Чтение онлайн

После Февральской революции 1917 г. в летных школах была проведена чистка, обнаружены офицеры, которые не имели ни одного боевого полета на фронте. От руководства летными школами были освобождены бездарные начальники барон Букс-гевден, полковник Стаматьев и др. Многих офицеров вернули в кавалерию и пехоту.

Военное командование попыталось в начале 1916 г. восполнить нехватку в летчиках, организовав их подготовку непосредственно в авиаотрядах. Но этому воспротивилось командование фронтовой авиацией. Например, военный летчик полковник Ткачев, ставший во главе армейской авиации, телеграфировал 12 мая 1917 г. в Авиадарм: "Я всегда был против авиашкол в боевых отрядах. На Юго-Западном фронте обучения и не было. Переучиваются только и тренируются на более тонких машинах" 1. Авиадивизионы, не имея свободных самолетов, не могли развернуть сколько-нибудь серьезного обучения пилотов. Например, в начале 1917 г. в 4-м авиационном дивизионе обучался один пилот, в 6-м — три, в 9-м не удалось обучить ни одного [206] .

Не лучше обстояло дело и с подготовкой технических кадров. Многотипность самолетов и двигателей крайне затрудняла их изучение и эксплуатацию. Военные авиационные инженеры нигде не готовились и штатом не предусматривались. На каждый самолет, находившийся в строю, полагался один механик, кроме того, был еще старший механик авиационного отряда. Из состава летчиков-наблюдателей в каждом авиаотряде выделялся заведующий технической частью, который являлся как бы помощником начальника отряда по технической части.

Не хватало специалистов по радиоделу и аэрофотографии. Каждый летчик-наблюдатель специализировался по какой-либо отрасли авиатехники, радиоделу, аэрофотографии и в случае необходимости оказывал товарищам помощь в боевой работе. Вся тяжесть подготовки материальной части к боевым полетам ложилась на плечи рядового состава авиационных отрядов. Скромные механики из солдат были основными специалистами по эксплуатации самолетов в условиях фронта. Трудности технического обслуживания усугубляла оторванность отрядов от авиабаз и парков. Следует также подчеркнуть, что никакой единой технической политики в эксплуатации и обновлении материальной части не существовало. Все это не могло не снижать эффективности боевой работы русских летчиков.

Подготовка кадров для тяжелых воздушных кораблей. Военное ведомство не только устранилось от производства самолетов "Илья Муромец", но и возложило подготовку личного состава "большой авиации" на работников эскадры воздушных кораблей.

Значительный радиус действия самолетов "Илья Муромец" требовал солидной навигационной подготовки и слаженной работы всего экипажа. Летных кадров, отвечавших этим условиям, тогда не существовало. Заслуга эскадры состояла в том, что в России впервые в мировой практике стали подготавливать специальные кадры для многомоторных самолетов. Это была нелегкая задача. Требовалось подготовить не менее 400 человек летного состава, в том числе 140 летчиков. Учитывая, что людские потери в "большой авиации" составляли по крайней мере 200 % в год, общее количество специалистов, подлежавших подготовке, составляло около тысячи человек. Помимо летчиков, в это число входили механики и мотористы. Из документов видно, что нехватка летных кадров порой задерживала приемку готовых самолетов. Член государственного совета В. Гурко заявил на заседании авиационной комиссии Особого совещания по обороне государства, состоявшемся в конце 1916 г.: "По мнению начальника эскадры воздушных кораблей, принимать аппараты с завода, не обеспечив их личным составом, бесполезно; обреченные на бездеятельность корабли устареют ранее, чем начнется их боевая деятельность. Заставлять же личный состав пользоваться аппаратами значило бы обрекать всю команду на неизбежную гибель" [207] . Генералу В. Шидловскому вместе с главным конструктором пришлось выработать "Устав службы на кораблях" и вплотную заняться обучением летного состава. В эскадре была открыта специальная летная школа. Из-за отсутствия учебных самолетов учеников приходилось сажать за штурвалы боевых кораблей. Подготовка затруднялась ненормальным порядком комплектования. Командование эскадры с сожалением констатировало, что в школу посылают "лиц с низким образовательным цензом и с слабою специальною подготовкой", хотя гораздо правильнее было бы переводить в "большую авиацию" для доучивания летчиков и мотористов из армейской авиации. Вместо того, чтобы немедленно принять эффективные меры к обеспечению эскадры личным составом, этот вопрос только обсуждался. Член авиационной комиссии А. Н. Лобанов-Ростовский предложил восполнить недостаток в личном составе привлечением в эскадру иностранных пилотов. "Комиссия, однако, затруднилась присоединиться к сему пожеланию". Нелепость этого предложения была очевидна: нигде за границей в то время не было пилотов, способных без предварительной подготовки водить тяжелые корабли. К тому же незнание такими "варягами" русского языка, как отмечали представители эскадры, "могло повлечь катастрофу и гибель корабля со всей его командой".

Летная школа работала даже в условиях суровой зимы. Военное ведомство намеревалось помочь делу подготовки летчиков для самолетов "Илья Муромец", организовав их обучение при Гатчинской и Севастопольской авиационных школах. Но осуществить решение было немыслимо без отзыва опытных летчиков с фронта, что привело бы к уменьшению числа летающих кораблей. Командование эскадры воспротивилось этому, авиационная школа эскадры была значительно расширена и перебазирована в Винницу, где имелись более подходящие климатические условия для обучения полетам.

За время войны дивизионах тяжелых кораблей было подготовлено несколько сот летчиков и мотористов для тяжелых самолетов. Однако недостаток в летном составе ощущался постоянно и являлся одной из основных причин, снижавших результаты боевой деятельности эскадры. Командование добилось непосредственного подчинения эскадры военному министру, но и это не изменило положения. Опыт эксплуатации тяжелых воздушных кораблей в ходе первой мировой войны показал, что подготовка летных кадров для этого вида авиации должна вестись в специальных школах и заблаговременно.

Обучение русских летчиков за границей. Не сумев навязать идею подготовки кадров для эскадры за границей, царские генералы постарались осуществить ее для армейской авиации. Еще задолго до войны военное ведомство практиковало обучение военных летчиков за рубежом, главным образом во Франции. Не развернув своевременно подготовку необходимого количества летных кадров в России и учитывая неполную укомплектованность воздушного флота летным составом, царское правительство в начале 1916 г. заключило соглашение с союзниками о подготовке летных кадров в их странах. В соответствии с этим соглашением во Франции при авиационной школе вблизи города Казо была организована группа из русских офицеров и солдат, направленных по специальной аттестации командования для обучения полетам. Наиболее способные курсанты, окончившие летную школу, проходили школу высшего пилотажа и воздушного боя в Казо. Здесь, в частности, совершенствовали свое искусство известные русские летчики Крутень, Павлов, Сапожников. Такая же школа была в Сан-Максене, вблизи Лиона. Там в 1916 г. обучались высшему пилотажу и авиамоторному делу 58 русских офицеров и солдат. Эту школу окончили Китченко, Савельев, Веллинг, Агафонов и другие русские летчики-истребители. По окончании школы в Сан-Максене летчики получали звание шеф-пилота.

Аналогичная авиационная школа находилась на аэродроме Кройдон вблизи Лондона. В ней также обучались русские офицеры и солдаты. Подготовка велась на самолетах "В-2у". Срок обучения длился от 6 до 8 месяцев. Кройдонскую школу окончили известные впоследствии летчики Охромеев и Гвайта.

В заграничных авиашколах прошли курс обучения около 250 человек. Но не все они были направлены обратно в Россию. Союзники часто использовали русских авиаторов в качестве пушечного мяса на своих фронтах. Так, одна из первых отправленных во Францию учебных групп из 58 офицеров и солдат, пройдя предварительное обучение в Гатчинской и Качинской авиашколах, выехала через Владивосток во Францию и прибыла в Марсель, откуда была направлена в летную школу в Сан-Максене. 18 русских офицеров под руководством французских инструкторов проходили школу высшего пилотажа и совершенствования техники полета. В это же время унтер-офицерская группа обучалась моторному делу. В курс обучения офицеров входили полет с инструктором, самостоятельный полет, фотографирование, стрельба по двигающейся цели, сигнализация, моторное дело, высший пилотаж, бомбометание. Обучение велось в течение шести месяцев. После окончания курса и сдачи экзамена русские офицеры в течение трех месяцев стажировались при боевых частях французской армии.

В это время во Франции после неудачной галиполийской операции создавался новый экспедиционный корпус для Ближнего Востока. Французское командование, ощущая острую нехватку пилотов, зачислило русских офицеров и солдат в составе двух самостоятельных авиаотрядов в экспедиционный корпус маршала Франше д'Эспре. В конце 1916 г. они были переброшены из Франции на греческий остров Корфу. После высадки союзных войск в Салониках отряды перелетели на Салоникский аэродром, где базировались до марта 1917 г. Успешное продвижение союзных войск позволило перебросить русские авиаотряды в Южную Сербию на аэродром под городом Монастырь, где, летая в основном на самолетах "Вуазен", они вели армейскую разведку, бомбометание, корректировали стрельбу тяжелой артиллерии. Русские авиаотряды оказали союзному командованию немалые услуги. В частности, ими было вскрыто обходное движение противника в стык между австрийским и болгарско-македонским фронтами. Таким образом "помощь" союзников в обучении летных кадров преследовала, прежде всего, интересы их собственных армий. Надежды русского военного ведомства ликвидировать дефицит в кадрах для авиации путем обучения за границей не оправдались.

Состав авиаторов. Личный состав военно-воздушного флота в начале войны комплектовался в основном из офицеров различных родов войск, в первую очередь за счет гвардейских кавалерийских частей и артиллерийских дивизионов. Офицеры, окончив летную школу, в большинстве случаев продолжали носить старую форму своего полка, добавляя только на погоны эмблему — черные (у летчиков-наблюдателей золотые) металлические орлы, державшие в лапах меч и пропеллер. Гвардейские офицеры часто даже в полеты отправлялись, не снимая шпор. Официально установленная для летчиков форма, которую также носили офицеры, прибывшие в авиацию из пехоты или произведенные из вольноопределяющихся и рядовых, состояла из синего однобортного кителя со стоячим воротником, черных брюк навыпуск с красным кантом или брюк-галифе в краги, черной фуражки с черным бархатным околышем и красным кантом. Кроме шинели общеофицерского образца выдавались кожаная куртка с черным отложным бархатным воротником и красным кантом, кожаные шлемы и каски, предохранявшие при аварии голову от ушиба. Погоны — серебряные с красным кантом, эмблемой (орлом), звездочками и просветами, указывающими чин. Оружие — пистолет, шпага или кинжал.

При формировании офицерских кадров для авиации учитывались происхождение и "благонадежность". Так, переменный состав авиационного отдела Офицерской воздухоплавательной школы в Петрограде состоял из 10-ти человек. Все они относились к дворянскому сословию, в том числе трое были потомственными дворянами. Выходцев из других сословий в офицерскую среду принимали неохотно и относились к ним свысока. Летчики из аристократических семей в большинстве своем старались избегать боевой работы, как можно меньше летать и рисковать жизнью. Были случаи, когда они умышленно ломали самолеты. Пьянство, веселое времяпровождение, разгул было для них основным занятием. Под давлением фронтового командования заведующий авиацией и воздухоплаванием в действующей армии великий князь Александр Михайлович вынужден был даже потребовать, чтобы ему лично еженедельно докладывали "о наличном числе летчиков-офицеров, о фамилиях офицеров, не летавших в истекшую неделю с объяснением причин, фамилиях летчиков, поломавших аппараты, если починка займет более одного дня" [208] . В ряде случаев таких летчиков отчисляли из авиации. Тем не менее, среди офицеров было много выходцев из средних и низших слоев русского общества, а также из солдат. Они-то и явились летными кадрами, вынесшими на себе основную тяжесть войны. Немало было и кадровых офицеров, преданных делу, знавших технику и самоотверженно выполнявших свой воинский долг.