Чтение онлайн

Итой пошёл следом, стараясь двигаться осторожнее. Это тело всё ещё подводило. Слабость пряталась в ногах, в спине, в неприятной лёгкости рук, в непривычной хрупкости. Даже походка требовала контроля. Он чувствовал, что тело Даши движется иначе, чем привыкло двигаться его собственное. Мягче. Уже. Осторожнее. И это раздражало.

Машина стояла у тротуара — блестящая, тёмная, с гладкими изгибами, напоминавшими скорее металлического жука, чем достойное средство передвижения. Ни рун. Ни впряжённых существ. Ни малейшего следа живой силы. И всё же этот мир каким-то образом заставлял свои бездушные повозки двигаться.

Саша открыл дверцу и выжидающе посмотрел на него.

Итой на миг замешкался.

Всего на миг.

Но и этого оказалось достаточно.

— Даш? — уже тише спросил Саша. — Ты чего?

— Ничего, — ровно ответил Итой и сел внутрь, внимательно повторив то, как действовал “брат”.

Салон встретил его замкнутым пространством, запахом ткани, пластика и чего-то резкого, химического. Перед ним была панель с множеством непонятных знаков и приборов, руль, зеркала, стекло, отделяющее их от внешнего мира. Всё это выглядело сложным, но не хаотичным. Напротив — устройство явно подчинялось системе.

А систему можно понять.

— Что заставляет её двигаться? — спросил он, разглядывая панель с неприкрытым интересом.

Саша повернул к нему голову и несколько долгих секунд просто смотрел.

— Машину? — уточнил он.

— М-м, — безразлично отозвался Итой, будто вопрос не имел особой важности.

— Двигатель. Бензин. Ты же знаешь, — ответил Саша, но в голосе уже слышалось напряжение. — Даш, ты меня начинаешь пугать.

Итой лениво повернул к нему голову.

— Какая чувствительная натура, — произнёс он почти ровно, а затем, будто спохватившись, чуть смягчил тон: — У меня в голове до сих пор каша. Иногда хочется переспросить даже очевидное. Смирись.

Саша не ответил сразу. Только завёл машину и бросил на него ещё один быстрый взгляд.

Итой это заметил.

Плохо.

Слишком много промахов для первых дней. Слишком много мелочей, которые приходилось прикрывать на ходу. Но теперь, по крайней мере, он видел одно: этот мир пусть и был убог в своей безмагической прямолинейности, однако устроен не хаотично. А значит — поддаётся изучению.

И, рано или поздно, подчинению.

Итой отвёл взгляд к окну.

«Пугать?» Если бы ты знал, насколько ничтожно то, что тебе позволено сейчас понимать.

— После аварии у меня всё как в тумане, — тихо произнёс он. — Иногда приходится переспросить даже очевидное.

Ложь вышла удачной. Простой, правдоподобной и достаточно жалкой, чтобы смертный сам ухватился за неё как за удобное объяснение.

Саша шумно выдохнул и завёл машину. Та отозвалась низким урчанием — почти звериным, но при этом совершенно пустым, лишённым жизни. Итой чуть прищурился.

Значит, не магия. Не живое существо. Не артефакт в привычном смысле. И всё же какая-то сила внутри этой конструкции была. Иной природы, грубая, но вполне действенная.

По мере того как машина тронулась с места, Итой приник взглядом к окну.

Город тянулся мимо серыми улицами, перекрёстками, стеклянными витринами, рекламными щитами, потоками людей. Здесь всё спешило. Всё двигалось в одном лихорадочном ритме, словно каждый обитатель этого мира жил с ощущением постоянного опоздания. Они почти не смотрели друг на друга. Не чувствовали пространства. Не замечали неба. Их лица были сосредоточенными, утомлёнными, равнодушными. Каждый будто существовал в собственном тесном коконе из тревог, расчётов и мелких желаний.

Как странно.

В мире, лишённом магии, существа словно ещё сильнее замкнулись в себе.

Он вглядывался в прохожих, в их одежду, движения, жесты, лица. Ни одной иной расы. Ни намёка на драконов, змайсов, гоблинов, эльфов. Только люди. Только бесконечное однообразие.

Неужели магия действительно ушла из этого мира вместе с многообразием жизни?

Или скрылась так глубоко, что даже он пока не способен её уловить?

Эта мысль неприятно кольнула.

Саша, не отрывая взгляда от дороги, вдруг усмехнулся:

— Ты так смотришь в окно, будто видишь всё это впервые.

Итой чуть повернул голову.

Фраза была сказана легко. Почти шутливо.

Почти.

Но под ней чувствовалась проверка.

— Просто слишком много всего сразу, — спокойно ответил он. — После больницы всё воспринимается острее.

— Да, — отозвался Саша. — Но это наш мир. И он не такой плохой, если к нему привыкнуть.

Итой едва заметно усмехнулся.

«Наш».

Как быстро люди присваивают себе то, что лишь ненадолго переживают.

Красивым этот мир он бы точно не назвал. Полезным — возможно. Эффективным — местами. Но красивым? Нет. Для этого в нём было слишком мало тишины, слишком мало величия и слишком мало силы.

Дорога заняла не так много времени, но Итою хватило и этого, чтобы ощутить истинный масштаб своего положения. Он попал не просто в чужое тело. Он провалился в целую систему, где каждый звук, каждый предмет, каждое слово имели иной смысл. И пока эта система была сильнее его хотя бы потому, что он её не понимал.

Когда машина остановилась у дома, Итой впервые испытал не раздражение, а нечто ближе к настороженности.

Дом был двухэтажным, светлым, с небольшим участком земли перед входом. Сам по себе он казался вполне обыкновенным для этого мира, но именно это и вызывало напряжение. Здесь, в отличие от больницы, всё было слишком личным. Слишком пропитанным присутствием Даши. Здесь ему предстояло не просто находиться — здесь придётся жить её жизнью.

Саша вышел первым, обошёл машину и открыл ему дверцу.

— Добро пожаловать домой, — сказал он, и в этих простых словах было столько осторожной надежды, что Итою на миг захотелось рассмеяться.

Домой.

Какое нелепое слово.

Он вышел из машины и поднял взгляд на окна.

За ними его уже ждала чужая жизнь.

***

Стоило переступить порог, как на него обрушился новый вал ощущений.

Запах выпечки. Тёплый воздух. Ткань, дерево, бытовые мелочи, фотографии на стенах, мягкий свет ламп, вязаные покрывала, обувь у двери, какие-то баночки, рамки, сувениры. Всё здесь дышало привычкой. Памятью. Дом был не просто местом — он был слепком чужой жизни.