Чтение онлайн

На каждый возгласъ я почтительно прикладывалъ руку къ козырьку. Наконецъ, дорожка наша круто повернула на право и вышла на тропу, боле протертую. Начальникъ нашъ пріостановился, взглянулъ внизъ и ткнувъ пальцемъ въ землю, проговорилъ лаконически: свиньи! Я и свиньямъ сдлалъ подъ козырекъ. Такое мое поведеніе, видимо понравилось начальству и оно милостиво улыбаясь, продолжало беззаботно подниматься въ гору… А, между тмъ, выстрлы раздавались все чаще и чаще.

— То наши, замтилъ Хорватовичъ, отвчая на недоумвающій взглядъ, которымъ я окидывалъ окружающую насъ мстность.

«Можетъ быть, и наши, а можетъ быть и турки», подумалъ я и, совершенно упустивъ изъ виду военное правило, предписывающее намъ ни отъ чего не отказываться и ни на что не напрашиваться, я предложилъ начальнику обозрть мстность и убдиться изъ какого именно лагеря летятъ пули.

— Добже, добже, отвчалъ онъ, не переставая насмшливо улыбаться.

Я отправился. Лсъ шелъ чмъ дальше, тмъ гуще; выстрлы не прекращались и объ тмъ, чтобъ придерживаться какому бы то ни было направленію, нечего было и думать: пули летали со всхъ сторонъ; съ оглушительнымъ свистомъ пронизывая листву и сбивая ее, он производили такой странный, нескончаемый шорохъ, что меня невольно началъ забирать какой-то глупый, непреодолимый ужасъ. Точно сверхъестественной силой тянуло меня въ таинственную бездну, изъ которой нтъ исхода. Я пробирался все дальше и дальше, выстрлы раздавались чаще, дождь листьевъ, сыпавшійся на меня, съ каждой минутой усиливался, усиливался также свистъ и шорохъ, повторяясь безъ конца эхомъ…. Напрасно пытался я поймать въ ум разбгающіяся во вс стороны мысли, сообразить и обдумать свое положеніе, изъ этихъ усилій ровно ничего не выходило. Гд начинается лсъ, гд онъ кончается и кончается ли онъ гд-нибудь? Что въ немъ и за нимъ? За какимъ именно изъ окружающихъ меня кустовъ ждетъ меня смерть, которая изъ пролетающихъ пуль заднетъ меня и куда заднетъ? Умру ли я мгновенно или буду долго мучиться?… Вотъ какія мысля неотвязно лзли мн въ голову, вмст съ неумстными воспоминаніями о турецкихъ зврствахъ и сцены, одна другой кроваве, тснились въ мозгу. Страхъ все крпче и крпче охватывалъ все мое существо… зубы судорожно сжимались, дыханіе спиралось, руки и ноги холодли…. Я чувствовалъ, какъ вся кровь приливаетъ въ сердцу, какъ блднетъ мое лицо, а глаза невольно раскрываются все шире и шире…. По черепу, нтъ-нтъ да и пробжитъ дрожь, ужасно раздражительная…. Отъ этой дрожи волосы приподнимаются на голов…. Преотвратительное ощущеніе, увряю тебя!… И вдругъ, совсмъ близко и явственно раздались поспшные шаги безчисленныхъ ногъ, все ближе и ближе, такъ близко, что мн уже замерещились зврскія рожи между спутанными втвями деревьевъ…. Какая-то невидимая сила, сила самосохраненія, отдернула меня въ сторону, за дерево…. кровь застыла въ жилахъ, сознаніе окончательно исчезло…. Машинально спрыгнулъ я съ лошади, поставилъ ее за собою, вынулъ пистолетъ и взвелъ курокъ… Сколько времени простоялъ я такимъ образомъ въ ожиданіи, стиснувъ до боли челюсти и устремивъ пристальный взглядъ въ ту сторону, откуда долженъ былъ показаться врагъ, этого я не знаю, помню только, что минуты тянулись томительно долго, что я любилъ себя въ эти минуты такъ, какъ никогда, и что мн было безконечно жаль себя…. Наконецъ, втви захрустли и затрещали у самаго моего уха, кусты передо мной зашевелились и мимо меня съ неимоврной быстротой промчалось большое стадо свиней!… Теперь, я не могу вспомнить про эту сцену безъ смха, но тогда, мн вовсе не хотлось издваться надъ собою, увряю тебя.

Приключеніе это мигомъ отрезвило его. Пули не переставали свистать, щелкать объ втви и шуршать листьями, но, теперь, весь этотъ гвалтъ особеннаго дйствія на его нервы не производилъ. Раскидывая умомъ, какимъ образомъ выбраться изъ лса, онъ вспомнилъ старину, въ немъ проснулись инстинкты охотника и онъ принялся отыскивать свой путь по солнцу. Не прошло и часу, какъ онъ благополучно добрался до оврага, на дн котораго сверкалъ ручей. Ружейные выстрлы шли отсюда, но никого не было видно. Вдругъ, у самыхъ его ногъ просвистала пуля…. Онъ нагнулся и увидалъ человка, въ которомъ тотчасъ же узналъ русскаго. Человкъ этотъ лежалъ за кустами на брюх; въ рукахъ его было ружье.

— Меня онъ не замчалъ, продолжалъ мой сосдъ. — Не перемняя своей лнивой позы, и не дождавшись, чтобъ дымъ отъ перваго выстрла разсялся, онъ снова взвелъ курокъ и снова выпалилъ. Справа и слва тоже раздались выстрлы… Я оглянулся — другіе люди лежали подъ кустами, въ той же поз, и тоже стрляли. — Что вы тутъ длаете? закричалъ я на нихъ. Произошло смятеніе. Оглядвъ меня съ ногъ до головы и признавъ во мн начальство, они начали приподниматься одинъ за другимъ и, переминаясь съ ноги на ногу, отвчали, что имъ тутъ приказано быть…. служить прикрытіемъ полковнику Хорватовичу.

— Только тутъ понялъ и восклицаніе, вырвавшееся часа два тому назадъ у нашего начальника. Эпитетъ «свиньи» относился къ моимъ соотечественникамъ и, надо сознаться, былъ ими вполн заслуженъ.

— Какъ же вы смете стрлять, когда поставлены здсь въ секрет?

Окрикъ этотъ окончательно ихъ смутилъ. Одинъ изъ нихъ, посмле прочихъ, началъ довольно сбивчиво объяснять, что, молъ, такъ и такъ, ваше благородіе, ручей тутъ, какъ изволите видть, вода въ немъ — вотъ здсь соленая, (онъ указалъ на воду, струившуюся у ихъ ногъ), а тамъ, гд эти самые турки, чмъ дальше, тмъ слаще… Ну вотъ, мы и палимъ, чтобъ значитъ маленько дорожку себ къ тому мсту прочистить… Они, чортовы дти, отъ выстрловъ-то, что твои воробьи разсыпаются, намъ и вольготно за водой-то ходить….

Сосди мои долго забавлялись этимъ эпизодомъ; но мн вовсе не хотлось смяться, мн воображеніе рисовало иныя картины. Передо мной развертывалась гористая мстность, съ непроходимымъ лсомъ, чернющимъ въ ущельяхъ и по скатамъ горъ. Тутъ расположились дв арміи, одна въ пять тысячъ человкъ, другая въ тридцать. Отъ первой высланъ отрядъ на ту самую вершину, на которую направлены непріятельскія баттареи. Цль отряда заключается въ томъ, чтобъ продержать непріятеля по возможности дольше въ неизвстности относительно численности и силы маленькой арміи. Выполненіе этой задачи возложено на начальника отряда. Онъ одинъ знаетъ, что горсть людей, которую онъ привелъ сюда, ожидаетъ неминуемая гибель, если въ планахъ непріятеля не произойдетъ перемны. Онъ также знаетъ, какъ мало шансовъ на такую перемну и какъ трудно надяться, чтобъ большая армія ушла отсюда, не истребивши предварительно до единаго человка, маленькую.

Но пока онъ одинъ это знаетъ, дло нельзя еще считать проиграннымъ.

Онъ прохаживается между брустверами, за которыми укрываются солдаты и подходитъ къ орудіямъ, у которыхъ хлопочатъ артиллеристы. Непріятельскія гранаты перелетаютъ чрезъ его голову и лопаются въ отдаленіи, не причиняя никому вреда…. Но это только до поры до времени, пріемы непріятеля ему хорошо извстны;; онъ знаетъ, что гранаты будутъ сначала перелетать за цль, потомъ не долетать до нее, а затмъ, когда разстояніе опредлится, он будутъ падать и разрываться у ихъ ногъ.

Онъ очень спокоенъ и ничто въ его наружности и движеніяхъ не выдаетъ внутренняго волненія и напряженнаго вниманія, съ которымъ онъ слдить за выраженіемъ лицъ и прислушивается къ говору окружающихъ его людей. До сихъ поръ все обстоитъ благополучно, люди веселы и бодры, надъ гранатами подшучиваютъ и острятъ… Вотъ одна изъ нихъ разорвалась довольно близко… Осколки ея полетли впередъ, никого не задвъ, стоявшихъ тутъ только обсыпало землей…. Ничего, смются и смются отъ души…. Летитъ другая…. Эта пущена врне, солдатику, некстати высунувшему свою улыбающуюся рожу изъ-за бруствера, отрываетъ голову…. его убираютъ. Лица длаются серьезне; но пока, все это еще не то, чего начальникъ отряда такъ сильно опасается. Онъ продолжаетъ прохаживаться и присматриваться, подходитъ къ людямъ у орудій… Повидимому, они совершенно поглощены своимъ дломъ и ни объ чемъ другомъ, кром наводки орудія не помышляютъ…. Но вотъ одинъ изъ нихъ поднялъ голову, глаза его встртились, съ глазами начальника и этому послднему почудилось что-то неладное въ этомъ взгляд…. Онъ поспшно отходитъ къ группамъ за прикрытіями, приближается то въ одной, то къ другой, шутитъ, предлагаетъ вопросы…. Ему отвчаютъ въ томъ же тон; но онъ начинаетъ подмчать какую-то натянутость въ улыбкахъ…. ему кажется, что глаза разбгаются по сторонамъ и не выдерживаютъ его взгляда…. Невидимая сила заставляетъ его оборачиваться…. на лицахъ, застигнутыхъ врасплохъ, растерянность выражается ужъ совсмъ ясно…. О! какъ ему знакомо кто выраженіе и какъ ему ненавистно подмчать его у людей, которыхъ онъ долженъ вести на бой!

Снова возвращается онъ къ баттареямъ. Непріятельскія гранаты не перестаютъ летать и разрываться все ближе и ближе. Осколками ихъ уже искалчено пять, шесть человкъ…. Артиллеристъ, тотъ самый, что своимъ взглядомъ заставилъ его, нсколько минутъ тому назадъ, отойдти къ людямъ за брустверъ, артиллеристъ хлопочетъ у орудія, очень усердно…. Брови его сдвинуты, губы сосредоточенно сжаты, онъ длаетъ много лишнихъ движеній и, притворяясь что не замчаетъ начальника, упорно отвертывается отъ него…. Ему ужасно не хочется, чтобъ замтили, какъ онъ труситъ….

— Вамъ тутъ не мсто, полковникъ, отойдмте, раздается умоляющій голосъ у самаго уха начальника отряда.

Кто это сказалъ? Къ чему? Разв онъ можетъ чего-нибудь бояться въ такую минуту? Разв онъ можетъ думать объ чемъ бы то. ни было, кром какъ объ томъ, чтобъ продержаться тутъ до извстнаго часа? А какъ это сдлать? Какими силами остановить панику, которая начинаетъ уже овладвать его людьми?…

Онъ оглядывается: дйствительно мсто, на которомъ онъ стоитъ, открыто со всхъ сторонъ и онъ одинъ тутъ остался; человкъ, предостерегавшій его, снова спрятался за брустверъ, его не видать….

Можно себ представить съ какими лицами они тамъ сидятъ!

Солнце очень высоко, должно быть второй часъ дня…. Онъ вспомнилъ, что съ утра ничего не лъ. Люди тоже, ничего еще себ не варили…. Скверно!…

Вдругъ, геніальная мысль озаряетъ его, средство отвлечь всеобщее вниманіе отъ опасности найдено и средство врное, остается только немедленно привести его въ исполненіе. Онъ приказываетъ принести себ обдать, сюда, въ двухъ шагахъ отъ баттареи, на то самое мсто, на которое направлены непріятельскія пушки.