Чтение онлайн

Михаил дёрнул было Леонардо стремясь куда-то оттащить его, может быть, предлагая прятаться или бежать из штурмуемой османскими прихвостнями башни Приказа Дивных Дел. Но мастер остался на месте взглядом показав на заряженную ракетами сбрую в тележке, где ещё застрял топор того бедолаги.

По глазам видно, что Мишка всё понял, но он ещё колебался. Тогда Леонардо сам начал толкать тележку дальше по коридору, в сторону, где располагалась главная лестница ведущая на их этаж.

– Стой, дурень, погибнешь!
– крикнул Мишка уже ему в спину.

– Царь не выдаст, свинья не съест!
– ответил Леонардо русской поговоркой.

Мгновение спустя они катили тележку уже вдвоём. Леонардо благодарно улыбнулся недовольно пыхтящему другу.

– Спасибо!

– Эк по-нашему научился балакать итальянская морда!
– ругался Мишка.
– Подведёшь ты меня под монастырь. Вот как есть подведёшь!

Он ругался, но тележку тащил. Выкатив её на лестничный пролёт, торопливо развернул вниз и установил на упоры.

Вверх по лестнице бежали отступающие силы защитников. Отца Григория, не поймёшь живого или мёртвого, всего в крови тащили двое монахов. Ещё несколько поднимались следом, отстреливаясь и отбиваясь мечами от лезущих следом за ними османских кукол.

Увидев их на лестничном пролёте, монахи замахали руками: -Что вы тут делаете! Уходите, срочно. Запритесь где-нибудь. Помощь уже в пути. Нужно только немного продержаться. Да бегите уже отсюда! Османы сюда пришли чтобы учёный люд вырезать, а вы сами к ним выходите! Прочь!

Не обращая внимания на крики и даже на сильный толчок в плечо, Леонардо целился и готовился в нужный момент подпалить запал.

Момент вскоре настал, когда на лестнице не осталось ни одного живого человека в монастырской рясе. Кто-то рядом зычно крикнул: -Не стрелять!

К его удивлению командирским голосом кричал Мишка. Скорее от удивления, чем от чего-либо ещё отступающие монахи на несколько секунд прекратили стрельбу сгрудившись у них за спинами. Почуяв слабину, нападавшие перестали прятаться и предприняли решительный штурм лестницы, собираясь продавить и пробить хлипкую преграду из раненных и истекающих кровью монахов. С потерями в собственных рядах, лишённые души марионетки турецких колдунов, особенно не считались, хотя совсем зазря на рожон не лезли. Если только можно было забрать с собой хотя бы одного защитника, вот тогда да.

Но не в этот раз.

Их выскочила десятка два, может быть полтора, в суматохе боя время имеет свойство то растягиваться, то сокращаться, а количество плавает в широких пределах.

Леонардо запустил первую партию огненных стрел. Внутри помещения, направленные сверху вниз, на близком расстоянии порядка десяти метров или, может быть, чуть больше короткие ракеты буквально перемололи всех нападавших. За первой партией ракет отправилась вторая и её получили те, кто не успел выбраться на лестницу в первый раз.

У Леонардо дрожали руки. Пороховой дым и всё забивающий душный запах крови лезли в нос, мешали дышать, смотреть, говорить и слышать. Какой-то сумасшедший крикнул: -Вниз!

Уцелевшие монахи нырнули в дымное марево, затянувшее низ разбитой взрывами лестнице с лежавшими там телами.

Выбив упоры, Мишка подхватил тележку с наполовину ещё заряженной сбруей и лихо покатил вниз проезжая иной раз прямо по телам, лишь следя чтобы сбруя не вывалилась при сильном толчке. Леонардо ничего не оставалось как последовать за товарищем.

Внизу послышались выстрелы и звон клинков. Монахи отбивали первый этаж обратно у захвативших его басурман пользуясь их растерянностью и тем, что после бойни на лестнице их там осталось всего несколько человек.

Словно скрывавшийся до самого последнего мгновения в тумане айсберг надвинувшийся на корабль из порохового дыма появилось лицо монаха, а его руки крепко вцепились в бок тележки: -Помогайте, братишки!

Остатки басурман навалили баррикаду и отстреливались из неё как из крепости так, что к ним не подойти и не взять. Были бы гранаты - другое дело, но их давно не осталось ни у нападавших, ни у обороняющихся. Пушки есть, но они смотрят наружу, а их попробуй ещё спусти со стен и прикати.

Леонардо с Михаилом вывезли телегу на позицию. Бушевавшая на улице пурга не думала прекращаться, но сейчас на неё никто не обращал внимание. Разгорячённый идущим боем мастер не обратил внимание на то, что выскочил на мороз без шубы. Сердце колотилось как безумное и ему совсем не было холодно, а налипавший на волосы снег тут же испрялся.

Расстояние полсотни метров. Далековато, но в пределах допустимого для укороченных ракет, которыми сейчас была наполовину снаряжена сбруя.

– Жгите гадов!
– попросил монах.
– Там османский колдун прячется. Его они и защищают.

– Ora puniamo questi maiali! (накажем свиней!)

Леонардо выпустил сразу все оставшиеся ракеты. Завывая, они полетели в сторону баррикады разрываясь на корпусах перевёрнутых телег и сваленных в кучу брёвен поджигая их. Меньше чем за минуту на площади пылал огромный костёр, а изнутри доносились крики. Османы предприняли последнюю попытку атаковать, желая вырваться из огненной ловушки и, самое главное, вывести контролёра. Точнее это контролёр желал вырваться и окружающие его куклы изо всех сил пытались выполнить его желание. Они выскакивали из огня и тут же ложились под плотным огнём приехавших на пародвижетелях царских стрельцов.

– Леонардо, ты ранен!

– Что?
– он обернулся и только при резком движении ощутил дискомфорт в груди, а когда опустил глаза то увидел торчавшую в плече стрелу.
– И когда только успели.

Поразительное дело. Пока не знал, то ничего и не болело. Даже сам момент попадания в него стрелы удивительным образом пропустил. Но сейчас увидел и разом всё навалилось. Усталость, боль, страх и холод такой, что зубы принялись выбивать чечётку.

– Царь меня точно в монастырь сошлёт за то, что тебя не уберёг, -сокрушался Мишка. Голос постепенно отдалялся будто говоривший отходил дальше и дальше. Или мастеру только показалось. Сознание стремительно ускользало.

– Эй, кто-нибудь!
– надрывался Михаил, стоя над телом потерявшего сознание Леонардо.
– Да, ты. Вот ты. Хватай его и понесли. Осторожнее, дубина. Не дрова несёшь, а живого человека. Раз. Два. Взяли!

***

– Это меня в монастырь, а тебя на плаху, -«успокоил» племянника Василий Мстиславович.

Сам виновник с покаянной головой стоял в кабинете главы государева надзора и понуро молчал, сознавая свою вину.

– Тебе что было сказано?
– продолжал ярится Василий Мстиславович.
– Следить и охранять, чтобы с этого итальянца и волос без царского и моего разрешения не упал! А ты? Потащил его под пули. Под стрелы его потащил! Захотелось в войнушку с османами поиграться?! Ракеты свои чёртовы запустить захотелось! А теперь? Если Фрязин погибнет, царь мне этого не простит. А уж я до этого про тебя не забуду! Чучело соломенное. Бревно сухое. Колодец без ворота. Коса без рукояти. Вот кто ты такой!