Чтение онлайн

На зубовский взгляд, это была исключительно мужская машина, но, как ни странно, Велимире она шла. По крайней мере, за рулем этого «крокодила» она смотрелась совершенно органично. Вторым потрясением для Зубова стал внешний вид девушки. Куда-то канули не только широченные джинсы, к которым он успел уже привыкнуть, но и собранные в высокий хвост дреды и кольцо в носу.

У сидящей за рулем девушки волосы были распущены. Длинные, блестящие, слегка вьющиеся, они спускались до середины спины, спереди обрамляя скуластое личико милыми завитками. Зубову хотелось протянуть руку и потрогать эти завитки, но он усилием воли не дал себе этого сделать. Еще чего не хватало. Цвет волос был натуральным, русым, и он снова вознес хвалу богам. Русая кудрявая девушка совсем не напоминала Анну с ее гладкой прической цвета воронова крыла.

Он и сам не знал, зачем все время их сравнивает. Никогда Велимире Борисовой не суждено занять в его жизни и сердце то место, которое он так неосмотрительно отдал Анне. Да и никакой другой женщине не суждено.

Одета она была в тонкие черные брючки, красиво облегающие колени. Ничего общего с грубыми джинсами. Верх скрывался под тонкой, практически невесомой дубленкой, и Зубову вдруг нестерпимо захотелось узнать, что прячется под ней. Элегантный свитер? Шелковая блузка? Какой-то необычный пиджак, обязательно авторский?

На шее у нее болтался небрежно намотанный шарф, кажется шелковый. Принт на нем был необычный, напоминающий какую-то картину, только необразованный в плане искусства Зубов никак не мог вспомнить, какую именно.

– Климт. – Велимира правильно оценила его взгляд. – Это авторский принт. У моей мамы есть подруга, ее дочь вручную расписывает шелковые платки, стилизуя их под картины известных художников. Так что это Климт.

Кажется, роспись по шелку называлась «батик». Но для Зубова это не имело никакого значения. В тонких, практически просвечивающих на свету мочках девичьих ушей поблескивали небольшие бриллиантовые капельки. Стильная девушка. И дорогая. Ему, майору Зубову, не по зубам. Тьфу, да что это он опять. Не нужна ему девушка. Ни эта, ни другая. Ни одной девушке в мире он больше никогда не поверит.

– Вы так и не придумали, где может скрываться Савелий Волков? – первым нарушил молчание он, чтобы избавиться от лезущих в голову непрошеных мыслей.

– Я не уверена, что он вообще скрывается. – В голосе Велимиры тут же зазвучала привычная печаль. Она была уверена, что с «дядей Савой» что-то случилось. В отличие от Зубова, который подозревал, что оперный певец имеет самое непосредственное отношение к убийству Бориса Самойлова, отчего и пустился в бега. – Но даже если допустить, что вы правы, то нет, не придумала. Илюша Корсаков в последний раз видел дядю Саву в конце августа. Труппа Мариинки в сентябре гастролировала в Москве, они выступали в «Зарядье», а по возвращении Илюша замотался и больше к дяде Саве так и не выбрался, хотя тот звонил, приглашал.

Она настойчиво называла оперного певца Корсакова Илюшей, и Зубову это категорически не нравилось. Костя Мазаев по его просьбе пробил всех фигурантов этого странного дела, и Алексей знал, что Корсакову тридцать лет и он весьма недурен собой. Достаточно хорош, чтобы составить пару Велимире Борисовой. Да и профессия подходящая, бабушка наверняка одобрит. О том, что пока бабушке предстоит увидеть в качестве жениха его самого, Зубов как-то позабыл.

– А второй ученик? Кононов?

– Клим? Ему я тоже позвонила. Он не был у дяди Савы вообще с середины лета. Мотается в Китай и обратно по своим бизнес-делам. Сейчас модно иметь дела с Китаем, ты в курсе?

Никаких бизнес-дел у майора Зубова не было и быть не могло, хоть с Китаем, хоть с Барбадосом, хоть с Папуа – Новой Гвинеей.

– Велимира Брониславовна, я не спрашивал, когда Корсаков и Кононов видели вашего дядю в последний раз, – немного раздраженно пробурчал он, потому что все, что исходило от этой девицы, его раздражало и странно царапало изнутри, словно в груди поселился маленький шаловливый котенок, то и дело выпускающий острые коготки. – Если этот Клим в отъезде, то это вовсе не означает, что Волков не может отсиживаться в его квартире.

– Означает, – парировала Велимира. – Потому что в его квартире, как ты изволил выразиться, отсиживаются жена Клима и их пятилетняя дочь. А дядя Сава обладает удивительным чувством такта, не позволяющим ему свалиться на голову малознакомым людям даже в самой критической ситуации.

– Хорошо, но наверняка есть еще дача или какая-нибудь вторая квартира. У бизнесменов это запросто.

– Да с чего ему вообще где-то прятаться?! – воскликнула Велимира.

– Да с того, что Самойлов убит, а ни с кем, кроме Волкова, он не общался.

– Погоди, ты что, подозреваешь дядю Саву в том, что это он убил дядю Борика?

До Велимиры наконец дошло, и сделанное открытие так ее ошарашило, что она съехала на обочину, остановила машину, включила аварийку и уставилась на Зубова своими невероятными глазищами. Обычно спокойные, как гладь лесного озера (ох, обманчиво это спокойствие со скрывающимися под ним омутами, затянет – и не успеешь заметить), сейчас они сверкали так, что Зубову казалось, что он слышит раскаты грома.

– Скажем так, я не исключаю такой возможности, потому что ничем иным не могу объяснить его исчезновение.

– А если его тоже убили? – В голосе девушки зазвучали слезы.

– Тогда бы нашлось его тело, – поспешил успокоить ее Зубов.

– Можно подумать, тело нельзя спрятать. Сколько историй, когда расчлененные тела находили в Фонтанке или Неве спустя недели, а то и месяцы после совершения преступлений. А если их еще и в лес вывезти…

Да, современные масс-медиа делали кровавые детали любого преступления доступными широким слоям населения. Всякие ужасы, встречающиеся в прессе, Зубов не одобрял. Знал, как они влияют на простого обывателя. Вот только все эти ужасы не были плодом фантазии недобросовестных журналюг, а происходили на самом деле. А требовательно смотрящая сейчас на него Велимира Борисова не являлась простым обывателем.

– У этого преступника совсем другой почерк, – решил объяснить он. – Даже если предположить, что убили не только Самойлова, но и Волкова, то все равно слишком многое не сходится. Тело Бориса Аркадьевича оставили на самом видном месте, и нашли его спустя всего пару часов после убийства. Его квартиру при этом обокрали, вынеся из нее ценные вещи. Тела Савелия Игнатьевича нигде нет, а на его квартиру никто не посягал. Почерк совсем другой. Велимира Брониславовна, понимаете, о чем я?

– Понимаю, хотя ты меня и не убедил. Кстати, называй меня, пожалуйста, на «ты». И просто Мирой. Иначе наши тебя не поймут. Мы же с тобой собираемся пожениться. Забыл?

Он вздрогнул, словно она приложила к нему оголенный провод с силой тока в пятьдесят миллиампер, не меньше.

– Хорошо. Я постараюсь привыкнуть, – проскрежетал Алексей. – Все время забываю про нашу легенду.

– Это непрофессионально, – тут же не преминула поддеть его Велимира. – А ты же профессионал, милый?

Да уж, ей палец в рот не клади. И об этом нужно помнить, чтобы не попасть в капкан. Женщины умеют их расставлять с таким мастерством, что сразу и не заметишь, а потом уже бывает слишком поздно, и, чтобы вырваться из капкана, приходится отгрызать себе лапу. Хорошо, если при этом удается не истечь кровью. Ему, Зубову, к примеру, не удалось.