разрыва с Римом при Генрихе VIII не могло бы быть протестантской реформы в правление Эдуарда VI. Впрочем, данная оценка легко может стать вопросом религиозных пристрастий, а не историческим суждением. Трудно, однако, не считать Генриха грабителем; он вряд ли был творцом. Томас Кромвель сделал все, что было в его силах, порой за спиной короля, чтобы внушить современникам просвещенный идеализм Эразма: елизаветинское церковное устройство многим обязано миролюбивой стороне сложного характера Кромвеля. Но наградой ему стала плаха. Когда Генрих поверил в то, что Кромвель защищает протестантов в Кале, он лишил его своей поддержки и позволил своему заместителю пасть жертвой врагов. А в отсутствие Вулси или Кромвеля, способных сдерживать его, Генрих решился начать войны против Франции и Шотландии, установив тем самым мину замедленного действия, уничтоженную только казнью Марии Стюарт в феврале 1587 г.

Однако если Генрих и обратился к войне и внешней политике в последние годы своего правления, то только потому, что наконец почувствовал себя в безопасности. Кромвель создал систему принуждения, необходимую для того, чтобы защитить верховного главу Церкви от внутренней оппозиции; Джейн Сеймур родила сына – наследника престола Тюдоров; Генрих был взволнован своим браком с Екатериной Говард и наконец привел в порядок доктрину Церкви шестистатейным актом (Act of Six Articles) (1539).

Матримониальные приключения Генриха VIII слишком хорошо известны, чтобы подробно обращаться к ним, однако общий обзор может оказаться полезным. Анна Болейн была уже беременна, когда король на ней женился, а 7 сентября 1533 г. родилась будущая Елизавета I. Генрих был ужасно разочарован, что это не долгожданный сын, а когда в январе 1536 г. у Анны случился выкидыш и плод мужского пола оказался сильно деформированным, король уверовал в то, что Бог проклял его второй брак. Вследствие этого Генрих уничтожил Анну с помощью придворного заговора (май 1536 г.) и заменил ее новой супругой – Джейн Сеймур. Но триумф Джейн, произведшей на свет мальчика – принца Эдуарда, оказался пирровой победой, так как двенадцать дней спустя она умерла от усилий тюдоровских хирургов. Ее преемницей стала Анна Клевская, на которой Генрих женился в январе 1540 г., чтобы получить союзников в Европе. Однако Анна, нежная, но некрасивая, не подошла ему; развод оказался тем более легким, что брак никогда не был подтвержден физической близостью. Следующей стала Екатерина Говард. Легкомысленная кокетка, она была фрейлиной Анны Клевской, а в июне 1540 г., спустя месяц после заговора, уничтожившего Кромвеля, стала пятой женой короля. Она была казнена в феврале 1542 г. за прелюбодеяние. Наконец, в июле 1543 г. король взял в жены добродушную Екатерину Парр. Дважды овдовевшая, Екатерина была образованной эразмианкой, многое сделавшей для сохранения дела гуманистической реформы в период, предшествовавший ее новому выходу на сцену в правление Эдуарда VI.

Новые военные планы Генриха VIII, только укрепившиеся после того, как он узнал о неверности Екатерины Говард, возродили его юношеские мечты о завоевании Франции. Первые военные кампании короля в 1512 и 1513 гг. по большей части организовывал Вулси; в 1513 г. Генрих лично повел крупную армию из Кале, захватив Теруан и Турне после Битвы шпор (16 августа). Правда, захваченные города было слишком дорого оборонять, и Томас Кромвель в Парламенте назвал их «злобными собачьими конурами», но короля эта победа радовала. Было запланировано новое вторжение, однако союзники Генриха оказались ненадежными, и Вулси заключил англо-французское entente (соглашение) (август 1514 г.). Оно распалось после смерти Людовика XII и восшествия на престол Франциска I (1 января 1515 г.). Но в 1518 г. Вулси пришел к новому соглашению с Францией, которое было преобразовано в поразительный европейский мирный договор. Папа, император, Испания, Франция, Англия, Шотландия, Венеция, Флоренция, швейцарцы и ряд других стран объединились в пакте о ненападении, предусматривавшем взаимопомощь в случае военных действий. Одним росчерком пера Вулси сделал Лондон центром Европы, а Генриха VIII ее арбитром. Этот соuр de theatre (театральный поступок, фр.) был тем более примечательным, что являлся планом папы, который Вулси стащил у него из-под носа. На Поле золотой парчи в 1520 г. Генрих и Франциск соперничали друг с другом во время масштабного ренессансного турнира, восхвалявшегося как восьмое чудо света. В ходе дальнейших кампаний 1522 и 1523 гг. армия Генриха оказалась на расстоянии менее пятидесяти миль от Парижа. Затем ему представился наилучший шанс из всех возможных: союзник Генриха император Карл V разбил и захватил в плен Франциска в сражении при Павии (24 февраля 1525 г.). Но Англия не могла воспользоваться этой удачей из-за истощения финансов. Так что Генрих заключил мир с Францией. А когда началась кампания в поддержку его развода, ему пришлось заняться внутренними делами, и он опасался католического вторжения. Безусловно, Генрих не был в состоянии возобновить военные действия, до тех пор пока не затихли отголоски Благодатного Паломничества.

К 1541 г. Генрих склонялся к возобновлению союза с Испанией против Франции, но был достаточно осмотрителен, чтобы колебаться. Безопасность династии требовала, чтобы, до того как Англия вступит в войну с Францией, у врага не было шансов укрепиться в самой Британии. Это подразумевало усиление английской гегемонии на Британских островах – в Уэльсе, Ирландии и Шотландии. Соответственно Генрих начал – или продолжил – дело английской колонизации, завершенное Актом об объединении с Шотландией (1707).

Союз Англии и Уэльса являлся плодом амбициозных реформ Кромвеля; он был юридически признан Парламентом в 1536 и 1543 гг. Пограничные марки превратились в графства, английские законы и система управления были распространены на Уэльс, а графства и округа теперь посылали двадцать четыре члена Парламента заседать в Вестминстер. Вдобавок обновленный Совет Уэльса и новые Суды большой сессии должны были заниматься обороной региона и его судебной системой. На Уэльс было полностью распространено действие королевских предписаний, а также английских принципов держания земли. Статут 1543 г. предписал, что валлийские обычаи держания и наследования отменяются, а на смену им приходят английские правила. Валлийские обычаи сохранились в удаленных районах до XVIІ в. и даже позже, однако английские порядки вскоре возобладали. Английский язык вошел в моду, а валлийские народные промыслы пришли в упадок.

Тюдоровская политика в Ирландии началась с решения Генриха VII о том, что акты, принятые Парламентом в Англии, должны применяться и в Ирландии, а ирландский парламент может издавать законы лишь с предварительного согласия короля Англии. К 1485 г. власть Англии фактически ограничивалась Пейлом (территория вокруг Дублина). Однако в целом до 1534 г. Ирландия оставалась спокойной, хотя гэльскими вождями поддерживалось равновесие сил. Тюдоры правили главным образом при посредничестве англо-ирландский знати, но в 1533 г. возник кризис, когда ирландская политика начала смешиваться с Реформацией. Захваченный врасплох восстанием Килдара (июль 1534 г.), Генрих VIII мог лишь оттягивать время переговорами с восставшими, до тех пор пока не была собрана армия для их подавления. Разгром восставших в августе 1535 г. привел к резкой смене политики – прямому правлению. Ведь целью Кромвеля было ассимилировать Ирландию в единое королевство Англия под контролем рожденного в Англии наместника. Однако такая политика требовала поддержки постоянной армии, подчинявшейся Вестминстеру. После этого Генрих VIII изменил свой титул с «повелителя» (lord) на «короля» Ирландии (июнь 1541 г.). Присвоение королевского титула оправдывалось на том основании, что «из-за отсутствия имени» суверена ирландцы не были столь покорными, «какими они должны быть согласно праву, а также их верности и обязанностям». Однако этот шаг подвигал Англию к возможному полномасштабному завоеванию Ирландии, в случае если вожди восстанут или же если начатая Кромвелем Реформация в Ирландии потерпит неудачу. Этот шаг даже работал против идеи единого государства. Ведь для Ирландии была создана подчиненная сверхструктура: в техническом смысле поздние Тюдоры управляли двумя отдельными королевствами, каждое из которых имело свою собственную бюрократию. Если использовать более поздние идеологические термины, то стало возможным говорить об англо-ирландском национализме, противопоставленном английской или гэльской цивилизации. Наконец, несмотря на конфискацию поместий Килдара и роспуск Генрихом VIII половины ирландских монастырей, доходы от Ирландии были недостаточными, для того чтобы обеспечивать новый королевский статус Короны или ее постоянную армию. А поскольку армию нельзя было вывести, это усиливало доводы в пользу завоевания Ирландии.