Чтение онлайн

Остерегайся оскорблять других

Даже в шутку…

То, что сказано для твоей пользы,

Принимай как ценный подарок,

Даже если это сказано с гневом,

А тому, что сказано не для твоей пользы.

Не радуйся, будь это даже похвала.

(Перевод Д. Ёндона)

Другим монгольским тибетоязычным литератором, плодотворно трудившимся в XVIII столетии, был Сумба — хамбо Ишибалджир (тиб. Сумпа — Кханпо Ешей — палджор, 1704–1788). Среди его сочинений особый интерес, на наш взгляд, представляет «Шастра светского содержания, так называемая Прекрасная гирлянда», в которой есть немало любопытных наблюдений и размышлений над жизнью:

Кто отстраняется от случайных дурных поступков,

Тот герой.

А кто нет,

Тот глупец.

Известно, что лев отворачивается от негодной пищи,

И даже сумасшедший отходит от пропасти в сторону…

Людей не позорь за пороки,

Коли [есть] они и у тебя.

Если бросишь грязное вверх,

То оно упадет на твою же голову.

Если у тебя есть все богатства,

Других не презирай.

Не переходи реку, не проверив ее дна, —

Многие из — за этого были унесены водой.

(Перевод Д. Ёндона)

Необходимо, однако, отметить, что, несмотря на значительное развитие во второй половине XVIII в. тибетоязычной монгольской литературы, когда в Монголии появились сотни авторов, писавших исключительно или преимущественно по — тибетски, литература на монгольском письме отнюдь не утратила своего былого значения и популярности. Многие сочинения монгольских тибетоязычных писателей были переведены на монгольский язык, да и среди упомянутых авторов было немало таких, кто писал одновременно на обоих языках — тибетском и монгольском.

Наиболее известным из них был Чахар — гэбши Лубсан Чултим (1740–1810). Большинство своих произведений он написал по — тибетски. Однако ему же принадлежат и созданные на родном языке и ставшие вскоре очень популярными у монголов комментарии к сочинению Сакья — пандиты Гунга Джалцана «Субхашитаратнанидхи» («Сокровищница благих речений»), чаще называемому сокращенно «Субхашита» (монг. «Субашид»), и к «Капле нектара, питающей людей». Им же по — тибетски и по — монгольски была составлена биография Дзонхавы, реформатора тибетского буддизма начала XV в. В 1778–1779 гг. Чахар — гэбши Лубсан Чултим выполнил еще один монгольский перевод «Субхашиты».

Осуществлялись в XVIII в. и другие новые монгольские переводы с тибетского. Но их было значительно меньше, чем в XVI–XVII вв. Судя по рукописям XVIII в., монголы продолжали в основном пользоваться достижениями прошлых времен, т. е. в рукописях XVIII в. по — прежнему находим переводы, осуществленные в эпоху возрождения монгольской письменной культуры. Эти же переводы сохранились и в ксилографированных изданиях.

В XVIII в. появляются и первые переводы китайских романов. Наиболее ранними среди них были романы «Путешествие на Запад» и «История госпожи Чжун». Эти переводы, как, впрочем, и многочисленные переводы XIX — начала XX вв., у монголов никогда не издавались, а бытовали только в рукописях, подчас весьма объемистых, красиво выполненных и в некоторых случаях даже иллюстрированных. Заметим, однако, что этот род литературы имел лишь ограниченное хождение и остался практически неизвестным на окраинах монголоязычного мира, в частности, у западномонгольских ойратов.

В Пекине, крупнейшем центре монгольской ксилографии, было немало сделано для распространения повествовательной, прежде всего религиозно — назидательной, литературы. Так, популярная в буддийском мире «Повесть о Молон — тойне» (1708; перевод Ширэгэту — гуши — цорджи) рассказывает о скитаниях одного из учеников Будды по подземным областям буддийского ада в поисках умершей матери ради спасения ее от страданий за прижизненные грехи. Это сочинение распространилось из Индин во все страны центральноазиатского региона, а также в Китай. Удачная форма повести, дающая возможность преподать основы буддийской морали в виде занимательной истории о путешествии по загробному миру, была использована тибетскими и монгольскими авторами, создавшими на сюжет хождений в потусторонний мир такие, например, произведения, как «Повесть о Чойджид — дагини», «Повесть о Нарану — Гэрэл», бурятская «Повесть о Гусю — ламе».

Кроме «Повести о Молон — тойне», в XVIII в. были ксилографированы и другие не менее любимые монгольским читателем литературные переводы Ширэгэту — гуши — цорджи, например, «Море притч» («Улигэр — ун далай», 1714 и 1728), сборник буддийских легенд «Драгоценные четки» («Чиндамани эрихэ», 1743), «Сто тысяч песен» тибетского поэта Миларайбы (1756). Неоднократно печатались сказки из комментария к «Книге притч» («Улигэр — ун ном»; четыре изд.) и «Сутра золотого блеска» («Алтан гэрэл»; три изд.), а в 1765 г. был выпущен ксилограф «Субхашиты», первое печатное издание которой было осуществлено еще в XIII в. «квадратным» письмом Пагба — ламы. Устойчивая популярность «Субхашиты» среди монгольских народов объясняется прежде всего близостью ее к народной афористической поэзии. Изречения, включенные в «Субхашиту», более отвечают общечеловеческим чаяниям и заботам, нежели задачам пропаганды буддийской этики и морали:

Хотя добро, которое ты окажешь благородному и

заурядному человеку, будет одинаково,

Благодарность, [которую ты получишь от них]

будет различна;

Хотя семена для посева в поле [по виду]

не отличаются друг от друга,

Разница в урожае будет огромна.

Когда [человек] богат, [у него] много друзей,

Если [он] обеднел, [у него] все недруги;

На остров, обильный драгоценностями, съезжаются издалека.

А если озеро высыхает, его все покидают.

(Перевод Н. Болсохоевой)

Большой популярностью в Монголии пользовалась и «Повесть о синегорлой лунной кукушке» (изд. 1770), где рассказывается о царевиче, который волей случая превратился в кукушку и не пожелал возвратиться к прежнему образу жизни; а начал проповедовать учение Будды среди зверей и птиц. Это произведение стало впоследствии основой для создания первой пьесы, представленной на монгольской сцене.

Далеко не все из индо — тибетской сказочной и повествовательной литературы было издано печатным способом. Потому только по рукописям в XVIII в. можно было познакомиться с такими широко известными в Центральной Азии образцами письменной словесности, как «Сказки волшебного мертвеца» («Двадцать пять рассказов веталы»), «Повесть о Ногоон Дара — эхэ (матушке Зеленой Таре)», сказки из «Панчатантры», трилогия о Бикармиджид — хане (Викрамадитье), сказки «Комментария к „Субашиде“», «Повесть о Чойджид — дагини» и другими произведениями, переведенными на монгольский язык.

Итак, в Пекине в XVIII в. печатались в большинстве своем монгольские переводы с тибетского языка, выполненные еще в начальный период возрождения монгольской книжной словесности, т. е. в конце XVI — первой половине XVII в. В то же время значительно расширился диапазон тематики печатной литературы. К догматическим, философским и буддийским обрядовым сочинениям, первоначально издававшимся пекинскими печатными мастерскими, добавились произведения индо — тибетской повествовательной и дидактической литературы. В результате активной издательской деятельности пекинских печатных дворов за это столетие было напечатано не менее 200 сочинений, т. е. значительно больше, чем за XVII и XIX вв. вместе взятых.