Чтение онлайн

Оскорбительное слово «пуританин» использовалось для обозначения природы и набора мнений, которые консерваторы не одобряли. Оно означало «церковный мятежник» или «горячий» протестант; однако суть пуританизма заключалась в способности «благочестивых» протестантов узнавать друг друга в испорченном и погрязшем в грехе мире. Люди, преданные идее (многие из них изгнанники времен Марии), пуритане стремились устранить порчу и «папистские ритуалы» из Церкви (знак креста при крещении, преклонение колен перед принятием причастия, ношение риз и стихарей, использование органа и т.п.), но Елизавета постоянно отказывалась изменить даже детали установлений. Самое большее, на что она готова была пойти, так это направлять петиции, которые она одобряла, епископам. На деле же, когда пасторы-пуритане переходили грань, от них требовали строгого следования предписанным правилам. «Объявления» архиепископа Паркера (1566), выпущенные в ответ на споры об облачениях клириков и обрядах, подтверждали соответствующие рубрики «Книги общих молитв». А когда Эдмунд Гриндел (архиепископ Кентерберийский в 1576-1583 гг.), разделявший стремление пуритан к Реформации, посмел сказать Елизавете о том, что она подчиняется высшей власти, его отстранили от исполнения обязанностей. Его преемник Джон Уитгифт (1583-1604) требовал, чтобы все духовенство письменно признавало королевскую супрематию, «Книгу общих молитв» и Тридцать Девять статей под страхом быть смещенным.

Однако необходимость вписать Англиканскую церковь в английское национальное сознание стала лишь первым из нескольких испытаний, с которыми пришлось столкнуться правительству. В апреле 1559 г. мир в Като-Камбрези (между Испанией, Францией и Англией) завершил начатую Марией войну с Францией, и Филипп II ненадолго присоединился к числу претендентов на руку Елизаветы. На протяжении 60-х годов XVI в. Испания старалась сохранить дружбу с Англией, не в последнюю очередь для того, чтобы обеспечить себе свободное передвижение по Ла-Маншу к Испанским Нидерландам. Однако католики, папство, Испания и Франция оставались потенциальными врагами Англии: угроза католической коалиции против нее составляла подлинную опасность. К 1569 г. интересы католиков были связаны с интригами, самые невинные из которых были нацелены на признание прав Марии Стюарт как преемницы Елизаветы, а в более опасных формах представляли собой заговоры с целью сместить Елизавету и возвести на престол Марию.

В апреле 1558 г. Мария Стюарт вышла замуж за дофина, а семь месяцев спустя шотландский парламент согласился предложить ему брачную корону в обмен на поддержку шотландской Реформации. Смерть Марии Тюдор развязала новую французскую интервенцию в Шотландии; имели место незначительные столкновения, заслоненные полнокровной протестантской революцией. Когда Джон Нокс вернулся из ссылки в Женеве и в мае 1559 г. начал проповедовать, он поджег бикфордов шнур давно готовившегося взрыва. Муж Марии Стюарт унаследовал французский престол под именем Франциска II в июле 1559 г., но, когда в декабре 1560 г. он умер, шотландская королева была вынуждена вернуться в Эдинбург – она оказалась там к началу августа 1561 г. К тому моменту Елизавета и Сесил вмешались на стороне Нокса: шотландская Реформация стала орудием вытеснения континентального влияния с Британских островов и утверждения гегемонии, к которой стремился Генрих VIII.

Тем временем Елизавета отказывалась выйти замуж или назвать имя своего наследника. Ее упрямство доводило Сесила и Тайный совет до исступления. Сторонники Марии Стюарт, напротив, надеялись, что она унаследует Елизавете в результате католического заговора. Ведь бабушкой Марии была Маргарита, сестра Генриха VIII. Но Мария допустила ошибки в Шотландии; она настроила против себя как друзей, так и врагов, проиграла сражение при Ленгсайде и в мае 1568 г. бежала в Англию. Елизавета, по сути, отправила ее в тюрьму. Последовала целая серия интриг, в которых амбиции католиков, папства и происпанской группы угрожающе соединились с чаяниями фракций противников Сесила при Дворе. Однако Северное восстание 1569 г., возглавленное разочарованными католиками, графами Нортумберлендским и Уэстморлендским, началось несвоевременно и было легко подавлено. К 1572 г. Елизавета и Сесил прошли второе важное испытание, была сохранена стабильность, а Сесил получил титул лорда Берли.

Северное восстание и заключение Марии Стюарт в тюрьму ознаменовало начало новой фазы в тюдоровской политике. По всей Европе мнения поляризовались по религиозным принципам: возвеличивалась роль Англии как защитника протестантов. Отношения с Испанией ухудшились, после того как Сесил захватил корабли Филиппа II, перевозившие сокровища, по пути в Нидерланды (декабрь 1568 г.). Затем папа Пий V издал буллу Regnans in Excelsis (февраль 1510 г.), где провозгласил Елизавету отлученной от Церкви и призвал верных католиков сместить ее. Потом, в 1572 г., произошла резня протестантов в Париже в день Св. Варфоломея, и началось открытое восстание в Нидерландах – оба эти события воспламенили сознание протестантов и побудили англичан добровольно оказывать помощь Нидерландам. Наконец, entente (соглашение) Елизаветы с Францией как противовес Испании, дважды достигавшее стадии переговоров о браке, Филипп II рассматривал как враждебное по отношению к себе. Мнение членов Тайного совета об этих предметах разделилось. Но различия были не между про- и антииспанской политикой, а между realpolitik и религией. За немногими исключениями, члены Тайного совета объединились против Испании и были убежденными сторонниками дела европейских протестантов. В частности, Берли, граф Суссекский, Лестер и Уолсингэм были согласны относительно общих целей протестантской внешней политики в 70-х и 80-х годах XVI в. Различия между ними касались лишь того, насколько Англия должна быть вовлечена в военные действия. Лестер и Уолсингэм стремились к прямому английскому вмешательству в Нидерландах, но королева и Берли были непреклонны: одна Англия не в состоянии выдержать войну с Испанией.

Однако, когда в 1585 г. война началась, Англия оказалась изолированной. После 1572 г. Елизавета помогала Франции против Испании в Нидерландах, пытаясь примирить конфликтующие политические, торговые и религиозные интересы с минимальными потерями. Она поддерживала Франсуа, герцога Анжуйского, своего наиболее вероятного жениха, брата и наследника Генриха III Французского. Но в июне 1584 г. герцог Анжуйский умер, так и не сумев остановить продвижение испанцев в Нидерландах. А поскольку протестант Генрих Наваррский теперь стал наследником французского престола, во Франции возобновились религиозные войны: придворная партия Гизов вступила в союз с Испанией (секретный договор в Жуанвилле, декабрь 1584 г.). Так что Франция была разделена, а Филипп II процветал. Он аннексировал Португалию (1580) и Азорские острова (1582-1583): его флот превышал флоты Нидерландов и Англии вместе взятые. В этот момент маркиз де Санта-Крус предложил «вторжение в Англию» – Армаду – для свержения Елизаветы. Наблюдатели расходились лишь в мнениях о том, Нидерланды или Англия будут подчинены первыми.

Поворотной точкой стало убийство голландского лидера, Вильгельма Оранского (10 июля 1584 г.). Это вызвало панику среди английских политиков, опасавшихся, что и Елизавета может стать такой же жертвой. В мае 1585 г. Филипп почувствовал себя достаточно уверенным, для того чтобы захватить английские корабли в иберийских портах; Елизавета ответила, предоставив свободу действий графу Лестерскому, вступив в союз с голландскими Генеральными штатами в августе, и отправив графа в Голландию с армией. Но миссия графа провалилась; он умер вскоре после своего бесславного возвращения, в декабре 1587 г. Только сэру Фрэнсису Дрейку и прочим флибустьерам сопутствовал успех. Открытая война началась вслед за казнью Марии Стюарт в феврале 1587 г. Дело в том, что новые католические заговоры, по крайней мере один из которых предполагал убийство Елизаветы, ужесточили позицию Таиного совета. Елизавета оставалась нерешительной и бездеятельной; Мария предстала перед судом и была осуждена, но в ее жилах текла королевская кровь. Однако Совет больше не мог ждать: приговор был приведен в исполнение. Шотландия метала громы и молнии, но двадцатиоднолетнего Якова VI задобрили субсидиями и ставшей реальной перспективой величайшего из заманчивых призов – восшествия на английский престол. (В любом случае Яков не питал иллюзий относительно испанской поддержки шотландской Реформации.)

Непобедимая армада покинула берега островов Силли 19 июля 1588 г.; ее целью было завоевание Англии, которое само по себе обеспечило бы отвоевание Нидерландов. План Филиппа состоял в том, чтобы добиться контроля над Ла-Маншем, встретиться с герцогом Пармским у побережья Голландии и переправить ударные силы фландрской армии Филиппа в Англию. Основной флот должен был прикрывать переправу герцога, а затем силы, которые перевозила сама Армада, должны были объединиться с его войсками в совместном завоевании Англии. Армадой командовал герцог Медина Сидония; английский флот возглавлял лорд Говард Эффингем, а вторым по рангу был Дрейк. Эффингэм вышел в море на «Королевском ковчеге», построенном в 1581 г. для сэра Уолтера Рэли; Дрейк был капитаном «Возмездия» введенного в строй в 1575 г. В Англии были мобилизованы местные ополчения; отмечены возможные места высадки, а их укрепления усилены. Но, если бы герцог Пармский высадился, его армия уничтожила бы сопротивление англичан: эффективность английских морских сил была решающим фактором.

Разгром Армады произошел почти так, как это представляет традиционная легенда, за исключением романтической истории об игре в шары. Ключом к победе оказалась артиллерия: Армада несла только 19 или 20 больших пушек, а ее 173 пушки средне-крупного и среднего калибра были неэффективными, более того, некоторые из них взорвались при использовании; можно предположить, что их не испытывали. В то время как испанцы имели только 21 кулеврину (железные пушки с большой дальностью действия), у англичан их было 153; у испанцев была 151 полукулеврина, а у англичан – 344. Короче говоря, Эффингем и Дрейк превзошли своих противников в маневренности и пушечной мощи. Разгромленная Армада отплыла на север, к заливу Ферт-оф-Форт, а затем пробралась обратно в Испанию мимо Оркнейских островов и западного побережья Ирландии. В августе 1588 г. протестантская Англия праздновала избавление молитвами и публичным благодарением, Но спасение не было окончательным; никогда впоследствии Елизавета не отправляла в сражение весь свой флот одновременно. Однако хотя последующие поколения похвалялись, что она удерживала Испанию на привязи минимальной ценой, за счет того, что избегала внешних союзов и полагалась на королевский флот и корабли частных лиц, охотившихся за вражескими кораблями, но превосходство морских сражений над войнами на континенте было мифом. Война на море была лишь частью сражения, охватившего всю Западную Европу, – сражения, главными событиями которого были гражданская война во Франции и восстание в Нидерландах. Так как у Елизаветы не было сухопутной армии, денег и человеческих ресурсов, то, чтобы соперничать с Испанией, она должна была помогать Генриху Наваррскому и голландцам. Католическая лига укрепилась в Пикардии, Нормандии и Бретани; эти регионы вместе с Нидерландами стали почти постоянной зоной военных действий. В 1589-1595 гг. Елизавета ежегодно отправляла вспомогательные силы во Францию и в Нидерланды; денежные субсидии, не считая стоимости оснащения и оплаты этих войск, обошлись ей более чем в 1 млн фунтов. По сравнению с этим английские морские операции были героическими эпизодами сомнительной стратегической значимости.

Однако позднее елизаветинская политика со всех точек зрения наносила только ущерб. Ведь цели Генриха Наваррского и его партнеров разошлись, и, когда в июле 1593 г. он обратился в католичество, чтобы спокойно взойти на престол как Генрих IV, он погубил надежды европейской протестантской коалиции. Елизавета, однако, продолжала его поддерживать, поскольку объединенная Франция воссоздавала баланс сил в Европе, а его долги гарантировали продолжение англо-французского сотрудничества в кратковременной перспективе. Кроме того, королева поссорилась с голландцами из-за их растущей задолженности, стоимости содержания английских гарнизонов и вспомогательных сил. В-третьих, стоимость войны оказалась беспрецедентной в английской истории: даже с парламентскими субсидиями ее можно было оплатить лишь при помощи займов и продажи земель Короны. Наконец, война, по сути, распространилась на Ирландию. Реформация в Ирландии не имела успеха; предпринимались и попытки испанского вторжения, столь же опасные, как Армада. Все это в сочетании с серьезным внутренним восстанием вынудило Тайный совет задуматься о полном завоевании Ирландии, что логически вытекало из принятия Генрихом VIII королевского титула. Елизавета сомневалась – настолько, насколько могла себе позволить. В конце концов в 1599 г. туда был отправлен с большой армией ее фаворит (блистательный, но взбалмошный) граф Эссекский. Однако провал графа превзошел даже неудачу Лестера в Нидерландах. Граф дезертировал со своего поста, пытаясь спасти карьеру благодаря личному обаянию, и был казнен в феврале 1601 г. за то, что возглавил свою партию в отчаянном восстании на улицах Лондона. В Ирландии его сменил лорд Маунтджой, заставивший гэльских вождей подчиниться и в 1601 г. изгнавший вторгшиеся испанские войска. Завоевание Ирландии было завершено к 1603 г. Однако его результаты оказались внутренне противоречивыми: была подтверждена английская гегемония, но сам факт завоевания враждебно настроил местное население и уничтожил надежды на успех ирландской Реформации, а тем самым на достижение культурного единства с Англией.

Впрочем, подобные противоречия были свойственны не только истории Ирландии. В елизаветинском правительстве и обществе неизбывно присутствовала внутренняя напряженность. Хотя английская Дебора и создала Англиканскую церковь, справилась с восстанием, разгромила Армаду и умиротворила Ирландию, но восстановленная и сохраненная таким образом система тюдоровской стабильности оказалась, тем не менее, в состоянии структурного кризиса. Проблемы, бывшие поначалу незначительными, становились все серьезнее по ходу правления, но осторожность и пассивность королевы не давали ей исправить ситуацию вовремя. Создается впечатление, будто одно то усилие, которое потребовалось для создания церковного Уложения (Settlement) 1559 г., исчерпало творческие силы Елизаветы или будто та степень протестантизма, какую она была вынуждена принять, отвратила ее от допущения дальнейших изменений во всех сферах. А возможно, она была просто дочерью своего отца? В любом случае постоянство королевы, которым так восхищались во времена ее юности, с возрастом превратилось в нерешительность, инерцию и даже отчасти в пренебрежение своими обязанностями.