Чтение онлайн

– Что именно вы не понимаете? И с чем не знаете, что делать? – уточнил Костя.

– Нет. Ничего. Это не важно. Для вас не важно.

– Мы сами решим, что может быть важно для следствия, а что нет. Вы признаете, что шарф ваш?

– Да, признаю. Было бы глупо отрицать очевидное. Этот шарф создан в единственном экземпляре.

– При каких обстоятельствах вы оставили его на даче Клима Кононова?

– Я его там не оставляла. Я не была на даче Клима. Точнее, конечно, я там была. В последний раз, кажется, прошлым летом. Тогда отвозила бабушку и дядю Саву в гости к Климу. На шашлыки. И все. В этом году он звал, но они так и не выбрались. Дядя Сава был домоседом и редко соглашался на такие поездки.

– Но мертвым его нашли именно там. Для этого как минимум надо было согласиться на поездку на дачу. Вы знаете, кто, кроме вас, мог его туда отвезти?

Борисова пожала плечами:

– Сам Клим, но он три недели назад улетел в Китай. Еще, пожалуй, Илюша, но это тоже вряд ли могло произойти в отсутствие самого Клима. Хотя ключи от дачи у него, кажется, были.

Мазаев встал в стойку, как охотничий пес:

– У вашего друга Корсакова были ключи от дачи Кононова?

– Да. Илюша иногда туда ездил с друзьями. С разрешения Клима, разумеется.

– А у вас ключи были?

– Нет. Мне они ни к чему. Я отдыхаю на даче у родителей. И имею полную возможность возить туда же своих друзей.

Последнюю фразу она произнесла с горечью.

Дойдя до этого места в своем рассказе, Костя покосился на Зубова, а тот опять издал свой, уже ставший фирменным, зубовный скрежет.

– Если они с Корсаковым спланировали убийство, то ключи от дачи у них были, – сказал Костя. Он был очень доволен собой и своими результатами. Зубов его понимал, вот только сияющего коллегу ему хотелось слегка придушить. – И возможность под каким-то предлогом завлечь туда Волкова тоже имелась.

– И как это проверить? – задумчиво спросил Никодимов.

– Я тоже об этом подумал. – Голос Мазаева звенел. Ему явно не терпелось поделиться какими-то результатами, о которых коллеги еще не в курсе. – И запросил записи с видеокамер. Там на въезде в поселок установлены видеокамеры, которые фиксируют все въезжающие машины. Я посмотрел записи за несколько дней, начиная с исчезновения Волкова. В тот день я ничего интересного не обнаружил. Все машины, по словам сотрудников охраны, принадлежат владельцам домов. Посторонних не было. А вот в ближайшее к тому дню воскресенье… Впрочем, сами смотрите.

Он вывел на экран немного мутную, но все-таки хорошо различимую запись, на которой через поднятый шлагбаум периодически въезжали и выезжали машины. На видео была ночь. Время на записи показывало половину четвертого утра. Зубов слегка недоумевал, зачем они смотрят на картинку, на которой ничего не происходит, и вдруг замер. К шлагбауму подъехала знакомая ему машина – BMW с номерами Велимиры Борисовой. Шлагбаум дрогнул и поднялся.

– Ей открыли охранники? Они видели, кто сидит за рулем? – хрипло спросил Алексей.

– Нет, ночью охрана спит. Жильцы открывают шлагбаум пультами, которые у них на ключах.

– То есть она приезжала в дом Кононовых через несколько дней после смерти Волкова и у нее были ключи не только от дома, но и от въезда на территорию? Но зачем?

– Мы исходим из того, что Волкова убили сразу после исчезновения, но экспертиза не дала нам точного ответа на этот вопрос, – вздохнул Мазаев. – Может быть и так, что певца привезли на дачу Кононова и заперли там, уговорив или даже связав, а убили уже через несколько дней. Или убили сразу, а потом возвращались зачем-то на дачу. Может, хотели вывезти тело, но не смогли.

– Глупость. Какая-то несусветная глупость, – простонал Зубов.

– А с чего мы взяли, что за рулем машины Борисова? – подала голос Ниночка Шанина. В голосе звучала все та же проклятая жалость. К нему, Зубову. – Может быть, преступник взял ее машину, чтобы подставить.

– Нет, за рулем именно Борисова, – вздохнул Мазаев. Ему Зубова было жаль ничуть не меньше. – Вот смотрите.

Он щелкнул кнопками на компьютере, и изображение на экране стало крупнее. На размытой пиксельной картинке тем не менее было хорошо видно водителя BMW, точнее водительницу. Первым, что бросалось в глаза, был хвост, собранный из африканских дредов. За рулем своей машины сидела та самая Велимира, которая утверждала, что не была на этой даче с лета прошлого года.

Причастность Велимиры Борисовой сразу к двум убийствам не вызывала у следственной группы никаких сомнений. Однако непосредственно совершить эти самые убийства она точно не могла, а значит, теперь предстояло вычислить ее сообщника и найти неопровержимые улики, позволяющие отправить за решетку обоих.

Наиболее вероятным кандидатом в сообщники считался Илья Корсаков – незадавшийся жених Борисовой, ученик Савелия Волкова, один из немногих допущенных в его квартиру и к тому же имеющий ключи от дачи Клима Кононова. Все вместе это выглядело крайне подозрительно.

На разработку Корсакова бросили все основные силы. Исключение составлял лишь Зубов, из-за отношений с Велимирой разумеется. Он прорабатывал версию причастности к убийствам бизнесмена Кононова. Но его отъезд в Китай за день до совершения первого преступления подтверждался данными авиакомпании и свидетельствами людей, отправившихся в командировку вместе с Климом. И внезапная простуда дочери, из-за которой бизнесмен вернулся в Питер на две недели раньше срока, также нашла свое подтверждение у частного доктора, наблюдавшего девочку с рождения.

Похоже, что Кононов действительно говорил правду. Его запланированный отъезд использовали настоящие преступники для того, чтобы заманить Волкова на пустующую дачу, а неожиданное возвращение спутало им все карты. Если бы не оно, труп оперного певца пролежал бы там еще две недели, еще больше осложнив время определения гибели, если не сделав его полностью невозможным.

И это обстоятельство тоже работало не в пользу Велимиры Борисовой. То удивление, с которым она встретила известие, что Кононов уже в Питере, вполне можно было счесть неприятным. Другими словами, оно явно не входило в ее планы.

Зубов долго собирался ее забанить в своем телефоне, чтобы подсознательно не ждать все время звонка, но в то же время знал, что она больше никогда ему не позвонит. Это подспудное знание пришло неизвестно откуда и теперь жило в нем, наполняя отчаянием. Если она виновата, то не позвонит, потому что ее вывели на чистую воду и майор Зубов ей больше не нужен. Если не виновата (а на долю процента он все же допускал такую вероятность), то ясно, что Велимира никогда его не простит за то, что он поверил в ее виновность. Слишком гордая она, слишком независимая и самодостаточная.