Чтение онлайн

Подобная активность объяснялась тем, что Пекин в ту пору превратился в крупнейший буддийский центр Южной Монголии. В Пекине было построено множество новых монастырей, действовали школы тибетской и монгольской словесности. Там была резиденция главы южномонгольских буддистов Джанджа — хутухты I; кстати, Джанджа — хутухта Ролби — дорджэ, почитавшийся его вторым перевоплощением, сыграл заметную роль в развитии монгольского книгопечатания. При его содействии и участии был заново отредактирован, а затем в 1749 г. напечатан 226-томный монгольский Данджур, свод комментариев к 108-томному собранию канонических текстов — Ганджуру, еще раньше, в 1720 г., также изданному в Пекине ксилографическим способом.

Ксилографирование Ганджура и Данджура стало крупнейшим по объему и сложности событием в издательской деятельности пекинских печатных дворов. Так, Ганджур, включающий три части: наставления Будды, комментарии этих наставлений и монашеский дисциплинарный кодекс, составлен из 1161 произведения; еще большее число сочинений (свыше трех тысяч) содержит Данджур. Сложность издания заключалась и в том, что тексты обоих собраний обильно уснащены религиозно — философской терминологией, требующей точного, адекватного перевода на монгольский язык. Потому — то, в частности, под руководством Джанджа — хутухты Ролби — дорджэ был специально составлен (а в 1742 г. издан) тибето — монгольский терминологический словарь «Место появления мудрецов» («Мэргэд гарху — йин орон»), послуживший пособием при переводе и редактировании Данджура. Составление и публикация этого словаря стали продолжением доброго начинания, положенного в 1718 г. изданием словаря «Море имен» («Нэрэйин далай»), подготовленного Гунга — одзэром для перевода Ганджура.

Печатались в XVIII в. в Пекине и другие словари, а также монгольские грамматики, медицинские трактаты, астрологические справочники, календари.

Но основная масса книг, выпущенных пекинскими печатнями в XVIII в., представляет буддийскую философскую и ритуальную литературу, в меньшей степени — сочинения религиозно — дидактического характера. Как и в предшествующее столетие, наиболее часто издаются и переиздаются канонические сочинения из Ганджура. Для публикации выбираются переводы, выполненные еще в XVI–XVII вв. Так, из переводов Ширэгэту — гуши — цорджи в указанный период печатаются такие весьма обширные по объему философские сочинения, входящие в Ганджур, как «Десять тысяч стихов» (1716), «Восемнадцать тысяч стихов» (1716, 1780), «Сто тысяч стихов» (1712). Из Ганджура взяты и изданные тогда же переводы Самдан Сэнгэ «Восьми тысяч стихов» (четыре издания) и «Двадцати пяти тысяч стихов» (два издания). Во времена Лигдан — хана Чахарского были переведены и неоднократно публиковавшиеся в XVIII в. сборники заклинаний (тарни) «Сундуй» (четыре издания) и «Пять покровителей» («Панчаракша») (два издания). В 1708 г. появилось новое издание старейшего пекинского ксилографа «Великий освободитель» («Тарпачэнпо») в переводе Гунга — одзэра. Трижды переиздавалась «Сутра белого лотоса» в переводе Мэргэн Дайцин — тайджи, выполненном также при Лигдан — хане Чахарском. Не менее девяти раз издавалась на протяжении XVIII столетия каноническая «Алмазная сутра» («Ваджраччхедика»), содержащая наиболее доступное и краткое изложение основ буддийского учения на монгольском языке. Большое внимание пекинские издатели стали уделять распространению догматического сочинения «Великий путь просветления» («Лам — рим чэн — мо»), принадлежащего Цзонхабе, основателю школы гелугпа, получившей преобладающее влияние и распространение у монголов. В первой половине XVIII в. было выпущено сразу пять ксилографированных изданий сочинения, а в середине того же столетия были напечатаны и комментарии к нему.

Значительное развитие в XVIII в. получила житийная, агиографическая литература. Появились в свет четыре издания выполненного ойратским Зая — пандитой Намхай Джамцо перевода тибетского сочинения «Мани — камбум». В 1712 г. было напечатано жизнеописание Падмасамбхавы, известного индийского проповедника буддизма в Тибете в VIII в. («Падма — гатан»), а в 1739 г. — житие Нэйджи — тойна, распространителя учения Будды среди монголов в XVII в. В 1756 г. был ксилографирован выполненный Ширэгэту — гуши — цорджи перевод биографии тибетского поэта Миларайбы (тиб. Миларэпа). Активно стали издаваться жития высших буддийских иерархов. Так, из печати вышли жития I и II пекинских Джанджа — хутухт, V и VII Далай — лам, жизнеописание Цзонхабы (1791).

К сожалению, мы располагаем очень скудными сведениями об издательской деятельности печатных мастерских в буддийских монастырях самой Монголии. Возможно, в XVIII в. лишь немногие из них выпускали ксилографированные книги на монгольском языке. В основном их потребности удовлетворялись, видимо, печатной продукцией пекинского производства.

В XVIII в. свои литературные традиции, начало которым было положено ойратским Зая — пандитой Намхай Джамцо и его учениками в середине предыдущего столетия, продолжают развивать западномонгольские ойраты. Правда, об ойратских литераторах XVIII в. у нас нет столь же подробных сведений, как о переводчиках XVII в. Возможно, что в это время ойраты, как и монголы, главным образом пожинали плоды предшествующего, наиболее продуктивного в литературном отношении периода и лишь в какой — то мере продолжали работу над переложениями со старомонгольской письменности на свое «ясное письмо».

К числу значительных событий в истории ойратской литературы XVIII в. нужно отнести попытки организации ксилографирования на «ясном письме» Зая — пандиты, предпринятые ойратами при джунгарском хане Галдан — цэрэне (1695–1745). В начале 40-х годов XVIII в. в Западной Монголии на ойратской письменности были ксилографированы такие буддийские канонические сочинения, некогда переведенные Зая — пандитой, как «Восемь тысяч стихов», «Сутра золотого блеска» и «Алмазная сутра». Тогда же был напечатан ойратами и перевод учебника тибетской медицины «Четыре основы». Наконец, в середине того же столетия попытались наладить издание ксилографов на «ясном письме» и приволжские калмыки, напечатавшие столь популярную у монголов «Сутру золотого блеска» в том же переводе. Но эти добрые начинания не получили должного продолжения: ойратское и калмыцкое ксилографирование вскоре прекратило свое существование.

Начало литературной деятельности калмыков, расселившихся в местах, столь удаленных от родины своих предков, но сумевших сохранить обычаи, образ жизни, письменную культуру, эпические сказания и фольклор, также относится к XVIII в. Бережно хранились и передавались из поколения в поколение исторические предания и родословные, которые были впоследствии письменно зафиксированы калмыком Габан Шарабом в его «Истории ойратов».

С летописания и составления родословных начинали во второй половине XVIII в. развитие своей письменной словесности и буряты — другой монголоязычный народ, кочевавший, как и калмыки, в пределах Российского государства. Наиболее ранним бурятским историческим сочинением можно считать «Историю Бальджин — хатун», содержащую легендарное повествование о переселении одиннадцати хоринских родов из Монголии, а также описание ряда исторических фактов более позднего времени.

Тогда же у бурят появился и первый рассказ о путешествии к святым местам Тибета, составленный главой бурятских буддистов Забайкалья хамбо — ламой Доржи Заяевым. Много позже, в конце XIX — начале XX в., этот жанр письменной литературы получил значительное развитие у бурят и калмыков.

К оригинальным сочинениям бурят, созданным в интересующий нас период, относится, по всей вероятности, и «Повесть о Гусю — ламе», где в увлекательной форме описывается путешествие в ад и трактуется основной догмат буддийской морали о неизбежности посмертного наказания за прижизненные грехи. Но это пока единственное известное нам литературное произведение, появившееся у бурят к началу XIX столетия. В основном же на первых порах среди них распространялась все та же общемонгольская письменная литература (преимущественно буддийская догматическая и дидактическая), о которой уже говорилось выше.

В заключение отметим, что в рассматриваемый период у монголов еще явственнее проявилось различие между литературой, распространявшейся печатно, и литературой, бытовавшей в рукописном виде. Значительно возросло количество ксилографированных изданий на монгольском языке, подавляющее большинство которых представляло собой переводы буддийских сочинений, что соответствовало интересам буддийской церкви, монгольской феодальной верхушки и маньчжурского правительства. Произведения же, действительно любимые и читаемые во всех уголках Центральной Азии, населенных монгольскими народами, распространялись в рукописях. Именно рукописная монгольская книга чаще всего доносит до нас наиболее интересные, оригинальные и важные для понимания подлинного литературного процесса в Монголии того периода сочинения, и именно она привлекает самое пристальное внимание ученых — востоковедов.

По сравнению с предыдущим периодом (конец XVI–XVII в.) в XVIII в. резко сокращается переводческая деятельность монгольских книжников. Они в основном создают новые правила орфографии, вырабатывают совершенную и строгую терминологию, редактируют и подготовляют к печати старые переводы буддийских текстов. Наиболее интенсивно подобная работа осуществлялась в первой половине XVIII в., когда готовилось издание Ганджура и Данджура.

В этот же период происходит активное освоение индо — тибетского письменного наследия, знакомство с богатством форм, сюжетов, литературных приемов древнейшего пласта восточной сказочной и повествовательной литературы. Тогда же монгольские авторы делают первые попытки создания своих, пока еще подражательных и компилятивных, литературных произведений.

Все это в конечном итоге предопределило наступление качественно нового этапа в истории монгольской письменной литературы, который приходится уже на следующий, XIX в., когда появилась целая плеяда монгольских писателей и поэтов, чье творчество внесло достойную лепту в сокровищницу монгольской письменной литературы.

Раздел XI Литературы Африканского континента

Введение

Л. Е. Куббель