Чтение онлайн

Из двух указанных направлений более близким для школы "Анналов" в 60-х годах оказалось именно второе. Сфера психологических факторов, различных проявлений субъективного в истории для представителей этого направления, как и для многих буржуазных теорий личности, стала тем "окольным путем", с помощью которого "идеолог проводит свои буржуазные концепции, а идеалист пытается ревизовать в субъективистском духе исторический материализм и научный социализм"[212].

Современные философствующие буржуазные историки пытаются доказать, что марксистское учение о материи и сознании якобы не подтверждается новыми данными, что исследование психологических, субъективных факторов исторических событий опровергает положение о том, что общественная жизнь и экономические отношения определяют сознание людей. Все это с неизбежностью уводит их все дальше от реализации принципа историзма в исследовании духовных аспектов общественного развития [213].

Первый номер "Анналов" за 1959 г. открывается статьей Ф. Броделя, посвященной 30-летию журнала. В ней говорится о гуманистическом призвании исторической науки, о необходимости укрепления на этой основе сотрудничества всех французских исторических школ. За статьей Ф. Броделя следует публикация Э.Ле Руа Ладюри "История и климат", которая, как подчеркивает автор, носит методологический характер и также призвана наметить пути решения конкретных задач, стоящих перед исторической наукой [1]. Соседство этих двух публикаций в юбилейном номере "Анналов" скорее всего дело случая. В то время вряд ли кто мог предположить, что гуманистические идеи, преемственно развивавшиеся Ф. Броделем после М. Блока и Л.Февра, вскоре будут рассматриваться как вчерашний день школы "Анналов", а олицетворением ее будущего станет Э.Ле Руа Ладюри, который через несколько лет уже четко обозначит линию дегуманизации буржуазной исторической науки и выразит краткой формулой новую сферу Клио: "История без людей"[2].

В конце 160-х — начале 70-х годов в ряде публикаций таких, например, историков третьего поколения "Анналов", как Ф.Фюре [3], П.Шоню [4], М.де Серто [5], довольно ясно обозначился еще один демарш—решительный отказ от идеи "глобальной истории", идеи, которой во многом определялись плодотворность и оригинальность этого направления французской буржуазной историографии в предшествующий период.

Два взаимосвязанных явления—дегуманизация и парцелляция исторической науки — представляют собой главную отличительную особенность современного, третьего этапа эволюции "Анналов". Они затронули проблематику научных исследований, повлияли на характер научной интерпретации наиболее важных процессов и событий в истории. Оба этих явления сопровождались углублением специализации внутри исторической науки, разработкой новых теоретических схем, сосредоточением внимания на общих проблемах методологии.

Прежде чем приступить к анализу указанных явлений во французской буржуазной историографии, остановимся на некоторых реальностях социально-политической жизни Франции 60-х годов, которые в значительной мере определили поворот в умонастроениях и общей идеологической ориентации буржуазной научной интеллигенции.

В различных областях жизни французской нации в это время стали все более сказываться результаты господства монополий и развернувшейся научно-технической революции. Изменилась социальная структура населения страны, резко сократился удельный вес традиционных мелкобуржуазных слоев, старых групп буржуазии [6]. Количественный рост так называемых "новых средних слоев" во французском, да и во всем западноевропейском, обществе, представленнных в значительной мере и научно-технической интеллигенцией, сопровождался усилением их зависимости от правящей бюрократической верхушки, отстаивающей интересы монополистического капитала [7]. Это не могло не сказаться на социальной позиции "новых средних слоев". Для них стал очевидным утопический характер идеи "третьего пути"-ни с монополиями, ни с рабочим классом—в решении "французских проблем", идеологическим выразителем которой во Франции долгое время была университетская философия [8]. В условиях государственно-монополистического капитализма усилилась подчиненность науки практическим, утилитаристским целям, отчетливее проявилась ее ориентация на обеспечение "нормального" функционирования и "стабильности" буржуазного строя. На этой основе в 60-х годах в идеологической жизни Франции, в сфере гуманитарного и социального знания произошли существенные изменения. Традиционные философские системы умозрительного характера, гуманитарно-антропологические направления, в том числе и экзистенциалистская философия "третьего пути" Ж.-П. Сартра, были оттеснены более отвечающими духу времени сциентистскими течениями, среди которых на первом месте оказался структурализм. Во всех этих изменениях важная роль принадлежит французской буржуазной историографии и представителям других отраслей научного знания, непосредственно связанных с направлением "Анналов". Вот почему мы считаем необходимым начать анализ основных тенденций в современной французской буржуазной историографии с выяснения одной из наиболее сложных проблем общего характера: "Историческая наука и структурализм"[9].

Большую работу в плане определения путей ее решения проделали французские ученые-марксисты Л.Сэв, М.Годелье, Л.Альтюссер, А.Казанова, П.Вилар и др.[10] На протяжении ряда лет они ведут плодотворные дискуссии с буржуазными учеными по наиболее актуальным проблемам гуманитарного знания. Обстоятельный и аргументированный критический анализ исходных позиций, методов, идеологических интерпретаций структуралистских течений осуществили марксистские журналы "Пансэ", "Нувель критик", "Кайе дю коммюнисм". Особенно широкий резонанс получили специальные выпуски журнала "Пансэ" — "Структурализм и марксизм" (1967, № 135) и "Этнология и марксизм" (1973, № 171 - 172), в которых структурализм анализируется как течение в различных конкретных науках: лингвистике, истории, этнографии. Рассматривая историческую науку как важный участок идеологической борьбы на современном этапе, журнал "Нувель критик" в 1968 — 1973 гг. опубликовал серию статей на тему "История и гуманитарные науки". Многие из этих статей вошли в изданный в 1974 г. сборник "История сегодня". Основная задача сборника, как ее определил главный редактор журнала "Нувель критик" А.Казанова, состояла в том, чтобы показать, насколько большое давление и сегодня оказывает на развитие буржуазной исторической науки позитивизм, разновидностью которого в теории познания является структурализм. Теория истории, по мнению А. Казаковы, может быть окончательно сведена к формализму, если она не будет опираться на конкретные достижения исторических исследований и на марксизм. Одно из центральных мест в сборнике занимают проблемы "Субъект и структура", "История событий и история структур". В целом сборник "История сегодня" является большим достижением французской марксистской историографии. Его успех во многом определяется исходными принципами журнала "Нувель критик" в вопросе о современных тенденциях в буржуазных гуманитарных науках. В ходе обновления этих наук или даже их реконструирования, по мнению редакции журнала, осуществляется постоянное взаимодействие между научной разработкой и оправдательными идеологиями. "Это означает,—говорится в одной из статей,— что новые течения, возникающие в гуманитарных науках, требуют со стороны марксистов беспрестанного внимания и осторожных подходов. Не может быть речи о том, чтобы отбрасывать огромный вклад новых наук под предлогом борьбы против новых форм буржуазной идеологии, форм, чьи претензии на истинное знание не могут быть нами признаны. Эта большая работа — внесение ясности, обогащение, анализ — предполагает. дискуссию между марксистами и представителями новых течений. Наш журнал постарается внести в это свой вклад"[11].

Обстоятельный анализ структурализма как сложного комплекса специально-научных и философских идей осуществлен советскими философами. В работах таких, например, авторов, как Μ.Η. Грецкий, Т.А.Сахарова, Н.Л.Филиппов, Н.С.Автономова, определены основные общеметодологические и мировоззренческие принципы отношения марксистской философии к структурализму, показано его место в идейной и социально-политической жизни Франции, выявлены его основные философско-методологические проблемы, осуществлен критический обзор методов и результатов структуралистского поиска некоторых инвариантных оснований человеческой культуры [12]. Признавая большую важность и плодотворность осуществленных исследований, нельзя не отметить, что все они ограничиваются анализом преимущественно философских проблем структурализма и, как правило, не учитывают в этом анализе работ историков.

Из публикаций советских историков о структурализме [13] хотелось бы особо выделить статью И. Д. Ковальченко и Н. В. Сивачева "Структурализм и структурно-количественные методы в современной исторической науке"[14]. Подчеркивая актуальность данной проблемы, авторы обращают, в частности, внимание на то, что структурализм получил в современной буржуазной историографии весьма широкое распространение и претендует на роль методологии исторического познания, которая якобы способна вывести буржуазную историографию из глубокого кризиса и сделать ее подлинно научной. В этой связи советским историкам надо иметь ясное представление о существе структуралистской методологии исторического познания, о том, каково ее место в буржуазной методологии истории, может ли она в действительности способствовать преодолению идейно-методологического кризиса буржуазной историографии, в каком соотношении она находится с марксистской методологией я исторического познания. И. Д. Ковальченко и Н.В.Сивачев дали очень убедительные ответы на эти вопросы и, проанализировав некоторые работы американских историков, сделали важные выводы методологического характера о состоянии структуралистской историографии.

Разделяя эти выводы и все принципиальные оценки исторического структурализма, мы хотели бы вместе с тем обратить внимание на некоторые спорные суждения И. Д Ковальченко и Н. В. Сивачева, в частности на их оценки таких известных французских буржуазных ученых, как Э.Ле Руа Ладюри и Ф.Фюре. Отмечая воздействие марксизма на работы этих ученых, авторы, однако, не уточняют, что эти историки третьего поколения "Анналов" действительно в свое время прошли школу марксизма, но сочли нужным с ней расстаться и теперь выступают в роли наиболее активных противников марксизма. И еще одно спорное суждение: по мнению И. Д. Ковальченко и Н. В. Сивачева, структурализм лишь "со второй половины XX века начал проникать и в историческую науку". Однако, что касается французской историографии, то здесь, как показывает анализ конкретных работ историков школы "Анналов", наиболее важные общенаучные принципы, приписываемые в последнее время структурализму, и многие методы системного, структурнофункционального, количественного анализа прочно вошли в практику научных исследований задолго до указанного времени [44] . Наконец, и это, пожалуй, самое главное, нуждается в уточнении положение о "проникновении" структурализма в историческую науку. На это хотелось бы обратить особое внимание, поскольку и во многих других советских исследованиях проводится мысль о привнесении структурализма в историческую науку извне. По мнению их авторов, буржуазные историки не стали "изобретать велосипед", а просто заимствовали у структурализма концепции, модели, методы. При этом имеют место противоречивые, а иногда и прямо противоположные оценки степени "проникновения" структурализма во французскую буржуазную историографию. И. Д. Ковальченко и Н.В.Сивачев говорят о весьма широком распространении структурализма в современной буржуазной историографии [17]. Примерно такого же мнения придерживается и М.А.Барг, отмечающий, что "современный фазис методологического кризиса буржуазного историзма отмечен особой популярностью так называемых структуралистских концепций..."[18]. В то же время, например, М.Н.Соколова с уверенностью утверждает, что "структурный метод не получил широкого распространения в современной французской исторической науке"[19].

Все это свидетельствует, что в проблеме "Французская буржуазная историография и структурализм" есть еще много нерешенных вопросов, среди которых можно выделить, например, такие: рассматривать ли французскую буржуазную историографию и структурализм как два параллельных явления или же следует оценивать структуралистские концепции как присущие целому ряду буржуазных гуманитарных наук, в том числе и истории? На каком основании можно отнести отдельную работу или целое направление в историографии к структурализму? Каково объективное содержание структуралистской историографии и как соотносятся в ней общенаучные принципы, методы и философско-идеологические концепции?

Решение этих и других вопросов, связанных с указанной проблемой, предполагает объединение усилий советских ученых различных гуманитарных специальностей для осуществления на основе марксистско-ленинской теории критического анализа всей совокупности буржуазных общественных наук во Франции на значительном отрезке времени. В данном же случае в порядке постановки вопроса обратим внимание лишь на некоторые аспекты этой проблемы.

Один из них касается структурализма в целом как метода, как исследовательского направления. Многие неточности и противоречивые суждения о структурализме в исторической науке обусловлены, очевидно, тем, что не в достаточной мере соблюдается историко-научный подход к этой проблеме. Так, например, зарождение французского структурализма как исследовательского направления нередко относят ко второй половине XX в.[20], а основоположником исторического структурализма называют, как правило, К.Леви-Стросса [21], который, как справедливо отмечается, сыграл ведущую роль в разработке методологической программы структурного исследования [22]. Считается, что структурализм во Франции представлен кроме этнологии К.Леви-Стросса главным образом историей науки М.Фуко, психологией Ж. Лакана и литературоведением Р. Барта. Специально-научные истоки французского структурализма усматриваются в основном в области языкознания, в частности в структурной лингвистике швейцарского языковеда Ф.де Соссюра а его идейные и философские предпосылки—в философии И. Канта и неокантианцев [24].

Многие из этих положений стали общепризнанными и зачастую звучат уже почти как аксиомы. Однако, если на них посмотреть в историко-научном плане, не исключено, что в них придется внести существенные уточнения. Сужение хронологических рамок при рассмотрении вопроса о становлении французского структурализма, ограничение его научной проблематики лишь теми отраслями знания, которые представлены именами наиболее видных структуралистов второй половины XX в., сведение его научных истоков лишь к области языкознания — все это приводит иногда к тому, что в области методологии современному французскому структурализму приписывается то, что еще во второй половине XIX—начале XX в. стало общим достоянием науки и послужило для самого структурализма "питательной основой", теоретическим фундаментом. Кроме того, сужение хронологических рамок становления структурализма затрудняет вычленение тех специально-научных, методологических разработок, философских интерпретаций К. Леви-Стросса, М. Фуко, Ж. Лакана и других, которые уже в 60-х годах и позже получили распространение и оказали влияние на многие отрасли буржуазного гуманитарного знания. Представляется более оправданным рассмотрение вопроса о структурализме как об исследовательском направлении на более широком фоне становления и развития системного и структурно-функционального принципов в естествознании, физике, математике, а также во всей совокупности гуманитарных наук. Такой подход позволил бы сделать необходимые уточнения, в частности, и в вопросе о соотношении структурализма и исторической науки.