История Золушки
Шрифт:
– А летчик почему?
– Мухи, комары…
Львов улыбнулся, адмирал – нет. Никто ничего больше не сказал. Самой Кире добавить к сказанному было нечего. Ну, не растолковывать же, в самом деле, в чем тут юмор! А мужчины вели себя так, словно ничего не случилось. Между делом, неторопливо выпили, не спеша закурили, неловкая пауза затягивалась, и Кира от стыда не знала уже, куда себя деть. Однако терпела. Несла свой позор, как спаситель крест.
– Крепкие у вас нервы, Кира Дмитриевна, – неожиданно нарушил молчание Черной. – Теперь вижу, слухи не врут. Вы хороший истребитель. Но мой совет, госпожа комэск, анекдот этот больше никому из наших не рассказывайте. Не надо. Не поймут.
Сказал и, не останавливаясь, перешел к другой теме. Начал обсуждать со Львовым преимущества трековой гонки над шоссейной. Речь шла о велосипедах, и Кира, если честно, никак не могла взять в толк, о чем, собственно, идет речь. Впрочем, это был второстепенный вопрос, и не в этом состоял ее интерес. Она уже поняла, что лишнего эти двое при ней не скажут. А жаль, было бы любопытно узнать, что связывает этих двоих: дружба, родство или совместная служба? Что оставили они в прошлом и зачем адмирал Черной пришел навестить поручика Львова?
– Извините, Яков Иванович, – Кира знала, привычка завершать начатое до добра не доведет, но и остановиться, видит бог, не могла тоже, – но я должна задать вам несколько вопросов.
– Попробуйте…
Черной ушел полчаса назад. Выпил с ними коньяка, отпустил пару незлых шуток о женщинах-пилотах и объявил, что ему пора. Зачем приходил, что хотел сказать, один бог ведает. Впрочем, возможно, и Львов эту тайну, в конце концов, узнал, поскольку отправился адмирала провожать. Проводил. Вернулся. Поднялся на веранду и остановился перед поджидавшей его Кирой.
– У вас, как я погляжу, весьма интересный круг знакомств…
– Это не вопрос, Кира Дмитриевна, а констатация факта. Подтверждаю, широкий. Знакомых много.
– Ладно, держите вопрос, Яков Иванович. Почему Черной пришел сам, а не позвал вас, скажем, в штабной коттедж?
– Потому что знал, что по вызову не приду. Он мне не командир. Такой ответ вас устроит, Кира Дмитриевна?
– Он адмирал.
– И что с того?
– Но…
– Мне глубоко безразличны все эти побрякушки, а вам? – Львов смотрел спокойно, говорил ровным голосом, и все равно Кира чувствовала, разговор задел странного поручика, заставил нервничать, даже если он и умудрялся скрывать свое волнение под маской холодноватой вежливости.
– Мне нет, – честно призналась Кира. – Вероятно, это и вообще свойственно простолюдинам… Тем более женщинам. А у вас, Львов, какой титул?
– У Львова, – тщательно выговаривая слова, ответил собеседник, – титулов, Кира Дмитриевна, нет по определению, а я сейчас Львов, стало быть, и у меня титула нет.
«Замысловато…»
– Замысловато! – сказала она вслух, удерживая взгляд Львова.
– Да уж как есть, – пожал он плечами. – но с другой стороны… вы ведь знаете, Кира Дмитриевна, присказку: каков вопрос, таков и ответ.
– Значит, не расскажете, – с сожалением вздохнула Кира.
– Не расскажу, – кивнул Львов. – Но… Как вы смотрите на обед в «Золотом галуне»?
– Вы меня в ресторан приглашаете? – удивилась Кира.
– Да, – подтвердил ее странный подчиненный. – Но не подумайте плохого. Все в рамках приличий. Я вас, как офицер офицера, приглашаю.
– Как офицер офицера…
– Именно.
– Когда?
– Тянуть нечего. Поехали сегодня! – предложил Львов.
– Что ж, поехали, – согласилась Кира и, как ни странно, почувствовала удовлетворение. Все было правильно. И сказано правильными словами. И вовремя, и уместно. И ответ, что называется, напрашивался. Так что да – правильно.
И все бы хорошо, но уехать из расположения части у них в этот день не получилось. Они уже сидели в машине Львова, когда прозвучал сигнал тревоги. Взвыла серена, и через мгновение Кира уже бежала к штабному коттеджу. Метров четыреста – вполне могли подъехать на вездеходе, но она среагировала раньше, чем подумала. Львов, впрочем, тоже оказался не на высоте, рванул не задумываясь вслед за ней. Так что Кира вбежала в штаб, подгоняемая тяжелым дыханием догнавшего ее по дороге Львова, и не спросила, – дыхание, будь оно неладно, сбилось от заполошного бега, – а просто уставилась глаза в глаза дежурному офицеру. Но тот все понял и без пояснений.
– Сообщение со станция раннего предупреждения Харстад, – отрапортовал подпоручик Черкасов, – большая группа самолетов. Идут с направления норд-вест-тень-норд. Если не изменят курс, через двадцать минут будут в зоне нашей ответственности.
– Полк? – смогла наконец выдохнуть Кира.
– Не успели еще отреагировать, – подсказал сзади Львов, – мы получаем сообщения о налетах напрямую через коммутатор зоны ПВО.
Вот он уже раздышался и мог говорить нормально – длинными предложениями, не то что Кира.
– Эти наверняка из Гренландии, – добавил он спустя мгновение. – Возможно, большой налет.
– Свяжитесь с полком, – приказала она, перетерпев первое удушье. – Всем на взлет!
И повернулась ко Львову:
– Мы ведь успеем заехать домой? – Ей хотелось надеть комбинезон и унты, но, если не будет другого выхода, полетит как есть, при полном параде: в мундире и при орденах.
– Не опоздаем, – успокоил ее поручик, и они снова побежали…
Во время ночных вылетов каждый сам за себя. То есть взлетали, конечно, вместе, формируя прямо над аэродром три группы. Звено разведки, состоящее из самых опытных летчиков, старшим над которыми Кира поставила Львова, попытается найти в темноте колонну бомбардировщиков, идущих обычно сплоченным строем, и обозначить цели осветительными ракетами. За разведкой одна за другой следуют две ударные группы. В первой, которую поведет сама Кира, три звена, во второй – под командованием поручика Панкратьева – два. Это практически все боеспособные истребители эскадрильи, не считая тех двух, которые остаются прикрывать аэродром. О парах ведущий – ведомый в такой ситуации следует забыть. Дай бог, не потеряться в пространстве и не потерять из виду группу.
В любом случае наводить их будет «вышка», получающая информацию с радарных станций в режиме реального времени. Однако после взлета истребители окажутся практически в полной темноте, и лететь им придется по приборам. Низкая облачность, о которой предупредили метеорологи, не проблема, скорее наоборот. Землю все равно не видно, но есть надежда увидеть освещенные луной силуэты бомбардировщиков на фоне облачной пелены. А вот разглядеть соседа по группе в лунном свете крайне сложно, так что чем дольше истребители будут находиться в воздухе, тем больше будет «размываться» их строй. Общим будут лишь направление полета, эшелон и скорость. Ну и тактические приемы атаки на вражеские бомбардировщики в условиях ограниченной видимости. Тем не менее все пилоты будут стараться сохранять свое место в строю и не терять из виду соседей. Другой вопрос, насколько им это удастся. Обольщаться на этот счет не приходилось, но лелеять робкие надежды никто не запрещал. Даже бог. Бог, вероятно, в первую очередь…
Итак, они взлетели, построились над освещенной прожекторами ВПП и пошли прямым курсом к отметке 9/3, постепенно поднимаясь на высоту пять тысяч метров. Радиолокационные станции и посты наблюдения и сопровождения корректировали их курс, выводя к цели. Но точность на таких расстояниях оставляла желать лучшего, измеряясь не в метрах и даже не в десятках метров. Так что последнее слово остается за пилотами истребителей. Были бы у них свои радары, тогда другое дело. Но таких маленьких приборов, чтобы поставить на легкий истребитель, в России пока нет. Да и у других тоже. Не доросли.