Чтение онлайн

Выскочив из овражка, я машу руками. Дружинники заметили мои сигналы, трое спешат на помощь. Тогда ещё живой Ермоленко спрашивает:

– Чего звал-то?

– Вон там, - говорю, - посмотри.

Дружинник лезет в овражек. Из кустов раздаётся удивлённый возглас. Подтягиваются любопытные.

Щуплое тельце за волосы выволокли из зарослей, ну краю овражка собрались люди. Смотрят, обсуждают.

– Молодец, Олежка, такого чёрта завалил!

– Боец вырос!

– Загнал точно в глаз! Меток, хлопчик!

Лесники шуршат по кустам, Ермоленко заявляет:

– Ночью прокрался, устроил засаду. Пришил бы кого-нибудь, и по оврагу в лес. Ищи потом ветра в поле.

– Я думал, они все передохли, - говорит кто-то из штрафников, он за моей спиной, и я не вижу, кто это.

– Видать, не все. Человек такая скотина, что хуже таракана, ко всему привыкает. Этот, вон, молодой ещё. Кроме леса ничего в жизни не знал.

Дружинник склоняется над телом, внимательно осматривает. Нож разрезает необычную накидку чужака. Волокна режутся тяжело и при этом неприятно потрескивают. Выпрямившись, дружинник громко сплёвывает.

– Кажись, баба, - состроив брезгливую гримасу, говорит он.

На секунду люди замолкают, переваривая новость. Потом кто-то восклицает:

– Жуть! Глаза б не смотрели на такую бабу.

– Как дело было?
– интересуется дружинник.

– Да как, - объясняю.
– Тычет копьём. Есть, говорит, давай.

– Так накормил бы, - шутит кто-то. Все хохочут. Это смешная шутка.

– Он и накормил. Так обожралась, что встать не может, - эта шутка ещё смешнее. Все просто умирают...

Тело чужачки отволокут в Посёлок, и народ будет дивиться на очередную лесную невидаль. Ольга загрустит. "Не всем повезло выбраться из леса, кому-то пришлось научиться в нём жить" - скажет она. Потом заставит мужичков похоронить чужачку. Через неделю вырубят шиповник, и засыплют овражек землёй, а меня перестанут выпускать за Ограду: не случилось бы чего с "сыном полка". Но пока я чувствую непонятную гордость. Это мой первый бой, и первый убитый мной противник. Он даже немного похож на человека. Если бы я не справился с ним, он бы меня не пожалел. А что не ткнул копьём в спину, когда была такая возможность - его проблемы. Разве нет?

* * *

Долетел отчаянный вскрик, и следом застучала автоматная очередь. Я вскочил; в паху разлетелся на осколки ледяной ком, а сердце привычно заколотило в рёбра. Руки сами схватили оружие. В рощице, куда ушли Антон и Савелий, опять закричали, снова послышалась стрельба, и наступила тишина.

– За мной, - Партизан поспешил туда, откуда донеслись выстрелы.
– Да не лезьте вперёд, олухи. За мной, значит, сзади!

Савелия мы нашли посреди большой, окружённой густыми вётлами лужайки. Он замер, руки в стороны, как у пугала, и, как у того же самого пугала, взъерошенный вид.

– Где Антон?
– закричал Партизан.
– Что случилось?

Савелий замычал, словно и те немногие слова, какие он знал, от волнения застряли в глотке. Механик шипел и давился, а его руки двигались сами по себе, будто Савка хотел предупредить, чтобы мы не приближались.

– Где стоите, там и замрите!
– велел Партизан, а сам опустился на четвереньки, да так и пополз - корма оттопырена, нос пашет землю, натурально - вынюхивающая след псина. Лесник обнаружил то, что искал, и окликнул нас:

– А ну, двигайте сюда. Только идите по моему следу.

Мы осторожно подошли. Партизан указал на стебель пластающегося по земле растения. Оно ловко замаскировалось во мху, и прикрылось папоротниками - если специально не искать, и не заметишь. Толщиной эта штука не больше пальца, и вся, будто ёж, утыкана иголками, и усыпана мелкими продолговатыми листочками, между которыми, как вены, лиловеют прожилочки.

– Вот он, - сказал Партизан.
– Всю поляну обмотал!

– Кровопивец, блин, - подтвердил Леший, - Плохо!

– Кровопивец?
– переспросил Сашка.
– Кто это?

– Про травку росянку слыхал?
– объяснил Партизан.- Эта такая же. Антоха, стало быть, вместо мухи.

– Что-то такое мне рассказывали, - подтвердил Сашка.
– Я думал, это враки.

– Полюбуйся на враки, - загорячился Леший, а потом неуклюже, как уж мог, попытался успокоить механика: - А ты, Савелий, того, не переживай. Чего теперь переживать... Покажи, где эта сволочь спряталась... я ж её... на клочки... покрошу на винегрет!

– Развоевались! Мстители, блин! Идите вон!
– прогнал нас Партизан, а когда мы отошли, хлестнул кровопивца длинным берёзовым прутом, который здесь же, на поляне и подобрал. Ничего не случилось. Лесник продолжал неистово сечь растение. И тогда стебель затрясся, и, зацепив колючками прут, поволок его по мху. Через несколько мгновений спазмы, охватившие кровопивца, утихли, стебель, прежде, чем угомониться, ещё немного подёргался, и всё успокоилось.

– Видели?
– спросил Леший.
– И Антоху так же... обмотал, как верёвками, его и обездвижило. Топоры-то у парней были, надо было рубить. Тогда бы спасся. А он запсиховал, или, может, испужался. Если сразу не освободишься, потом можно и не пытаться - всё одно, умрёшь. Только перед тем обязательно помучаешься. Сначала тебя обездвижит, а потом умрёшь. Эта дрянь сейчас ленивая, потому что Антоху сожрала. А ежели будет голодная - всего замотает, да иголками утыкает, ты и глазом моргнуть не успеешь.

– Надо же, - заинтересовался Архип.
– Хотелось бы понять, как оно усваивает органику? А как двигается?

– Ты, умник, нам головы не морочь, - ответил Леший.
– Нет сейчас настроения, твои задачки разгадывать. Объяснили же: как росянка. Чего ещё-то?

– А сам Антон где?
– спросил я.
– Не целиком же его? Что-то же осталось? Или нет?

– Что-то где-то, наверняка, осталось. В кустах надо пошарить. Сам кровопивец в них и прячется, а руки вокруг разметал, дураков ловит. Одного, вот, поймал.

Сначала мы очистили поляну. Ловчие стебли прятались во мху, а мы их искали. Растение сопротивлялось, а мы рубили, рубили, рубили... Стебли извивались, как щупальца, из них брызгал оранжевый сок. Мачете бы сюда, я бы эту тварь нашинковал... она бы у меня...

Там, где Антона схватил кровопивец, слой мха оказался содран, и жирно блестела грязь. Через поляну, к зарослям высокой травы протянулась хорошо заметная, кое-где сбрызнутая кровью, борозда; человек упирался до последнего.

В густой осоке, меж двух кривых берёз, он и спрятался. Кровопивец оказался похож на огромный подорожник. Каждым его мясистым, с прожилками, листком, будто простынёй, можно обернуть половину свиной туши, а тварь поменьше и целиком. Листья, как и щупальца, густо усыпаны иглами, а на каждой иголочке блестит янтарная капелька. От короткого и толстого стебля во все стороны разбежались отростки. А поблизости разбросаны остатки былых охот кровопивца - кости животных.