Чтение онлайн

Задумка с дирижаблем, единственная что полностью, без всяких оговорок, удалась и прекрасно показала себя, была отмасштабирована и размножена. Единственный опытный образец воспроизвели ещё несколько раз и сейчас, на фоне более крупных собратьев в конструкции которых учтены все выявленные в ходе эксплуатации недостатки, дирижабль-первопроходец смотрелся бедным родственником, которому вечно не хватало каши и потому он вырос самым хилым и маленьким в семье.

Ивану Третьему удалось меньше чем за год, почти на пустом месте, создать новую отдельную отрасль. Центром авиастроения стал ремесленный городок Переславль-Залесский. Почти все городские ремесленники так или иначе работали на создание воздушного флота. Там же открыли училище для небесных стрельцов, где их тренировали прыгать в пустоту имея за плечами лишь ладно сидевший парашют да веру в русского царя и, немного, в господа бога. В Переславль-Залесском тренировались ракетчики, снаряжая и пуская огненные стрелы. Пушки были слишком тяжелы, да и избыточны так как почти с тем же успехом, вместо того чтобы метать ядра, можно был сбрасывать бомбы прямо на вражеские головы. Основным вооружением небесных ладьей решено сделать ракеты. Они относительно лёгкие, не слишком точные, но выпущенные в достаточном количестве не требуют тщательного прицеливания. Предвосхищая что рано или поздно что-то подобное его боевым дирижаблям появится и у других стран, Иван Третий заранее искал оружие пригодное для воздушного боя. Огненные стрелы или ракеты, как следом за царём повторяло его ближайшее окружение, виделись в моменте лучшим из возможных решений и для войны в воздухе и для уничтожения целей на земле.

Пять воздушных кораблей готовились отправляться в поход. Командующим назначен цесаревич Иван Молодой. Он как с самого начала влюбился в летающий корабль, так и не собирался изменять своей всепоглощающей страсти. Новые дирижабли названы по городам: Новгород, Тверь, Киев и, наконец, красавица Москва. Теряющийся на фоне превосходящих его размерами младших братьев, первый экспериментальный дирижабль «Перст Судьбы» продолжал нести службу. Всего, суммарно, небесные корабли вмещали около трёх сотен небесных стрельцов. Вроде бы немного, но неожиданно появившийся из ниоткуда, буквальным образом «упавшие с неба», они могли захватить любой город, где не были размещены дополнительные войска, а надеющаяся на крепкие стены стража не готова к нападению изнутри.

Целью собранной воздушной армады царь объявил Кафу, Солхат, Судак и Ак-Мечеть – важные города Крымского ханства, ставшего вассалом Османской Империи.

Понимая, что без поддержки с земли небесные корабли смогу разве что отбомбиться по чужим городам, по следам воздушной армады вышло наземное войско в три тысячи конных и пять тысяч стрельцов. Чтобы ускорить движение из артиллерии были только ракетные конки для запуска огненных стрел. Пушки с собой взяли только самые лёгкие. Такими серьёзную крепостную стену не разбить. Но их и не планировалось разбивать пушками.

Получив от отца подробные инструкции в зависимости от того, как обернутся дела, Иван Молодой повёл воздушную флотилию на Крым. День их вылета обернулся стихийным праздником. Узнав об этом, царь приказал выкатить на площади городов бочки вина и раздавать всем желающим с условием чтобы перед тем, как пить каждый желал бы цесаревичу удачи или проклинал поганого султана Мехмеда Второго. В тот день, да и почти в каждый последующий, во всех трактирах провозглашались здравницы в честь отважного цесаревича и пожелания ему воинской удачи. Появилось даже устойчивое выражение «пожелать здоровья цесаревичу», что означало выпить за его здравие не менее одной чарки и обаятельно только креплённого вина.

***

В день, когда бесконечную синеву осеннего неба разрезали серые громады поднимающихся воздушных шаров, под которыми болтались вытянутые, будто настоящие речные галеры, гондолы небесных кораблей, царица София изволила принимать в личных покоях тайную гостью.

На улицах, вокруг выкаченных из царских запасов бочек дармового вина, ломались кружки от сильных ударов и не утихали здравницы в честь молодого цесаревича. А в женском крыле дворца отведённым под личные покои царицы Софии было покойно и тихо. Горели свечи. Тускло блестело золото на иконах. Слёзы богородицы падали серебряным дождём. Тяжёлое золотое блюдо, дурно сделанное, словно расплющенный горшок с непропорционально толстыми ручками, стояло на столе. На блюде лежали нарезанные фрукты, но царица не смотрела на них. Ожидая гостью, она отдыхала, прикрыв глаза.

Гостья вошла незаметно и тихо. Но всё же приоткрытая на мгновение дверь заставила дёрнуться огни свечей от внезапного, пусть и лёгкого, сквозняка.

Софья спросила: -Тебя кто-нибудь видел?

– Никак нет, я была осторожна, -закутанная в платок так, что видны только глаза, гостья покачала головой.

– Хорошо, садись. Ты голодна?

– Принять еду из рук царицы честь для меня. Но я не голодна, -отказалась гостья.

– Тогда рассказывай, -подобралась София.
– Что тебе удалось узнать?

Гостья помедлила, собираясь с мыслями. Затем начала рассказывать. Её речь текла словно горный ручей, бегущий между камней – больших и малых, таких прочных, но вода всегда сумеет найти себе путь.

– Он действительно отличный мастер. Но не единственный. В Приказе Дивных Дел таких несколько десятков, и никто не уступит итальянцу. Царь-отец совершил великое деяние собрав вместе столько удивительных мастеров. Точнее: собрав и обучив. Итальянец молод и умён, но он не один такой. Тебе должно быть известно госпожа, что Джан Батиста постоянно в разъездах и часто привозит новых людей. Число мастеров растёт, также как и растут их знания и умения, передаваемые им царём.

Итальянец работал надо огненными стрелами. И заплечный мешок, распахивающийся в небесный купол тоже его придумка. Сейчас он занят огранкой стекла для труб приближающих удалённое и делающих крохотное большим. Прости, госпожа, но я не смогла понять почему царь-отец выделяет итальянца из остальных и относится к нему с большим трепетом чем к другим мастерам.

Софья сжала пальцы на подлокотниках кресла: -Продолжай искать. Должно быть нечто, что отличает его. Я бы подумала будто этот Леонардо да Винчи его внебрачный сын, но такое совершенно невозможно. И всё же какая-то связь между ним и моим возлюбленным супругом существует. Я обязана понять, что это за связь и в чём она заключается.

– Ваша верная служанка, царица, -низко поклонилась девица Марья Петровна и пообещала: -Я продолжу поиски.

***

С какого-то времени Ибрагим, как некоторые старые люди, научился довольно точно предсказывать погоду. Старые кости ныли перед дождём и к смене ветра. Спину ломило если предстоящий день будет жарким. Разрубленная лет двадцать назад казацкой саблей нога саднила и тянула если небо выдалось низким и облачным, словно купол над Кафой. И совсем по-другому нога ныла если облаков не планировалось вообще, а вместо купола над Кафой расстилалась бесконечная синева.

Хочешь узнать погоду? Иди к старому Ибрагиму. Он поворчит, пожалуется на жизнь, расскажет, что раньше было лучше, и степные батыры храбрее и полон они брали больше. А если сумеешь всё это вытерпеть, то в самом конце Ибрагим очень точно расскажет какая погода будет сегодня, завтра или на три дня вперёд.

С приходом старости, любимым занятием Ибрагима стало курение трубки. Его любимая трубка была сделана из жасмина и ещё одна, запасная, из ореха. Каждый день, после утренней молитвы, Ибрагим закуривал трубочку и, поджав ноги, сидел у печи грея старые кости. Потом он долго курил с серьёзным лицом и лишь к обеду выбирался из своего дома на окраине Кафы на улицу. Большой дом опустел. Раньше вместе с Ибрагимом жили его дети со своими жёнами, но тех забрал в войско хан, готовя вместе с османами большой набег на Русь.

О, это должен быть великий набег!

Собранное войско занимало так много места, что заберись на стену вокруг Кафы и не увидишь его конца и края. А ночью – сплошные костры. Их было столько, сколько звёзд на небе и ещё немного больше.

Вот только войско давно ушло и с тех пор о нём нет вестей если не считать глупых грязных слухов о победе руссов. Ибрагим не верил слухам и ждал возвращения сыновей с богатыми трофеями. Он был уверен, что такое великое войско нельзя было победить.

– Эй, старый Ибрагим!
– окликнула его Зейнеп, жена старшего сына. Своевольная и вздорная девица с самого начала, не отличавшаяся должным почтением к старшим, а теперь, после ухода сына в поход на руссов, и вовсе ставшая практически несносной.
– Посмотри, старик, ты ошибся! Тучи наползают с востока. Того и гляди дождь пойдёт, а я только развесила сушиться бельё!