Чтение онлайн

Я представляю обоих родителей за обеденным столом в Санта-Монике. У каждого были свои тайны.

– Перед смертью папа сказал, что хотел бы, чтобы все сложилось по-другому – чтобы она осталась.

Меня захлестывает волна эмоций: я вспоминаю боль и сожаление в его глазах в последние дни, пустыню одиночества, которую я так старалась заполнить для него, забыв собственные страдания в подростковом возрасте. К тому времени он очень ослабел и мог говорить только шепотом. Никогда не забуду наш последний разговор. Он сказал, что жалеет обо всем, и это разбило мне сердце. Единственного человека, который должен был извиниться перед нами обоими, там не было.

– Извини, – говорит Милли.

Я киваю и отвожу взгляд.

– Просто за все эти годы я так ничего и не поняла. Как могла жена, мать – просто так взять и бросить семью?

– Валентина, все это было очень… сложно, – отвечает она.

– Ну, ты же их знала. Что случилось?

– Я была знакома с твоим отцом совсем недолго, до того, как они переехали в Калифорнию. Со стороны это выглядело сказкой: крутой, успешный американец вскружил ей голову и увез в роскошную Калифорнию. Но прошли годы, и твоя мама призналась мне, что все не так просто.

– А что было еще?

Лицо Милли остается настороженным.

– Как и любые бурные отношения, их отношения были… сложными.

Я вздыхаю.

– Ну конечно, я понимаю, люди разводятся и все такое, это очевидно. Не понимаю другого. Как она могла оставить свою дочь и сбежать в Лондон, а теперь я приезжаю сюда, и все мне рассказывают, что она святая. Это что, нормально?

– Попробую кое-что прояснить, – возражает Милли. – Твоя мама никогда не считала нормальной разлуку с любимой дочерью. На самом деле она носила в себе эту печаль до самого последнего дня. – Она берет меня за руку и сжимает ее. – Пусть она сама тебе откроется, по-своему. Я уверена, со временем ты поймешь и, может быть, даже простишь ее.

Я неохотно киваю.

– Но посмотри, – она преобразила свою печаль в это прекрасное место, – продолжает она, окидывая взглядом магазин. – Да, это дело всей ее жизни, и даже если ты не решишься простить ее, это место – нечто большее, чем она сама. «Книжный сад» нашел свой путь в самое сердце сообщества – а за это стоит бороться, не так ли?

– Так, – говорю я, расправляя плечи. – И хочу, чтобы ты знала: я буду бороться столько, сколько потребуется.

Милли улыбается.

– Вот это по-нашему.

– Просто хотелось бы, чтобы финансовые перспективы не были такими мрачными.

– Ты же сама сказала, что нужно проявить творческий подход.

Я выглядываю в окно и смотрю на вывеску наверху: она слегка покачивается на ветру. По тротуару проходит женщина средних лет с огромным букетом в руках – все цветы разных оттенков розового. И тут меня осеняет.

– «Книжный сад»! – восклицаю я, поворачиваясь к Милли. – Вот оно! Что, если нам сыграть на этом? Мы можем освободить немного места в передней части, чтобы продавать растения, даже цветы! Ты же знаешь, многие книжные магазины торгуют, например, подарками и игрушками.

– Конечно, – говорит она. – Вот только…

– Мы могли бы продавать комнатные растения, букетики нарциссов, может быть, найти кого-нибудь в помощь на неполный рабочий день, чтобы мы с тобой могли сосредоточиться на продаже книг. Знаю, поначалу появятся дополнительные расходы, но они наверняка окупятся. – Я улыбаюсь про себя. – Книги и всякие зеленые штучки. Они могут расти вместе.

– Терпеть не могу комнатные растения, – говорит Милли и натянуто улыбается. – Но идея на самом деле… совершенно блестящая.

– Ты вправду так думаешь?

Она кивает, глядя на меня долгим взглядом.

– Я ошибалась на твой счет, – наконец говорит она.

Я качаю головой.

– То есть как?

– Она так любила это место, – говорит Милли. – Но когда она сказала, что хочет оставить магазин тебе, я… забеспокоилась… что тебе это не очень понравится и ты постараешься побыстрее от него избавиться… Но нет, Элоиза знала, что делает. Она оставила «Книжный сад» тебе, потому что была уверена, что отдает его в самые умелые, заботливые руки. – Она улыбается. – Прости, что сомневалась в тебе.

– Уже простила, – говорю я.

– Ну что ж, – говорит Милли, взглядывая на часы. – Пойду открываться. Уже почти девять. – Она переворачивает табличку «Закрыто» в окне, и в этот момент к магазину подъезжает грузовик FedEx.

– О нет. – Она внезапно начинает нервничать, заправляет волосы за уши и делает глубокий вдох. – Черт возьми! Что-то он рано сегодня.

Я с удивлением наблюдаю, как Милли бежит к прилавку, достает из сумочки помаду и торопливо мажет губы. Когда я открываю дверь, она притворяется, что занята документами.

Миг спустя она поднимает глаза и удрученно смотрит на высокого мужчину со светло-русыми волосами, собранными сзади в неряшливый конский хвост. Это не Фернандо.

– Распишитесь, пожалуйста, здесь, мэм, – говорит он.

– А где же… Фернандо?

– Без понятия, – говорит он. – Может, заболел? Или его направили по другим адресам. В компании вечно что-то меняется.

– О-о, – вздыхает Милли.

– Думаю, тебе давно пора сознаться – говорю я, когда грузовик трогается с места. – Ты определенно неравнодушна к этому доставщику.

– Нет, ничего подобного!

– Не нет, а да. И знаешь что? Похоже, он к тебе тоже неравнодушен.

Пораженная, она поворачивается ко мне.

– Ты правда так думаешь?

Я киваю. Почему-то мне отрадно думать, что независимо от возраста любовь может найти нас и снова превратить в школьниц.

– Я видела, как он на днях смотрел на тебя. Готова спорить, он пытается набраться смелости, чтобы пригласить тебя на свидание.

– Ты просто льстишь мне, – говорит она, в корне отметая мое романтическое предположение. – Мы обе знаем, что он никогда бы не заинтересовался женщиной моего возраста.

– Чепуха, – говорю я, с интересом вглядываясь в ее голубые глаза, мерцающие на свету. – А ты когда-нибудь… была замужем? – наконец спрашиваю я.

– Нет, – говорит она. – Но когда-то, очень давно, был один человек, которым я глубоко восхищалась. – Ее глаза затуманиваются воспоминанием. – Но, увы, он был не для меня. Его сердце… принадлежало другой.

Зря я спросила. Ее губы сжимаются, и она вся закрывается, как тюльпан в ночной прохладе.

– Посмотри, который час, – говорит Милли, взяв себя в руки. – А у меня целая куча новых поступлений, которые нужно каталогизировать. – Блеск в ее глазах бесследно исчез.