Чтение онлайн

— Конечно, милая. Конечно. Мы подождём, сколько нужно. Главное — говори с нами. Не замыкайся в себе.

«Да, будете», — подумал он. — «И сами принесёте мне всё, что нужно».

Чуть позже пришёл Саша.

Сел у окна. Не слишком близко, не слишком далеко. Будто нарочно показывал: не давлю, но наблюдаю.

Умно.

— Как ты сегодня? — спросил он.

— Лучше, — ответил Итой.

Саша кивнул, но взгляда не отвёл.

— Это хорошо. Только… ты всё равно говоришь как-то иначе.

Итой медленно поднял глаза.

Саша выдержал его взгляд, хотя на миг в лице мужчины мелькнуло напряжение.

— Будто мы тебе чужие, — продолжил он. — Я понимаю, авария, стресс и всё такое. Но ты раньше даже когда злилась, всё равно была… другой.

«Опасный», — холодно отметил Итой.

Не силой.

Наблюдательностью.

— Прости, — сказал он, опуская взгляд. — Мне самой страшно. Иногда кажется, будто всё это происходит не со мной.

Хорошая ложь почти всегда содержит примесь правды.

Саша, кажется, поверил. Или захотел поверить.

— Врач сегодня тебя ещё раз посмотрит, — наконец сказал он. — И, Даш… если что-то вспомнишь об аварии, лучше сказать сразу.

Прохорова он не упомянул. Но Итой и без того помнил, как тело отозвалось на это имя.

Чужой страх, спрятанный где-то глубоко под кожей.

Это раздражало сильнее, чем ему хотелось признавать.

Врач пришёл ближе к полудню.

Высокий мужчина с аккуратной бородкой, ровным голосом и спокойным взглядом. Он смотрел на Итоя не так, как семья. Без привязанности. Без лишних эмоций. С оценкой. С привычкой замечать отклонения.

Это было неприятно.

— Ну что ж, Даша, — начал он, просматривая данные на планшете, — анализы хорошие. Восстановление идёт удивительно быстро. Для такой серьёзной аварии — даже слишком быстро.

Итой коротко кивнул.

— Через пару недель сможешь вернуться к обычной жизни. Но пока никаких перегрузок, никакого стресса и больше отдыха. Память не подводит?

Вот он.

Настоящий вопрос.

Итой выдержал паузу ровно настолько, чтобы не показаться ни слишком быстрым, ни слишком медленным.

— Подводит. Не всё вспоминается сразу. Лица… мелочи… какие-то слова. Всё будто стоит не на своих местах.

Врач посмотрел внимательнее. Слишком внимательно.

— После такой травмы это возможно, — спокойно ответил он. — Но если чувство отчуждения усилится, если начнутся перепады настроения, бессонница, тревога или резкие изменения в поведении — сразу обращайся.

Сказано было нейтрально. Слишком нейтрально.

Итой уловил, как Саша, стоявший у двери, едва заметно напрягся.

Значит, тему уже обсуждали. Без него.

— Разумеется, — ровно ответил Итой.

Врач протянул лист с рекомендациями, но у двери всё же остановился и добавил:

— Через несколько дней я бы хотел ещё раз проверить память и когнитивные реакции. На всякий случай.

Когда дверь закрылась, лицо Итоя осталось неподвижным.

Только внутри всё неприятно сжалось.

Значит, он где-то промахнулся. Или, что вероятнее, людишки оказались не так слепы, как ему бы хотелось.

Нелегко притворяться женщиной, не имея ни малейшего желания ею быть.

Значит, времени меньше, чем он рассчитывал.

И словно этого было мало, Саша положил телефон на тумбочку рядом с ним.

— Вот, — сказал он. — Твой. Полистай, если хочешь. Может, фотографии, заметки или переписки помогут что-то вспомнить.

Хороший ход.

Очень хороший.

И очень опасный.

Прежде чем Итой успел ответить, экран вспыхнул новым уведомлением.

Прохоров: Когда её выписывают?

В ту же секунду тело отреагировало.

По спине пробежал холодок, под рёбрами болезненно сжалось, а пальцы едва заметно дрогнули, словно сама плоть узнала угрозу раньше, чем он успел её осмыслить.

Итой не шелохнулся.

Только медленно перевёл взгляд на экран.

Саша заметил.

Ничего не сказал, но в его лице что-то изменилось. Теплота отступила. Остались тревога и настороженность.

— Даш… — очень тихо произнёс он.

Итой поднял глаза.

И в этот момент понял сразу две вещи.

Прохоров опасен.

И Саша начал опасаться не только за сестру.

Но и её...Точнее его..

ГЛАВА 5. КОГДА ТЫ ГОСТЬ

Когда Итоя, наконец, выписали, он не испытал ни облегчения, ни радости, которых, очевидно, ждали от него окружающие. Напротив. Покидая стены больницы, он впервые по-настоящему ощутил, насколько глубоко увяз в чужом мире.

Едва переступив порог здания, он невольно замер.

Свет ударил в глаза резко и беспощадно. Воздух снаружи оказался совсем другим — не пропитанным лекарствами и мёртвой чистотой, а тяжёлым, насыщенным пылью, выхлопами, сыростью нагретого асфальта и сотнями иных запахов, слишком грубых, слишком плотных, слишком человеческих. Всё вокруг шумело. Гудели машины, хлопали двери, кто-то смеялся, кто-то говорил слишком громко, кто-то торопливо проходил мимо, даже не замечая ничего вокруг.

Мир был в движении.

Беспорядочном. Резком. Почти агрессивном.

Итой медленно сузил глаза, привыкая к свету. Высокие дома поднимались вверх прямыми, безликими громадами. Стекло, металл, бетон. Ни следа той красоты, к которой привык его взгляд. Ни выверенного изящества живой архитектуры, ни дыхания древнего камня, ни магической гармонии, в которой каждая форма была продолжением силы. Здесь всё строилось ради пользы. Ради скорости. Ради выживания.

Какой ограниченный мир.

— Даш? — осторожно позвал Саша, подходя ближе. — Всё в порядке?

Итой заставил себя отвести взгляд от потока машин и чуть прикрыть глаза ладонью, изображая усталость.

— Свет слишком яркий, — произнёс он. — После больницы всё кажется… навязчивым.

Это объяснение удовлетворило Сашу лишь отчасти. Мужчина кивнул, но сомнение с его лица не исчезло. Он не стал спорить, не начал расспрашивать, однако продолжал наблюдать.

Слишком внимательно.

— Пойдём, — мягко сказал он. — Машина рядом.

Машина.

Ещё одно слово нового мира, за которым скрывалась сущность, пока не до конца ему понятная.