Чтение онлайн

Хотелось бы обратить внимание еще на одну инициативу "Анналов". Уже в 50-х годах в журнале стали появляться публикации о так называемых личных документах — завещаниях, личных архивах, материалах бракоразводных процессов, актах венчания и т.п.—как о массовых исторических источниках, с помощью которых можно приоткрыть многие завесы и вплотную подойти к исследованию больших проблем сквозь призму повседневной жизни людей различных эпох [164]. Затем очень многие историки стали осуществлять исследования на основе этих видов источников. Совершенствовалась и техника обработки массовых данных. Сначала широко использовался метод перфокарт с последующей их обработкой на электронно-вычислительных машинах, а потом и более современные методы. В 1969 г. М. Кутюрье опубликовал "Исследования о социальных структурах в Шатодэне, 1525-1789"[165]. Почти половину этой книги составляет "эскиз механографической методологии"-описание способа формализации документов, метода использования "определителей", позволяющего избежать трудоемкого процесса числового кодирования массовых документов для последующей их машинной обработки. Многие наиболее интересные в научном отношении исторические исследования 60 — 70-х годов во Франции были осуществлены на основе привлечения новых типов источников и наиболее современных способов их обработки.

Наконец, еще об одном новшестве в журнале "Анналы" в послевоенный период. Оно касается рубрики, которая неизменно пребывала в журнале, начиная с первого номера, и в которой освещались различные аспекты проблемы "прошлое и настоящее". Сначала этот раздел назывался "От прошлого к настоящему". Он помещался в самом конце каждого номера, и речь в нем шла в основном о новых книгах или публикациях в периодических изданиях; таким образом, этот раздел выполнял в первое время главным образом информационные функции. В послевоенный период положение изменилось. Разделом под новым названием "Настоящее время и история" стал теперь, как правило, открываться каждый номер журнала. Причина этой перестановки и неуклонного повышения удельного веса раздела во всем журнале заключается, по всей вероятности, в том, что в послевоенный период одна из основных идей М. Блока - "понять настоящее с помощью прошлого", превратить "познанное прошлое" в необходимый инструмент социального анализа настоящего и принятия практических решений [38] — получила уже конкретное воплощение в виде осуществленных исторических исследований. С каждым годом среди французских буржуазных обществоведов все больше укреплялась тенденция рассматривать историческую науку с точки зрения ее социального призвания, в связи с теми реальными функциями, которые она выполняет в современном обществе.

Перейдя теперь от характеристики содержания журнала в 40-60-х годах к книгам историков школы "Анналов", остановимся лишь на наиболее общих тенденциях.

Прежде всего о хронологии. Внимание историков было направлено преимущественно на период средних веков и особенно "нового времени" (согласно принятой во Франции хронологии, это XVI—XVIII вв.), реже в исследованиях затрагивался XIX в. и лишь в исключительных случаях - события XX в. Концентрация усилий на истории "нового времени" обусловлена вполне определенными соображениями. Если отвлечься от деталей и попытаться выделить главную, магистральную линию развития "Анналов" в послевоенный период, можно сказать, что во всей их деятельности просматривается стремление дать свою, отличную от марксистской, интерпретацию истории человечества вообще и основных рубежей исторического процесса в особенности. Переходя от одной работы к другой, можно встретить самую разнообразную периодизацию истории—в зависимости от региона, экономического уклада, народонаселения, торгового общения, состояния техники, типа семьи, видов коммуникаций и т.д. и т.п. Но за всем этим кажущимся хронологическим хаосом скрываются вполне определенные попытки отыскать такие "главные повороты" в истории, за которыми бы не открывалась качественная грань между различными общественно-экономическими формациями.

Выделение Ф.Броделем и большинством других историков школы "Анналов" периода с конца XIV и до конца XVIII -начала XIX в. и стремление доказать, что этот период представлял собой (применительно к Западной Европе) цельную многовековую структуру, определили в конечном счете общие временные рамки научных интересов всех адептов "глобальной истории".

Характерной особенностью исследований историков "Анналов" в послевоенный период стало значительное расширение географии этих исследований. В орбите научных интересов оказались страны Азии, Африки, Южной Америки. Увеличилось количество работ по истории СССР и стран Восточной Европы. Труды некоторых историков (П.Шоню, Ф.Шевалье, Ф.Моро) были посвящены исследованию огромных пространств Атлантического, Тихоокеанского регионов [167]. В этом тоже была своя логика. Узкие территориальные рамки не позволяют выявить и проследить эволюцию таких, например, явлений исторической действительности, как уровни экономического развития, миграции населения, распространение основных продовольственных культур, развитие техники. На ограниченном пространстве нельзя установить многие важные зависимости, например плотность населения и уровень производства, уровень культуры и развитие техники, закономерности распространения эпидемий и т.п. В то же время изучение всех этих явлений и зависимостей должно прояснить последовательность и логику освоения человечеством географического пространства, специфику отдельных регионов, взаимодействие крупных явлений, процессов, событий. Все эти моменты можно рассматривать как логическое продолжение отказа в рамках "Анналов" от идеи евроцентризма. Но если посмотреть на них с другой точки зрения, то можно в самом факте расширения географии научных исследований обнаружить проявление одной из самых важных тенденций развития всей французской буржуазной историографии, и прежде всего школы "Анналов", в период 40— 60-х годов.

В 60-х годах во Франции во всех видах публикаций, начиная от научно-исследовательских и кончая школьными учебниками, была осуществлена определенная "реинтерпретация" истории человечества. Всемирная история предстала перед читателем не как эволюционный процесс, выражающийся в последовательной смене эпох—античной, средневековой, нового и новейшего времени, что было характерным для предшествующих периодов в развитии буржуазной историографии, а в виде бесконечной вереницы встреч и взаимодействий во времени и в пространстве различных "цивилизаций" и "миров". Отказавшись от масштаба не только события, но и эпохи, эта "новая" история, повествуя о прошлом человечества, свободно обходилась без таких понятий, как становление, развитие, прогресс. Они были вытеснены всевозможными абстракциями типа "многовековые постоянства", "живое прошлое", "медлительность". Время как носитель перемен было заменено "продолжительностью", а вместо деятельности людей на первом плане оказалась огромная неподвижная сцена с ее почти полным безразличием к тому, какие драматические действия на ней разыгрываются, да и происходят ли они вообще.

Не трудно догадаться, кто являлся вдохновителем такой "реинтерпретации" всемирной истории. Но Ф.Бродель не пребывал в одиночестве. У него нашлось много последователей. В 1953-1956 гг. вышла в свет "Всеобщая история цивилизаций" в семи томах под редакцией М.Крузе [168], в которой был сделан очередной шаг к всестороннему обоснованию и усовершенствованию общей "грамматики цивилизаций"[169]. Затем на этой основе были изданы десятки школьных учебников, и миллионы учащихся на уроках истории и философии стали объясняться со своими преподавателями исключительно на языке "цивилизаций". Теперь можно было оценить концепцию Броделя не только с точки зрения ее научного значения, но и в плане ее результативности, "действенности". Это и сделали французские марксисты-историки и философы. В 1965 г. в рамках Центра марксистских исследований была создана рабочая группа по изучению понятия "цивилизация" в связи с современными программами по истории и философии для выпускных классов. (Эти программы были разработаны под непосредственным руководством М.Крузе, в то время генерального инспектора народного образования, и при активном участии Ф. Броделя.) На протяжении ряда лет в различных изданиях ФКП,. и прежде всего в журнале "Пансэ", публиковались результаты исследований этой рабочей группы, а в 1969 г. вышла книга А.Пелетье и Ж.-Ж.Гобло "Исторический материализм и история цивилизаций", в которой были подведены итоги проделанной работы [170]. Позиции авторов книги по вопросу о самом понятии "цивилизация" не были идентичными. Ж.- Ж. Гобло усмотрел здесь больше рационального, нежели А.Пелетье, и попытался доказать, что это понятие имеет право на существование. В данном случае нет возможности рассмотреть существо расхождений между этими авторами. Можно лишь отметить, что многое в позиции Ж.-Ж. Гобло выглядит убедительным и заслуживающим внимания. Но главное в том, что оба автора были единодушны в общей оценке трактовки этого понятия во многих изданиях французской буржуазной историографии, и в том числе в большинстве школьных учебников, как научно несостоятельной и имеющей реакционную идейно-политическую направленность.

Для многих исследований историков школы "Анналов" 40-60-х годов стали характерны так называемые локальные темы. География этих исследований ограничена пределами одной провинции, города, деревни [171]. Казалось бы, эта тенденция прямо противоположна отмеченной выше. Действительно, цели в работах на локальные темы преследовались иные, и по форме эти работы существенно отличались от тех, в которых в качестве объекта исследования выступали сразу несколько цивилизаций. В то же время локальные темы-это не значит мелкие темы, и их разработка в указанный период была продиктована отнюдь не стремлением уйти от широких обобщений. Большинство исследований на локальные темы укладывалось в русле общей цели "Анналов" разработать "глобальную историю". Разнообразие подходов к решению этой задачи, осуществление целой серии различных по характеру исследований свидетельствуют в данном случае скорее о продуманности, целеустремленности, нежели о разобщенности действий.

Хронологические рамки исследований на локальные темы были, как правило, достаточно широкими, иногда до трехчетырех столетий, что позволяло на уровне провинции, города, деревни выявить структуры "большой продолжительности", зафиксировать те же "повороты" истории, которые с помощью других исследований выявлялись в масштабах континентов. Чаще всего локальные темы разрабатывались на основе первичных источников — кадастровых записей, завещаний, актов о рождении, бракосочетании и смерти, описей имущества, протоколов судебных заседаний, планов раздела земли на парцеллы и т. п. Ценность этих источников помимо того, что они первичны, еще и в массовости. В исследованиях на локальные темы обработке с помощью математических методов и вычислительной техники нередко подвергалось несколько миллионов таких документов, что позволяло не только нарисовать поистине впечатляющие картины, отражающие реальности определенной эпохи, но и сделать данные работы комплексными, проблемными.

При всем разнообразии опубликованных в послевоенный период трудов среди них почти не оказалось таких, в которых главная идея Броделя о разработке "глобальной истории" нашла бы выражение в плане комплексного воссоздания истории Франции, других стран. Появилось лишь несколько обобщающих работ [172], напоминающих по своему характеру "Феодальное общество" М. Блока. Казалось бы, достижения в разработке большого количества самых разнообразных проблем, равно как и субъективное намерение возглавлявшего в 40-60-х годах школу "Анналов" Ф. Броделя, вплотную подвели французскую буржуазную историографию к синтезу на более высоком уро.вне. Однако уже 60-е годы показали, что ее развитие пошло совершенно по иному пути.

Основные исследования историков школы "Анналов" в рассматриваемый период осуществлялись по следующим направлениям: социально-экономическая история, историческая география и демография, историческая и социальная психология.

Общая ориентация исследований в области социально-экономической истории [173] до 60-х годов во многом определялась трудами Ф. Броделя и Э. Лабрусса.

В области экономической истории большинство исследований было сконцентрировано вокруг одной крупной проблемы: общая эволюция экономики на отрезке времени с XIV по XIX в. Эта проблема долгие годы привлекала внимание по существу всей французской буржуазной историографии. Главная задача исследований состояла в том, чтобы разработать модели, соответствующие различным типам эволюции экономики так называемого "традиционного общества" и пришедшего ему на смену "общества экономического роста". Вторая задача, вытекающая из первой, сводилась к установлению (в зависимости от региона, отдельной страны или даже различных районов одной страны) моментов перехода (take-off) от одного типа экономики данного общества к другому.

Общими почти для всех работ, посвященных исследованию указанной проблемы, стали такие понятия, как "структура", "конъюнктура", "модель", "цикл". Все эти понятия в свою очередь выступают в роли главных составляющих той части броделевской концепции "глобальной истории", в которой трактуются "эшелонированность" исторической действительности и циклический характер эволюции общества. Следует сказать, что в конкретных исследованиях, как правило, не дано обоснования названных понятий или развернутой их характеристики. Структура обусловлена безличными силами (география, климат, биосфера, плодородие почв) и так замкнута, что тысячелетиями не поддается изменениям. Структурой считается духовный склад, или глубоко укоренившиеся обычаи, привычный образ мышления, этнические предрассудки и т. п. Под структурой иногда подразумеваются самые глубинные явления в экономике, обладающие такими свойствами, как устойчивость во времени, сопротивляемость изменениям. Такое понимание лежит, например, в основе утверждения, что в условиях Франции до 1860 г. бесспорно, а в определенном смысле и до 1880— 1890 гг. сохранялись признаки экономики "старого типа"[174]. В других случаях понятие "структура" употребляют применительно к обществу в целом, имея в виду "традиционное общество" или "общество экономического роста". Конъюнктура понимается как определенный период эволюции с характерным именно для этого периода сочетанием различных тенденций (совокупность демографических изменений, технология производства, движение цен и заработной платы и даже духовные и культурные сдвиги), на основе сопоставления которых устанавливается модель, соответствующая данному периоду. Понятие "цикл" употребляется применительно и к структуре, и к конъюнктуре. В зависимости от глубины залегания процессов, которые проявляются в этих циклах, последние могут продолжаться и несколько лет, и несколько столетий.